План по примирению

— Ты — сука, Чонгук! — Разъяренно шипит Тэхён и замахивается, чтобы ударить абсолютно спокойного альфу, но его руки мягко перехватывают за запястья и притягивают к себе. — Это я-то сука? — Чонгук даже не скрывает улыбки, смотрит прямо в глаза и даже особых усилий не прикладывает, чтобы удержать руки Тэхёна. — Да, ты! — Уже орёт омега и пытается выдернуть запястья, но безуспешно. — Тварь, гребанный кобель! Ненавижу тебя! Отпусти! Но вместо того, чтобы отпустить, Чонгук прижимает Тэхёна к себе и целует, сбивая весь гнев.

***

Чонгук переворачивается на бок и пустым взглядом смотрит в стену, на которой висит с десяток фотографий точно. Он рассматривает каждую, вспоминая дни, когда они были сделаны, и не может перестать себя изводить. В глазах снова собрались слезы. С тихим усталым стоном Чонгук садится и чешет голову, морщась от неприятно липнущих к лицу чёрных волос. Те уже не просто грязные, а жирные, свисают какими-то жуткими сосульками и спадают на глаза. Чонгук даже не помнит, когда в последний раз мыл голову. Когда вообще в последний раз мылся. Единственное, что он помнит — как разбитый приполз домой и упал на кровать, да так и не вставал с неё. Переодел только штаны, а на уже изрядно мятую, некогда белоснежную футболку, сил не хватило. А это было около двух недель назад, если Чонгука не подводит память. — Тряпка, — выдыхает он и спускает ноги на пол. В попытке встать Чонгук едва не падает из-за слабости во всем теле. Только сейчас чувствуется, как дрожат руки и ноги, как сильно кружится голова, и как сильно сводит желудок от голода. Наверное, только сейчас Чонгук понимает, как сильно он себя запустил. Неуверенными мелкими шагами он поплелся в ванную, подцепив по пути сложенные когда-то чистые футболку и шорты до колен. Чонгук даже за стенку держится, чтобы точно не упасть. Ледяные капли воды, быстро сменившиеся на тёплые, приятно касаются напряжённых плеч, стекают по спине и груди, унося с собой в слив события прошедших недель. Чонгук даже вдохнуть полной грудью смог, хорошо вымыл голову и прошёлся жёсткой мочалкой по коже до покраснений. Приятно… Только жаль, что вода не может унести с собой слабость и уже невыносимый голод. Чонгук буквально выползает с ванной, плетется на кухню в надежде найти хоть что-нибудь, да только разочарованно хнычет, когда не находит ни в холодильнике, ни в тумбочках абсолютно ничего, кроме уже заплесневевщего сыра и пары яиц. — Блять! Чонгук долго слоняется по квартире, борясь с желанием вновь упасть на кровать, потихоньку собирается и приводит себя в более человеческий вид, а потом, стоя перед выходом, уговаривает самого себя, наконец, выйти. И это происходит, когда появляется совсем капелька решимости. Далеко решает не идти — напротив его дома есть небольшой продуктовый магазинчик. На улице почти пусто. Только редкие люди идут с работы домой, стараясь идти по освещенным светом фонарных столбов тротуарам, и не обращают внимания на абсолютно потерянного альфу. Чонгук даже не знает, сколько времени, но, если судить по полностью скрывшемуся солнцу — явно уже за девять вечера. Но стоит только подойти к магазину и дёрнуть неподдавшуюся дверь, как взгляд падает на график работы. Надпись «режим работы с 09:00 до 23:00» сбивает с толку. — Извините, не подскажите, сколько время? — Остановив хмурого мужчину, явно недовольного случившимся, спрашивает Чонгук. — Почти половина двенадцатого, — бухтит тот и быстро уходит, оставляя потерянного альфу одного. Чонгук чешет затылок и в последний раз смотрит на график работы, прежде чем зашагать в сторону круглосуточного. Тот находился чуть дальше, но идти туда не хотелось максимально. Ведь в тот магазин он привык ходить не один. Но выбора особо нет, поэтому пришлось давить в себе желание вернуться домой и просто забить на всё. Дорога занимает примерно десять минут. Нехотя Чонгук открывает дверь, слыша тихий звон колокольчика и, даже не поздоровавшись с вечно недовольным кассиром, идёт к стеллажам с лапшой. Выбирает долго, внимательно читает состав каждой упаковки и смотрит сроки годности. Пытается отвлечься от воспомниманий, которые тяжёлым грузом падают на плечи. Но все безуспешно. Все равно перед