Что тебе нравится больше — скумбрия или член Вайза?

Лежа животом на коленях Белль, приподняв обнаженные ягодицы, Некомата предвкушала новые для себя впечатления. Три месяца назад, в свою первую течку, которая случилась ровнехонько на ее семнадцатый день рождения, она узнала, что и брата, и сестру природа наградила… ну, солидными штуками. Мужскими штуками. Совершенно одинаковыми. Такими же одинаковыми, как два ее хвоста. Лучшие прокси Нью-Эриду оказались готовы помочь не только с навигацией по кавернам, но и с проблемой иного характера, и помогли так, словно всю жизнь только этим и занимались.Тогда они трахали ее по очереди, как и в следующую течку. Да и в последующую они лишь намекали на то, что могли бы предложить ей что-то поинтереснее обычного удовлетворения ее животных потребностей. В этот раз, когда Некомата позвонила им, она настоятельно потребовала прекратить глупые намеки и делать с ней все, что только придет в голову. Белль пообещала так и сделать, а заодно показать свои лучшие игрушки. Сейчас скользкие от прохладного эфириумного масла пальцы Вайза ласкали подхвостье Некоматы. Еще за несколько дней до течки она начала готовиться к встрече с близнецами, поэтому быстро расслабилась. Вскоре уже четыре сложенных щепотью пальца оказались в ее смуглой заднице. — Мррр… Ну хватит уже меня дразнить, а то покусаю — капризно заурчала она. — Эй, Некомата, а ты не хочешь посмотреть на себя со стороны? — заговорщическим тоном поинтересовалась Белль. — Ну давай, давай, только побыстрее. Мне уже не терпится, мяу! Пальцы Вайза с хлюпаньем покинули ее задницу, и Некомата приподняла ее, задрав свои хвосты. Щелкнула камера смартфона. — Ну что за непристойное зрелище! Но при этом красивое, этого у тебя не отнять, — Белль хихикнула, демонстрируя ей снимок. Некомата муркнула, глядя на собственную выгнувшуюся спинку и смуглые ягодицы, на пухлые разрумянившиеся лепестки цвета молочного шоколада и на малиновую изнанку зияющего ануса, окаймленную темным складчатым ореолом. — Я бы себя трахнула, — проурчала она дрожащим от накатившего с еще большей силой возбуждения голосом. — А вот вы почему-то все никак не возьметесь за дело! Если бы вы так лениво маршруты в кавернах прокладывали, давно бы всех клиентов растеряли! — Ну что за капризная кошка! — ладонь Вайза со смачным шлепком впечаталась в ее ягодицу, и недовольное ворчание оборвалось громким пронзительным взвизгом. Белль удобно устроилась на диване, и, оседлав ее бедра, Некомата наконец-то насадилась на ее мощный женский член. Резким толчком бедер Вайз вошел в не занятое сестринским пенисом отверстие. Мышцы ануса Некоматы непроизвольно сжались обхватив его орган чуть ниже головки — так сильно, что он зашипел сквозь зубы. Мурлыча и подергивая хвостами, Некомата расслабилась, позволяя проникнуть в себя глубже. Больно не было: она чувствовала, что растянута до предела, но долгая подготовка позволила принять обоих одновременно почти без усилий. — Что тебе нравится больше — скумбрия или член Вайза? — Некомата непроизвольно дернула ухом, когда его нежную изнанку пощекотало горячее дыхание Белль. — Или тебе больше по нраву член моей сестренки? — тут же поинтересовался Вайз. — И то, и другое, и третье, и можно без хлеба, — заурчала Некомата. — И ничего, что скумбрия не свежевыловленная, а мы не тирены? Вместо ответа Некомата легонько куснула Белль за плечо. Меньше всего ей хотелось тратить время на эту глупую болтовню. Члены брата и сестры действительно были совсем не тиренскими, и на них не было кошачьих роговых бугорков, однако Некомата не променяла бы их ни на один маленький заостренный кошачий пенис. Слишком гладкие, но восхитительно большие, увенчанные мясистыми головками, они заполняли ее до предела, искупая свой недостаток несвойственными кошкам размерами. Два тела, прижавшихся к ней, ощущались так, словно были единым целым, два члена скользили внутри нее, терлись друг о друга, делая зудящий жар еще нестерпимее. В ушастой голове не осталось ни одной мысли, ничего, кроме желания дать этому жару выплеснуться, ненадолго облегчив муки тиренской течки. Шумное тяжелое дыхание, одновременно прерывающееся тихими стонами Белль и Вайза, перезвоном бубенчика на кошачьем ошейнике и ритмичным хлюпаньем человеческих и тиренских жидкостей, дополнил еще один звук: подаваясь навстречу двум твердым горячим стволам, входящим в ее тело, Некомата протяжно мяукала, когда один из них упирался в шейку изводящей ее каждый месяц матки, а второй сквозь стенку прямой кишки упирался в источник ее мучений. Бурный кошачий оргазм заставил ее протяжно взвыть, дрожа всем телом: хвосты затрепетали, низ живота и все между ног скрутило до боли мощными спазмами. Еще несколько невыносимо длинных секунд, и, в один голос застонав, брат и сестра одновременно кончили в нее. — Мяу! Мне этого не достаточно! — капризно пискнула она, соскальзывая с одрябших членов брата и сестры. — Да ладно, тебе еще несколько дней не будет достаточно, — хихикнула Белль, укладывая Некомату на диван и разводя в стороны ее коленки. — Что поделать, кошки жадны до ласки! — Ну да, ну да, мы в ответе за тех, кому подрочили… — теперь настала очередь Вайза хихикать. Некомата засопела: ну да, когда ей стало нехорошо прямо перед походом в каверну, детали которого она пришла обсудить с прокси, Вайз приласкал ее пальцами