Сочи - город любви!

      Еле поднимаясь из своего положения лёжа, не используя руки при этом, он ощущает, как становится дышать чуть легче, но, всё же, могло бы быть и лучше. Слышит требование полицейской о том, что отключаться ему категорически нельзя, устало смотрит на неё, но требованиям следует безапелляционно.       Глеб держит глаза открытыми, сконцентрировавшись на одной точке, коей оказались глаза блондинки, и рассматривая ту во всех подробностях, порой дорисовывая всякие различные забавные узоры в собственном мозгу, отчего на губах проявляется глупая улыбка.       Шутка Леры приводит тело Агента в лёгкое движение в виде бесшумного смеха за счёт хриплости, однако, он мгновенно жалеет об этом, тихо простонав и зажмурившись от боли, вновь принявшись кашлять. Что удивительно, крови изо рта не было. А значит, особо важные органы не задеты, не считая лёгких, и он не умрёт. Точнее, не здесь и не сейчас. Приказ не выполнен. Лера взволнованно смотрит на него, а после отводит взор куда-то в сторону, махнув кровавой рукой.       Скосив свой взгляд в сторону, он замечает подъезжающую к ним «скорую помощь». Оперативно, однако. Надеется, что теперь ему дадут отдохнуть, а то он так устал. Руки ослабели и больше не сдерживали рану так сильно, как до этого.       Девушка, испугавшись резко появившейся слабости полу-лежачего, прикладывает два дрожащих пальца под челюсть, выискивая пульс и задерживая дыхание, боясь не почувствовать чуть дёргающуюся вену. Жив.       Следующие несколько минут для неё кажутся просто одним смазанным фильмом: медицинский персонал несёт носилку к Глебу, расположив рядом, и перекладывает отключившееся тело на него, а после также оперативно уносят внутрь машины. Девушку они сами направляют. Один из персонала грубовато берёт её за руку, но та не обращает на это сильного внимания, позволяя привести себя в машину, в которой на удивление ничем не пахло по-медицинскому, и по просьбе врачей усаживается вновь под спину Агента для той же поддержи в полу-сидячем положении, пока они избавляют раненого от одежды для того, чтобы сделать временную повязку до медицинского учреждения.

Все вопросы врачей остаются ею проигнорированы.

      На указательный палец Агентацепляется пульсикометр, и на экранчике едва ли пульсирует слабый пульс. Ко рту прилагается кислородная маска, которую передают во владения девушки, чтобы она держала, ведь врачи были заняты тем, что проводили перевязку и попытки остановить кровь, что залила почти всю рубашку кровью, да и девушку, да и кушетку, что уж скрывать.

⟥────────✤────────⟤

      «Скорая помощь» паркуется, и водитель той глушит автомобиль, покидая водительское место, приступая помогать своим коллегам: открывает дверь «скорой» пока двое других мужчин выкатывают носилку с Глебом и Валерией. Попросив ту покинуть носилку, они быстрыми шагами заходят сначала в само медицинское учреждение, а после едут в сторону «Реанимационной», оставляя девушку в коридоре прямо перед этими дверьми. И вздрагивает от звука дефибриллятора и вскрика врача: «разряд!»

⟥────────✤────────⟤

      Она не знает, сколько провела времени, сидя около «Реанимационной», из которой периодически кто-то выходил, или, напротив, заходил. Но никто из них не подошёл к ней, и лишь одна-единственная медицинская сестра подошла, молчаливо подав той стаканчик с водой, в которой ощущался странный привкус. Скорее всего, что-то вроде успокоительного. Только вот она и так была спокойна. Или же нет? Сердце стучало спокойно всё это время, и лишь пустой взгляд в стену или на врачей выдавал все её мысли и страхи.       Тем не менее, Глеба выводят вместе с аппаратом искусственной вентиляции лёгких, оцепленного капельницей в вене, перемотанного в области груди, с трубкой в горле и носу. Валерия, едва ли завидев кушетку, тут же подрывается, игнорируя врача и смотря на показатели мониторов, а после и на самого мужчину, что сейчас лишь спокойно лежал. Побледневший, обездвиженный. Казалось бы, что тот мёртв. Но показатели показывают иное.

Живой, и это главное.

      — Уважаемая, кем Вы приходитесь пострадавшему? — следом из реанимации выходит, видимо, хирург. Да, точно хирург, ведь на плашке так и написано. Удобно.       — Я… я работник туристической полиции, — та обращает внимание на хирурга, пока Глеба увезли в палату, и девушка проследила, в какую из. Чтобы прийти и навалять тому, конечно же. Она не говорит о том, что она явно не просто из турполиции, что она с этим мужчиной, вроде бы, тесно связана. Не знает, почему, но она не сообщает эту информацию, лишь показывая соответствующий значок, подтрвеждающий её слова.       — Хорошо. Мы нормализовали состояние пострадавшего, и сейчас с его организмом всё хорошо, и всё стабильно. Пуля, к счастью, не задела ни сердечную мышцу, ни крупные сосуды, что поспособствовало его выживанию, пусть и с клинической смертью. Однако, теперь, всё будет хорошо. Сейчас он находится под действием сильнодействующих наркотических обезболивающих. Не исключена временная потеря памяти, — врач убирает ладони в карманы белоснежного халата, провожая взглядом каталку с выжившим.       — Спасибо, — единственное, что может выдать ослабшим голосом блондинка, после чего направляется прямиком в палату к Вале Глебу.       — Наденьте халат, пожалуйста. И, пожалуй, стоит избавиться от кровавой формы и руки помыть, — тот мягко улыбается девушке, кивнув в сторону её верхней одежды формы, а после и на руки. Она сидела, сложа руки в крови на груди, не думая о том, что могла бы напугать снующих обычных простолюдинов, но её это не волновало. Не сейчас.       Та лишь благодарно кивает и следует просьбе врача, сначала избавившись от верха, оставаясь в чёрной кофте, а после моет руки. Ощущает такую глубокую пустоту, что аж пугает. Что за успокоительное такое? Неужели, Глеб такие принимал каждый день?       Она находит палату быстро и, войдя внутрь, ощущает запах лекарств, и чуть морщится, присаживаясь рядом с ним. Однако, надолго её не хватает и, едва ли приложившись головой около ладони Глеба с мыслью о том, что она просто полежит, засыпает.