глазами встаёт яркая картина того, как он, вместе со своим возлюбленным, также стоял и выбирал продукты, как наяву слышит звонкий и горячо любимый смех… Только с каждой секундой этот смех все ближе и ближе. Не отдавая себе отчёта, Чонгук поднимает голову и взгляд сразу падает на небольшую толпу омег около холодильников с напитками. На голову словно выливают ведро ледяной воды. Среди них действительно смеётся тот, о ком Чонгук думает последние дни. Омега с притягательной квадратной улыбкой, мягкими вихрами белых волос и янтарными глазами что-то увлечённо рассказывает остальным, даже не замечая на себе тоскливого взгляда. И так хочется подойти, обнять крепко-крепко, привычно зарыться носом в макушку… Ровно до того момента, пока взгляд не цепляется за футболку омеги. Яркая огромная надпись «Чон Чонгук — долбоеб» не может не привлекать взгляд. И поначалу Чонгук зависает. Из раза в раз читает эту надпись, чувствуя, как, казалось, из самых глубин поднимается возмущение. Наверное, стоило бы разозлиться, подойти и высказать все свои мысли. Проблема в том, что злиться Чонгук никогда не умел, а уж чтобы высказать хоть что-то омеге, которого до сих пор любит до дрожи во всем теле и речи не шло. Но то-ли усталость сыграла злую шутку, то-ли отключилась вся выдержка, и только поэтому он уверенными шагами подходит к весело щебечущему и ничего не замечающему омеге и складывает руки на груди. — Долбоеб, значит? — Выходит, скорее, жалостливо, чем недовольно, но Чонгук старается делать вид, что вовсе не желает сейчас просто позорно сбежать домой и закрыться там на ближайшие сто лет. Повисшая тишина заставляет сглотнуть вставший в горле ком и с затаившимся дыханием увидеть, как поднимаются эти невероятные глаза. Омега зло вскидывает бровь и отзеркаливает позу Чонгука, вздернув подбородок. — Ну а кто же ты ещё? Чонгук сжимает губы в тонкую полоску и всеми силами сдерживает слезы, чтобы те не накатились на глаза. Он так скучает… — Может нам стоит поговорить? — Уже более уверенно. — Да иди ты, — фырчит в ответ и круто разворачиваются, желая уйти. — Тэхён, подожди, — Чонгук сдаётся и голос уже откровенно дрожит, по щекам моментально катятся крупные слезы, а кончики пальцев начинает прокалывать от желания прикоснуться к остановившемуся омеге. Четверо друзей Тэхёна, которые будто бы стали частью этого магазина, с плохо скрытым удивлением наблюдали, как альфа буквально падает на колени, наверняка больно ударяясь о затоптанный кафельный пол. А Тэхён вновь поворачивается к Чонгуку и только на мгновение в глазах вспыхивает острая обида, которая вонзается в кожу ржавыми иглами. — Милый… — Шёпотом зовёт Чонгук, готовый прямо здесь разреветься во весь голос. — Дай все объяснить, ты не так понял. — Все я так понял, Чонгук. — Тэхён морщит нос, но от взгляда не скрываются заблестевшие от слез уголки бездонных глаз. — Постоянные ныканья телефона, твоё полное безразличие ко мне, поздние возвращения домой и тот омега, с которым я застал тебя в том кафе… — Он замолкает, стараясь не выдать того, как ему больно, и глубоко вдыхает. — Какие тут могут быть объяснения? Ты просто остыл ко мне и гулял на стороне, пока я ждал тебя до ночи дома. Расстаться было верным решением. Встань, не позорься дальше. — Тэ, ты же знаешь, что… — Шепчет один из омег, но его останавливают взмахом руки. — Да-да, упасть альфе на колени является стыдом. — Шипит Тэхён. — Но это было актуально ещё лет пятьдесят назад! Не стоит его оправдывать! — Я не оправдываю… — Тэян, замолчи. — Уже зло говорит Тэхён. — Пусть делает, что хочет. И, развернулись, уходит, утягивая за собой друзей. Тэян уходить не спешил, так и смотрел на уже откровенно ревущего Чонгука и сжимал губы, перебирая пальцы. На вид омеге было не больше двадцати лет, и его Чонгук не знал. Возможно, новый знакомый — Тэхён быстро умел завести новых друзей. И то, сколько жалости во взгляде было у Тэяна, заставляло чувствовать себя униженным и растоптанным. И даже это не вызывало злости. — Что у вас случилось на самом деле? — Тихо спрашивает омега и присаживается на корточки перед Чонгуком. В груди вспыхнула благодарность. Тэян не смотрел на Чонгука сверху вниз, не позволяя чувствовать себя