прямо через шорты, и с этого все и началось. Легким, дразнящим движением кончики пальцев Вайза скользнули вдоль ее истекающей смазкой и спермой его сестры безволосой щелочки. Бирюзовые глаза хитро прищурились. Теплый, не по-тиренски гладкий язык нырнул туда, где только что был член Белль. Вайз отлизывал Некомате так жадно и самозабвенно, словно возможность ощутить во рту сестринское семя и кошачьи соки была для него самым сладким из всех возможных удовольствий. Белль тут же присоединилась к нему: они то отталкивали друг друга, чтобы втянуть в рот пухлые складки, то со все той же упоительной синхронностью слизывали с них перемешавшиеся жидкости, разбавленные собственной слюной. Некомата громко замурлыкала. А затем, когда губы кого-то из них как-то по-особому засосали ноющий от нарастающего возбуждения клитор, она вновь кончила все с тем же кошачьим визгом. На этот раз оргазм был не настолько мощным, но долгим: Некомата вернулась в реальность только тогда, когда камера смартфона Белль несколько раз щелкнула и перед ее глазами вновь засветился экран с фотографией. Теперь Некомата смотрела на себя с другого ракурса: она лежала на спине, раскинув ноги, ее маленькие груди с темно-коричневыми сосками торчали вверх, лицо залил густой румянец. Следующий кадр заставил ее щеки загореться еще сильнее — на нем была ее до блеска вылизанная раскрасневшаяся вагина. Некомата никогда не рассматривала свои интимные местечки настолько близко, и это зрелище было немного смущающим. — Давайте продолжать… Или вы опять едва начали и уже выдохлись, как в прошлый раз? Я не желаю ждать! — недовольно мявкнула Некомата. — Да ладно, я неделю не дрочила, знала же, что ты напишешь, как только снова потечешь, — засмеялась Белль. — У меня в яйцах еще полно сладкой сметанки для кискиной киски. Вайз защелкнул на ее сосках маленькие серебристые клипсы — Белль тут же сфотографировала их и продемонстрировала Некомате расплющенные между металлическими лапками темные вишенки. Еще одна клипса сдавила ее клитор у основания. — Мы с Белль уже заметили, что ты как следует ко всему подготовилась. Хорошая, чистоплотная кошечка. Некомата смущенно мурлыкнула, поняв, о чем он говорит. Белль достала устрашающих размеров анальные бусы и щедро полила смазкой полупрозрачные розовые шарики. — А это не слишком? — здравый смысл на мгновение пробился сквозь желание снова почувствовать себя заполненной до предела. — Если будет неприятно, просто скажи. Согласно мякнув, Некомата позволила Вайзу подложить под свой зад подушку и с готовностью раскинула ноги. После его не по-кошачьи толстого члена солидные на вид шарики входили куда легче, чем она думала: никакой боли, лишь приятное, сладкое чувство наполненности. Сначала она пыталась считать их, но на четвертом или пятом шаре сбилась со счета и полностью отдалась свежим ощущениям. Закончив, Белль снова сфотографировала ее. Некомата удивленно взглянула на свой смуглый живот, который бугрился от вместившихся в нее шаров. Растягивая худое тело изнутри, они проступали под кожей ниже и правее пупка. — Ничего себе… — пискнула она, завороженная этим странным зрелищем. Впечатленная живописной картиной ничуть не меньше, Белль навалилась на нее всем своим весом, и ее вновь пришедший в боевую готовность член втиснулся в ставшую гораздо теснее кошачью вагину. Некомата тоненько всхлипывала: она-то думала, что была заполнена до предела, когда Вайз и Белль трахали ее вдвоем, но теперь поняла, что тогда в ней оставалось еще немало незанятого места! Соски горели, налившийся кровью клитор горел еще сильнее, тяжелые шарики постукивали внутри, и этот звук одурял ее едва ли не больше, чем мощные толчки члена Белль. Вайз снимал их с разных ракурсов, в одной руке держа смартфон, а второй нетерпеливо дроча. Когда камера щелкнула в очередной раз, теплая жидкость брызнула Некомате на лицо, на волосы, немного попало в уши. Она слизнула с губ пару капелек, блаженно улыбнувшись: брат и сестра почти всегда кончали одновременно, а значит, Белль тоже была близка к оргазму. Подтвердив ее догадки, Белль ускорилась, вбиваясь в нее так сильно, как будто хотела то ли выбить дух из худого кошачьего тельца, то ли продолбить ее насквозь. Липкая от смазки и семени ладонь Вайза накрыла рот Некоматы, не дав вырваться пронзительному мяуканью. Голова Некоматы закружилась, в ушах зазвенело: вновь кончая, она сдавленно заскулила в его руку, выдаивая член Белль сжимающимися в новом мощном оргазме внутренними мышцами. После того, как последние судороги оргазма утихли, тело Некоматы стало ватным, в голове стало пусто, сладко и темно. Вайз и Белль что-то говорили и что-то делали, но концентрация тиренских гормонов в крови окончательно оторвала ее от окружающего мира. — Так, сейчас будет еще один хороший кадр, — голос Белль доносился до нее словно из глубины каверны. Вновь щелкнула камера. — Некомата, посмотри! Она с трудом сфокусировала взгляд на экране смартфона. Кадр и вправду получился ничуть не хуже предыдущих: теперь ее животик вновь был слегка впалым, а бусы лежали на нем, блестя от смазки и слизи. Нижний шар покоился на лобке, верхний расположился между ее маленькими грудями. — Да… я бы себя трахнула, — промурлыкала Некомата, и ее ручка непроизвольно потянулась к заново начавшему набухать от такого соблазнительного зрелища клитору.