Что будет дальше?

21 декабря. Какой сегодня день недели? Да не имело это абсолютно никакого значения для Юрки Конева. Погода, которая обычно в литературных произведениях помогает раскрыть душевные терзания героя, была солнечная, снег переливался, словно волна, купаясь в лучах света. Никакой гололедицы, лишь обычный для зимы хруст под ногами. Однако наш Юра шёл, уйдя в себя. Чёрная куртка длиной по щиколотку; капюшон, нактнутый на опущенную голову, которая подбородком почти касалась грудной клетки, скрывал лицо; руки засунуты в карманы, а шаг был замедленный, убитый, вкрадчивый, лишь белые тёплые кроссовки выделялись в его фигуре этим ранним декабрьским утром. На часах шесть утра. Как прошла ночь и почему он так рано встал? Ночи не было. Он не ложился. Грудь болезненно ноет, тянет, колит, голова кружится, в глазах мутнеет из-за слёз и темнеет, тело ватное и отказывается совершать хоть какие-либо действия в пространстве. Нет сил даже поправить волосы, сползающие по впалым скулам. Синяки под глазами окончательно добивают Володю, который встретил своего любимого, когда тот стоял на мосту между двумя прудами. А взгляд.. Взгляд Юры режет сердце Володи незаточенным ножом, медленно и мучительно. Эмоций почти нет, пустота. Пустота, которой никогда у Конева не было. Разве что ком в горле и влага, скопившаяся в уголках глаз - то, что отличало Юру от живого трупа. -Юр, послушай.. -Володь, не хочу. -Но, Юр, прости пожалуйста, я же итак стараюсь для тебя всё делать. -Ты снова говоришь мне одно и то же. Ты из раза в раз извиняешься. А мне не легче. Каждый твой поступок оставлял и оставляет на мне след. Но тот.. Ты понимаешь, что, для меня после тех сообщений, написанных от тебя ему, пути назад нет? Ты думал о нём, хотел поговорить с ним, скучал по нему, когда мы проводили время с тобой. Если для тебя нормально писать человеку, который питает к тебе чувства, такие слова: "я по тебе очень сильно соскучился, я так хочу с тобой поговорить", говоря попутно мне, что я идиот и болван, ревнующий на ровном месте, а я на секундочку вообще даже не знал, что вы ещё с Игорем общаетесь, то мне не о чем с тобой разговаривать. Я чувствую себя осквернённым. Я хотел тебя простить. Очень хотел и хочу до сих пор. Я люблю тебя, Володь. Но я не выдерживаю. Каждый день, каждый чёртов длинный день эти слова крутятся у меня в сознании. Я не знаю, что делать. Оставь меня,- голос дрожит, как и тело; всё после этих слов вылетело из головы, оставив за собой шлейф боли, поедающей заживо всё внутри. На автопилоте хочется добраться до квартиры и лечь в тёплую уютную кровать, на которой новое постельное бельё, не связанное ни с какими воспоминаниями о Давыдове. Юра не обесценивал стараний Володи, но простить такой поступок, который он считал за измену, тяжело, не можег, хочет и не может. Он верит, что у них всё может получиться. Они дополняют друг друга. И словами не передать, как Юра бы хотел для них хорошее будущее, ясно вырисовывавшееся в его голове и голове Володи. Но иногда просто хочется оттолкнуть человека от себя, чтобы не ранить и его тоже, чтобы не сделать больно. Но иногда какие-то другие эмоции, помимо веры и надежды, берут верх. Успокоить себя, убедив тем, что всё уже в порядке и нормально, не всегда получается. Что в такой ситуации делать? Не понятно. Что ждёт их дальше? Пойдёт ли Володя за Юрой? Подпустит ли Юра Володю к себе, позволив себя касаться, пустит ли снова к себе домой? Не будут ли касания Давыдова казаться ему грязными и неприятными?Исправится ли Володя до конца? Придумает ли способ, чтобы помочь Юре с его переживаниями, с его ранимостью? Получится ли пережить все эти эмоции и оставить в прошлом? Конец оставлю открытым. Слишком много вопросов и слишком мало ответов