окончательно униженым, без обвинений и брезгливости во взгляде тёмно-карих глаз. — Тот омега, с которым Тэхён тогда застал меня в кафе — младший брат моего лучшего друга. — Голос сильно дрожит и сорвался практически на шёпот. — Он помогал мне с… — Чонгук запнулся и сильно зажмурил глаза. — Я готовился сделать Тэхёну предложение. Тэян раскрыл рот от удивления и округлил глаза. Во взгляде появилось что-то такое, чему было сложно дать определение. Смесь светлой и чистой радости с искренним восхищением. И это подстегнуло вновь раскрыть глаза, умоляюще смотря на Тэяна. — Помоги мне. — Просит Чонгук тихо. — Пожалуйста, помоги снова увидеться с Тэ… Тэян нервно облизнул губы и обернулся, прислушиваясь к звукам. В соседнем отделе ещё слышался возмущенный голос Тэхёна, и он боялся, что тот всё неправильно поймёт, если решит вернуться. — Я даже не знаю как, — почти что шёпотом. — Я всё сделаю, пожалуйста. — Слез стало больше в разы и Тэян свёл брови у переносицы, готовый сам разреветься от удушающего чувства жалости. — Я дышать без него не могу… — Ладно-ладно. — Сдался Тэян и глубоко вздохнул, чтобы сдержать слезы. — Я сделаю все, что смогу. Дай свой номер. И впервые за эти недели Чонгук почувствовал, как становится легче.

***

— Прости за опоздание, я в пробке застрял. Тэян устало падает на мягкое кресло напротив и двумя руками зачесывает светло-русые волосы, убирая чёлку с глаз. — Не переживай, это не особо важно. — Чонгук поддаётся вперёд и подпирает голову руками, опираясь локтями о стол. — Как все прошло? — Слышать о тебе ничего не хочет, — фырчит Тэян и вскидывает брови, когда к их столику подходит официант и ставит чашку с какао и блюдце с тирамису. Перед Чонгуком ставят чашку с кофе. — Не удивительно даже. — Хмыкает невесело альфа. — Этого стоило ожидать. — Во-первых, спасибо. — Тэян улыбается и делает глоток какао, блаженно прикрыв глаза. — А во-вторых, не стоит переживать. Мы обязательно что-нибудь придумаем. — Уже два дня думаем. В глазах против воли собираются слезы, но в чувства приводит брошенная в лицо скомканная салфетка. — Хватит тут сопли распускать. — Цыкает Тэян и поджимает губы. — Надо действовать напролом. — Да как?! — Вскрикивают, привлекая к себе взгляды ближайших столиков. — Я уже сомневаюсь, что нужен ему, — уже тише, на грани отчаяния. — Слушай, — Тэян отставляет чашку в сторону и поддается вперёд, — он ещё любит тебя. Я бы даже сказал, что он безумно по тебе скучает. Ты думаешь, как мы познакомились? Чонгук только жмёт плечами. Зная непредсказуемость Тэхёна остаётся только гадать. — Он наклюкался полторы недели назад в одном из баров. — Тэян закатывает глаза и тепло улыбается. — Я нашёл его уже под утро, когда какой-то альфа пытался его увезти. И вперился цепким взглядом в лицо Чонгука, будто отслеживая реакцию. И она наступила. Чонгук скривился и сщурил глаза, сжав руки на чашке с кофе до такой степени, что казалось та трещинами пойдёт. В груди все горело, сдавливало лёгкие со всех сторон, а в крови разгонялась дикая смесь ревности и ярости. Даже думать о том, что Тэхёна пытался увести какой-то альфа пробудила что-то, чему было страшно давать определение. Но это определённо было неприятно. — Повезло, что я рядом оказался. — Вырвал из мыслей Тэян. — Подбежал к Тэ и начал плести фигню по типу того, что давно не видились. Удивительно, но это всегда работает. Весь гнев словно ветром сдуло. Чонгук сжал дрожащие от подступающей истерики губы и даже не знал, как подобрать слова благодарности. Сердце отчего-то грохотало так, будто готовилось сломать рёбра. Тэян, видя чужое состояние, только цыкнул и вновь бросил в Чонгука скомканную салфетку. — Вроде альфа, а ревешь похлеще любого омеги, — открытая попытка разбудить хваленную альфью сущность не увенчалась успехом, сделав только хуже. Чонгук все же разревелся. Рукава лёгкой бежевой худи быстро намокли в попытке остановить непрекращающийся поток слёз. Чонгук, даже не стыдясь людей вокруг, всхлипывал, а с губ то и дело срывался какой-то невнятный лепет. Ему так хотелось в этот момент оказаться не здесь, а на окраине Пусана, в небольшой съёмной квартирке, где бы его так ждали. Хотелось увидеть тёплую улыбку, искры радости в любимых глазах. Хотелось вновь обнять дорогого сердцу омегу, который сейчас находится, по ощущениям, в другой вселенной. А Тэян, сжав губы, только и мог молчать, позволяя Чонгуку прореветься и привести мысли в порядок. На самом деле, ему очень хотелось рассказать, как плохо Тэхёну, как тот может реветь без передыха всю ночь, но делать ещё хуже не хочется. И как помочь этим двоим Тэян, хоть убей, не знал. Пока не услышал ругать у входа в кафе. Не лишенные любопытва люди обернулись на истерический крик, заметив у входа ругающуюся пару. Девушка, скорее всего омега, устроила целую драматическую сцену абсолютно спокойному и, на удивление Тэяна, улыбающему альфе. — Идиот! — Кричала она и начала миниатюрными ладонями толкать мужчину в грудь в попытке выплеснуть всю скопившуюся злость. — Я поверила! Поверила! Это кем надо быть, чтобы такое придумать! — Зато мы снова увиделись, верно? — Голос альфы низкий, с лёгкими мурчащими нотками. — Милая, прости меня. Но у меня просто не было выбора. — Да ты!.. — Давай оставим все истерики до дома, хорошо? — Перебил мужчина, мягко перехватив ладони омеги и та словно сдулась, успокоилась и подняла слезящиеся глаза. — Ненавижу тебя. — Шепнула она. — Никогда так больше не делай. И Тэян абсолютно перестал слушать то, о чем говорил альфа. В голову влетела ненормальная, но идея, которая может вновь свести тех двух упрямиц, которые недавно появились в его жизни. Взгляд падает на до сих пор плачущего Чонгука. Шестеренки в голове закрутились с такой скоростью, что даже в висках стало отдавать. — У меня появилась идея, — вообдушевленно так, что Чонгук невольно поднял расфокусированный взгляд. Немой вопрос в почти что чёрных глазах заставил улыбнуться. Возможно, после этого Тэхён сам убьет и его и Чонгука, но попытаться стоило.

***

Растеряность — это все, что видит Тэян в глазах альфы, к которому его привёз Чонгук. Тот смотрит непонимающе и с кучей вопросов в карих глазах, бегает взглядом от загоревшегося идеей Чонгука к тепло улыбающемуся Тэяну. Пытается уложить ситуацию в голове. — Так… — От шока даже голос сел, настолько тяжело было поверить в услышанное. — Вы хотите, чтобы я помог? — Хосок, если бы ты не был нужен, то мы бы к тебе и не приехали, — выпалил Чонгук. — Пожалуйста, помогите нам. — В голосе Тэяна столько надежды, что было видно — ещё немного и Хосок точно сдастся. — Вы как никто другой знает, как сильно Чонгук любит Тэ. — Ну а как не знать? — Фыркнул Хосок и встал из-за небольшого стола. Он встал позади Чонгука, вперившись взглядом в тёмную макушку. — Мой братишка как обычно, да? Накосячил, а одному смелости приехать не хватило. То, с какой силой прилетел Чонгуку подзатыльник, заставило Тэяна невольно подскочить и перехватить спокойного Хосока за локоть. От того, как Чонгук едва не приложился носом о деревянную поверхность, в горле встал ком, а по щекам моментально прокатились слёзы. — Вы что творите?! — Испуганно пискнул он, бросая взгляд на схватившегося за затылок Чонгука. — Я заслужил, — буркнули так тихо, что едва удалось расслышать. — А? — Хосок в любопытве вскинул бровь и ехидно улыбнулся. — Что ты сказал? — Заслужил я! — Рыкнул Чонгук, и уже более неуверенно: — Только не бей больше. — Перестану, когда с твоей стороны перестанут прилетать косяки. — Хосок расплылся в улыбке и мягко высвободился из захвата ослабевших тонких пальцев. — Я помогу, но с одним условием. — Сделаю что угодно, хён, — Чонгук развернулся и слабо улыбнулся, что заставило Тэяна медленно сесть за стол и обратиться в слух. — Вашего первого с Тэ сына назовете в мою честь. Недовольное цоканье со стороны Чонгука и кухня заполнилась звонким и заразительным смехом. Тэян тоже не сдержал улыбки, следя за тем, как Хосок мягко ерошит ушибленный затылок Чонгуку и задорно щипает за плечо, заставляя громко взвизгнуть. — Когда приступаем? — Хосок в момент стал серьёзным и в упор посмотрел на Тэяна. В ответ же достали телефон и сверились со временем. Почти половина седьмого вечера. — Через час. — Твёрдость в голосе окончательно развеяла воцарившуюся лёгкую атмосферу. — Собираемся и поехали. — Надеюсь мы все выживаем после этого, — легко засмеялся Хосок и ушёл в спальню, чтобы собраться.

***

Часы пробили девять вечера. Тэхён уже в который раз за полчаса перевёл взгляд от книги на окно и сжал губы. В голове снова один вопрос, который не даёт покоя уже две недели.       Как там Чонгук? После их расставания этот вопрос не покидал голову омеги ни на минуту. Он словно врос в подкорку и не давал покоя ни днем ни ночью, заставляя чувствовать себя всё хуже и хуже. Может, все же надо было поговорить с ним? Выслушать? Может быть, Тэхён действительно всё не так понял? В глазах вновь скопились слезы. На самом деле, с огромным трудом верилось в то, что Чонгук мог изменить. Слишком уж тот был верным. Ни разу за те пять лет, что они были вместе, он не дал повода усомниться в себе, всегда говорил правду и никогда не доводил даже до маленьких конфликтов. И если бы у Чонгука не было каких-то серьёзных намерений в отношении Тэхёна, то явно бы он не познакомил его со своими родителями. Сомнений в верности своего решения добавила недавняя ситуация. То, каким разбитым выглядел альфа, заставляло с трудом удерживать маску брезгливости. А когда тот упал на колени то и вовсе хотелось упасть рядом и сразу оказаться в любимых объятиях. Тэхён отложил книгу и упал на подушку, разглядывая потолок. Тишина в квартире давила. С Чонгуком всегда было чем заняться, и даже просмотр телевизора всегда был интересным, чтобы там не показывали. С Чонгуком было просто комфортно. Тэхён Чонгука до сих пор любит… Чем больше Тэхён обо всем этом думал, тем сильнее хотелось Чонгука выслушать. Ну нельзя было так хорошо сыграть боль и разбитость. Это невозможно. — Надо поговорить с ним, — шепчет в тишину Тэхён и резко садится, полный решимости наконец выслушать альфу. Собирается быстро, пока зажегшийся огонёк в груди не погас. В голове настырно держал образ Чонгука, не позволяя себе думать о чём-либо ещё. И когда Тэхён натягивал толстовку в комнате раздалась мелодия его звонка. И это разозлило. Он тут, вообще-то, свою судьбу решает, а сейчас нужен кому-то. Ещё и в такое время! Но всю злость сдуло, стоило увидеть на дисплее имя Хосока. Со старшим братом Чонгука Тэхён общался хорошо, хоть и редко. Звонил тот ещё реже, только в каких-то экстренных случаях. И сейчас, дрожащими от волнения пальцами подхватив телефон, омега даже боялся представить, что услышит. — Хосок? — Приложив телефон к уху тихо спросил Тэхён, услышав в ответ всхлипы. — Тэ, умоляю, помоги! — У альфы точно была истерика. Истерический плач заставил сердце на мгновение остановиться и упасть в пятки. — Я уехал в Сеул по работе, а… А Чонгук, он… — Что случилось? — Наверное, Тэхён никогда не испытывал такое. По ощущениям тело стало ватным, в голове воцарился неприятный, закладывающий уши писк. Ещё немного и точно свалится. — Он трубку не берет! — Голос Хосока сорвался и стал сильно хрипеть. — Мы поругались буквально час назад. И десять минут назад мне прилетает смс, где написано, что скучать будет и безумно всех нас любил! Глухой стук, разнесшийся по комнате, не сразу дошел до слуха. И не сразу дошло, что Тэхён упал на колени, абсолютно потеряв все силы. Телефон-то с трудом удавалось удерживать. — Тэ? — Истерика становилась сильнее, что привело в чувства. — Пожалуйста, не молчи! — Я выбегаю, Хосок. — Тэхён подскочил слишком резко, на несколько секунд закружилась голова, но даже это не помешало рвануть в прихожую. — Уже бегу, слышишь? Все будет хорошо! И, чтобы не терять время, отключился. В панике Тэхён искал ключи от квартиры Чонгука, которые по привычке забрал с собой. Нашел их в кармане ветровки, которую дёрнул с вешалки так, что у той оторвалась петелька, но это было совсем не важно. Вылетел, даже не закрыв дверь и в спешке натянув кеды. Истерика начинала подкатывать с такой силой, что переставало хватать воздуха. Тэхён откровенно задыхался уже к тому моменту, когда вылетал с подъезда. Редкие люди, которые решили прогуляться в этот тёплый вечер, смотрели на него непонимающе, и как на зло перегораживали дорогу, из-за чего Тэхён громко и грязно матерился, не сбавляя скорости. Повезло, что жил Чонгук в двадцати минутах ходьбы от омеги. Это давало фору даже скорой, которую в противном случае придётся вызывать. Где-то в этот момент всплыло в памяти, что телефон так и остался лежать на тумбе в прихожей, но возвращаться было нельзя. Если Чонгук действительно готовился совершить то, о чем даже думать было страшно, то каждая секунда была важна. На знакомое крыльцо Тэхён забегал уже без сил. Дыхание сбилось к черту — не восстановится ближайшие полчаса точно. Мышцы в ногах болели, заставляли спотыкаться на каждой ступени и снова материться и проклинать весь белый свет. Последний лестничный пролёт и заветная дверь открыли второе дыхание. — Господи, пожалуйста, пусть он ничего не сделает, — сбивчато зашептал Тэхён, дрожащими от ужаса руками пытаясь вставить ключ в замок. По красным от бега щекам бежали слезы, которые падали на толстовку и кафельный пол. Ключ никак не хотел вставляться, из-за чего истерика набирала обороты и сосредоточиться не получалось никаким образом. От страха стало совсем плохо. Голова сильно кружилась, грудную клетку сдавливало. Казалось Тэхён упадет прямо здесь, так и не попав в квартиру. Но ключ, наконец, попал куда надо, и два раза повернув его, омега залетел в квартиру, даже не закрыв дверь. — Гук-и! — Голос осел так сильно, что больше было похоже на шёпот. Спальня оказалась пустой, ванная тоже. Драгоценные секунды убегали так быстро, что Тэхён все же споткнулся, когда залетел в погруженную в темноту кухню и больше не встал, зайдясь в истерике. Горло раздирало от рева — по-другому не назвать то, слетало с губ Тэхёна. Сердце кололо с такой силой, словно его насквозь хотели проткнуть. — Тэ? — Родной и такой любимый голос пробивался словно сквозь толщу воды. Тэхён поднял взгляд, размытым из-за слёз пятном видя силуэт упавшего на колени перед ним Чонгука. Но баночку с таблетками, которую тот держал, он увидел очень даже хорошо и крышу сорвало окончательно. — С-сколько т-ты выпил?! — Голос был оглушающим, Тэхён выхватил наполовину пустую баночку с ослабевших рук альфы и отбросил в сторону, сразу подаваясь вперёд, чтобы прижать Чонгука к себе. — Чонгук, что ты наделал?! — Я… — В ответ запнулись, но продолжили вполне спокойно. — Одну таблетку. Я выпил одну таблетку. И ничего я больше не делал. Чонгук приобнял Тэхёна за талию и тот окончательно ослаб в его руках, заходясь в какой-то дикой истерике. Он никогда такого не видел и уже сильно пожалел, что вообще поддался на уговоры Тэяна. Быть причиной слез Тэхёна не хотелось никогда. — Тэ, милый, всё хорошо, слышишь? — Тихо, чтобы хотя бы немного успокоить. — Я просто дурак… — Ещё какой! — Тэхён срывается на крик и выпутывается их объятий, принимаясь лупить Чонгука по груди. — Долбоеб! Ты долбоеб, слышишь?! Альфа пытается перехватить руки Тэхёна, но оказывается на спине, не сразу понимая, когда на него садятся, продолжая ощутимо бить. — Ненавижу тебя! — Слез становится больше, Тэхён даже сопротивления не видит, что заставляет хоть и не сразу, но остановиться, упираясь ладонями в плечи альфы. — Ненавижу… А Чонгук даже не слышал Тэхёна. Он смотрел снизу вверх, разглядывая красное и мокрое от слез лицо, и никак не мог насмотреться. Видеть Тэхёна в такой близости впервые за это время оказалось слишком. — Прости меня. — Слетело с губ быстрее, чем успел подумать Чонгук. — Мы все это выдумали. И Тэхён замолкает, напрягаясь всем телом. Он пытается уложить услышанное в голове, во взгляде сменяются эмоции одна за другой. — В каком смысле выдумали? — Убийственно спокойно спрашивает Тэхён. А Чонгук понимает, что может все потерять в этот гребанный момент из-за обмана. — Тэхён, пожалуйста, послушай… — Да иди ты нахуй! — То, как быстро вспыхивает в груди гнев, сбивает все мысли в одну кучу и окончательно убеждает омегу в том, что… Чонгук действительно мог изменить. И эта мысль причинает неимоверную боль. Тэхён встаёт, но Чонгук успевает сесть и схватить его за тонкое запястье. — Тэхён, выслушай меня! — Ты просто лжец! — Возможно эту ссору услышат все соседи, но это абсолютно не важно сейчас. — Изменщик! — Да не изменял я тебе! — От того, как закричал Чонгук, Тэхён ошарашенно замер, впервые слыша такое. Чонгук никогда не орал, даже голос не повышал. Он никогда не злился, никогда позволял себе кидать упрёки в адрес Тэхёна. Но сейчас Чонгук был в ярости. И настолько это было по-новому, что Тэхён опешил, когда тот встал. — Пожалуйста, выслушай меня. — Твёрдо, поставив точку в этом разговоре. Вопреки своему тону, Чонгук осторожно уложил ладони на плечи омеги, с теплотой заглядывая в глаза. — Я. Тебе. Не изменял. — А где доказательства? — Отчего-то шёпотом. На губах Чонгука расцвела улыбка. Он готов был хоть сейчас достать кольцо, которое лежит в кармане спортивок, но хотел сначала убедить Тэхёна в том, что он об измене даже не думал. — Неужели моей любви нужны доказательства? — Чонгук осторожно заправляет прядь волос Тэхёну за ухо, отслеживая каждую эмоцию на лице. — Да, нужны. — Вся растеряность ушла, уступив место колючей обиде. — Потому что твое поведение в последнее время не поддаётся никакому объяснению. — Ты вообще ничего не замечал? — Весь этот разговор начинает забавлять. — Заметил, — Тэхён же, напротив, заводится почти сразу, наконец полностью понимая, что его обманули. — И что же ты заметил? — Ты — сука, Чонгук! — Разъяренно шипит Тэхён и замахивается, чтобы ударить абсолютно спокойного альфу, но его руки мягко перехватывают за запястья и притягивают к себе. — Это я-то сука? — Чонгук даже не скрывает улыбки, смотрит прямо в глаза и даже особых усилий не прикладывает, чтобы удержать руки Тэхёна. — Да, ты! — Уже орёт омега и пытается выдернуть запястья, но безуспешно. — Тварь, гребанный кобель! Ненавижу тебя! Отпусти! Но вместо того, чтобы отпустить, Чонгук прижимает Тэхёна к себе и целует, сбивая весь гнев. И Тэхён сдаётся окончательно. Такая долгая разлука для него была настоящим мучением. Он плохо спал, потому что не привык спать один, не мог смотреть телевизор и ходить по магазинам, потому что, опять же, он все это не привык делать один. Если удавалось уснуть, то во снах всегда приходил Чонгук со своей светлой тёплой улыбкой и постоянно протягивал руки. Тэхён просто устал. И поэтому с большой охотой подаётся навстречу, готовый простить Чонгуку всё, даже измену, как бы глупо это не было. Но когда Чонгук заставляет его отстраниться становится плохо. Тэхён вновь тянется вперёд, но альфа его мягко тормозит, делая шаг назад. — Чонгук… — Тэ, послушай меня. — Тихо перебивают в ответ. — Должен с тобой согласиться в том, что я — долбоеб. Не нужно было так долго с этим тянуть и доводить до этого всего. Мне жаль, что так вышло. А Тэхён слушает и никак не может понять, что происходит. Неужели это конец?.. — Гук-и, я должен был тебя выслушать. — Быстро, боясь не успеть сказать о том, что чувствует. Тэхён даже не замечает, как снова начинают бежать слезы по щекам. — Я дурак, понимаешь? Ты ведь… И мысли вышибает с головы, когда Чонгук, не отрывая от него взгляда, встаёт на одно колено. С кармана штанов он достаёт тонкое золотое кольцо без камней и сердце в этот момент, кажется, перестало биться. — Я не так должен был это сделать. — В тишине кухни шёпот кажется слишком громким. — И мне хочется, чтобы ты понял — не было никакой измены. Мне просто помогали с организацией самого большого шага в моей жизни. Ведь мы с тобой слишком много всего прошли, чтобы я так глупо прокололся. Тэхён запрокидывает голову и сжимает губы, полностью лишенный сил. Ещё мгновение и точно упадет, но Чонгук, взявший его руку, дарит невидимую опору, позволяя стоять. — Ким Тэхён, хочешь ли ты разделить со мной свою жизнь и мою фамилию? У Тэхёна горло сдавливает так сильно, что перестаёт поступать кислород. Он смотрит красными глазами на тепло улыбающегося альфу и просто часто кивает. И через мгновение на безымяном пальце оказывается кольцо. Чонгук слабо тянет Тэхёна к себе, тот падает на колени и сразу попадает в объятия, тычась носом в крепкую шею. — И все?! — Возмущение в голосе наблюдающего за всем этим Хосока просто убийственное. Тэхён вздрагивает и оборачивается на пару с Чонгуком в дверной проем. — План пошёл на смарку! — Главное что они помирились, — цыкает Тэян, сложив руки на груди и уперевшись плечом о косяк. — Вы что здесь делаете? — Тэхён даже не может сказать, что в шоке. Это что-то такое, чему нет определения. — Вы… И замолкает, переводя взгляд на растерянное лицо Чонгука. Вспоминается, с чего вообще все началось, и Тэхёна начинает мелко трясти от накатывающей злости. — У тебя минута, чтобы обо всем рассказать. — Твёрдо и без единой эмоции в голосе. — Иначе я уйду и ты меня больше не увидишь. — Так, нет! — Хосок всплескивает руками и краснеет в жалкие секунды вплоть до кончиков ушей. — Ты! — Тыкнув пальцем в Чонгука. — Обещал назвать вашего первого ребёнка в мою честь! Рассказывай! — Да что там рассказывать? — Закатывает глаза Тэян. — Моя это идея была, понятно? — И, поймав разъяренный взгляд Тэхёна, поспешил рассказать. — в тот вечер, когда вы в магазине столкнулись… Я ведь не просто так отстал. Он все мне рассказал, и попросил помочь с тобой увидеться. А там уже и до этого додумались. — Да вы с ума посходили! — Тэхён срывается на крик, но успокаивается, когда его снова притягивает к себе Чонгук. — Ну а как ещё можно было с тобой связаться? — Спрашивает тихо альфа. — Везде заблокировал, дверь не открывал. Пришлось действовать напролом. — Но не таким же образом, — почти что обесиленно. — Согласен, план идиотский. — Чонгук тихо смеётся Тэхёну на ухо, зарываясь носом в макушку. — Зато будет что рассказать нашим детям. — Да иди ты, придурок! — Шикает Тэхён и слабо бьёт уже откровенно ржущего Чонгука в плечо, и сам не сдерживает облегченного смеха. — Мог бы дождаться. — Чего дождаться? — Ой блять… Тэхён мотает головой, наотрез отказываясь рассказывать о том, что собирался к Чонгуку сегодня. Он звонко смеется, пытается встать, пока его не притягивают к себе и случайно не утягивают за собой на пол. И пока Чонгук щекоткой пытается выпытать с извивающегося и пищащего Тэхёна ответ, Хосок и Тэян тихо покидают квартиру, негромко хлопнув дверью. Их задача на этом закончена. Этот день действительно станет примером, как делать нельзя. Тэян будет рассказывать эту историю на пышной и яркой свадьбе краснеющих и смешно дующихся Чонгука и Тэхёна, получая в ответ убийственные взгляды. То же будет делать и Хосок через пять лет, когда будет сюсюкаться с малышкой Сохи — первенцем в небольшой, но дружной семье, выслушивая потом причитания беременного долгожданным альфочкой Тэхёна. Но это будет потом. Сейчас же, в спальне небольшой квартирки на окраине ночного Пусана, проходят долгие и тихие разговоры, раскрываются все переживания и мысли прошедших недель, и искренние признания в любви и верности.