Океан Бурь

      Вереница крошечных серых фигурок танцевала, взявшись за руки. Их соединяла красная нить, тянувшаяся от мужчины в черном плаще, который вел процессию к арке. Гарри осторожно проверил, не смотрит ли Гермиона (что было непросто, ведь они с Роном не спускали с него глаз ни на минуту), и провел пальцем по жесткому пергаменту. Промозглый воздух гостиной покалывал затылок. — Чего кислый? — спросил Малфой. — Выглядишь так, будто на тебя наложили Петрификус, украли последнюю шоколадную лягушку и съели прямо на глазах. — До странности конкретное описание, — ответил Гарри. — Я бы даже рискнул предположить, что ты уже проворачивал это с кем-то.       Малфой самодовольно ухмыльнулся. — Да я бы ни в жисть. Тот пуффендуец славится дикими бреднями.       Гарри фыркнул. Они только что вернулись с завтрака, и комната наполнялась сонным бормотанием и шарканьем ног — люди готовились к восстановительным работам. Тео, сгорбившись у окон, изучал карту, время от времени постукивая по ней кончиком волшебной палочки. — Когтевран, — бормотал он. — Классные комнаты в Западном крыле. Гриффиндор совсем рядом. — Всем хорошего дня, — попрощалась Астория, чарами отодвинув каменную дверь. За ней вяло поплелась Дафна. — Малфой, — постаравшись добавить в голос непринужденности, спросил Гарри, — что такое психопомп?       Малфой принялся вертеть в руках серебряные карманные часы с множеством циферблатов. Внутреннюю сторону крышки украшала гравировка: «Драко Люциус Малфой, пусть каждая секунда приносит тебе радость. С любовью, мама». Заметив взгляд Гарри, он покраснел и резко захлопнул крышку. — Видно, в этих магловских школах и вправду ничему не учат. — Я перестал ходить туда в одиннадцать лет, — ответил Гарри. — Поэтому не в курсе. — Никаких оправданий. К одиннадцати годам я выучил весь… — увидев выражение лица Гарри, Малфой закрыл рот. — Ладно. Психопомп — это проводник, сопровождающий души умерших в загробный мир. Например, Анубис. Или Гермес. Валькирии.       Гарри подумал, что изучать мировую мифологию необходимо хотя бы в целях самозащиты. — Или Смерть, — добавил он. — Как в Сказке о трех братьях. — Тебе уж точно видней, — протянул Малфой. — В конце концов, именно твой предок с ней встречался.       Гарри толкнул его локтем: — Это просто сказка.       Но в глубине сознания легким зудом напомнило о себе какое-то смутное воспоминание. Он пожевал губу, и, когда в голове вдруг щелкнуло, побежал к дивану за книгой «Подземелья и проклятия» Вэнчера Крэгги. Он долистал до нужной страницы. Экспиравит Катэна — создает связь между живыми и мертвыми. — Думаешь, эта красная нить на рисунке — оно? Заклинание? — Гарри показал страницу Малфою. — Ну, — приподнял бровь тот, — лично я никогда не испытывал жажду привязать себя к призракам, так что без понятия.       За их спинами нарисовалась Гермиона: — Боже мой, — бодро воскликнула она, — неужели я забыла про эту старую книгу? Я должна была вернуть ее в библиотеку еще пару недель назад. Гарри, не поможешь мне ее донести? — Э-э, конечно, — прищурившись, отозвался Гарри. Тяжесть книги была ей вполне по силам. Гермиона одарила его невинной улыбкой. — Грейнджер что-то замышляет, — заметил Малфой. — Да, знаю, — ответил Гарри.       Гермиона вздохнула: — Просто пойдем со мной, Гарри, нужно поговорить, — она жестом подозвала поднявшегося им навстречу Рона. — Если ты еще не слышал, — ведя их к библиотеке, начала Гермиона, — Кингсли предложил мне должность в юридическом отделе Министерства. Я заочно сдам Ж.А.Б.А, профессор Макгонагалл все организует. Сначала я хотела отказаться, ведь ремонт Хогвартса намного важнее, но, честно говоря, он уже почти закончен.       Гарри мысленно с ней согласился — взять хотя бы библиотеку. Полки вернулись на свои места. А нуждавшиеся в обновлении книги занимали только один стол — да и тех было меньше дюжины. — И Кингсли жалуется на нехватку авроров, — вставил Рон. — Работы полно.       Значит, они решили атаковать с двух позиций. Гарри скрестил руки на груди: — И? — Просто представь, — с искренним воодушевлением сказала Гермиона. — Обновленное Министерство во главе с Кингсли! Он хочет разрушить систему, искоренить коррупцию и отстроить все заново. И мы станем частью этого, — она коснулась его руки. — Нам удастся сформировать будущее магического мира.       Отодвинувшись от нее, Гарри прислонился к одному из столов. — Ладно. — Ты ведь мечтал стать аврором, — добавил Рон. — Зачем ждать? Сделаем это прямо сейчас. На выходных. Мы пройдем обучение вместе, — он неловко толкнул Гарри в плечо. — Круто же! — Кроме того, я считаю, — не сводя с него пристального взгляда, продолжила Гермиона, — что мы больше ничего не можем сделать для призраков, и с этим придется смириться.       Так вот к чему все велось. — Ни за что, — твердо возразил Гарри. — Мы будем пытаться, пока не получится. Как можно бросить их там — застрявших в вечности? Я не могу. И не брошу. — Я понимаю, — заверила Гермиона. — Все понимаю. Но мы уже попытались. Им никак не помочь. Наверное, если рассказать профессору Макгонагалл… — Нет, — отрезал Гарри, чувствуя, как внутри что-то закипает. — Я дал обещание.       Рон бросил на Гермиону взгляд, по которому читалось: «Говорил же, он так и отреагирует». Печально кивнув, та пожала плечами.       Гарри раздраженно застонал: — Я их не брошу! — Да не бросим мы их, — возразил Рон. — Просто передадим поиск решения проблемы тем, кто действительно способен его найти. — Они не наша личная ответственность, Гарри, — настояла Гермиона. — Нет, именно наша! — он любил своих друзей, но они просто не понимали. Они просто… Гарри прижал кулаки к глазам. — Они там из-за меня! Из-за меня они погибли! — Да ни хрена подобного! — закричала Гермиона.       Гарри и Рон резко отпрянули. — Ты их не убивал! — воскликнула она, и глаза ее наполнились слезами. — Никого не убивал. Во всем виноват Волдеморт. Во всем. Не ты, — она беспомощно ткнула в него пальцем. — Ты, наоборот, остановил убийства.       Рон обнял Гермиону за плечи и бросил на Гарри полный укоризны взгляд, будто говоривший: «Посмотри, до чего ты ее довел».       Вытерев глаза, Гермиона глубоко вздохнула. — В эти выходные мы уедем, — сказала она. — Все трое. И мы переделаем Министерство. Вырастем, создадим семьи и будем счастливы. Потому что мы, черт возьми, все это заслужили.       Гарри задумался, возможно ли умереть от чувства вины. Это избавило бы их от множества проблем. — Я не говорил, что… — Нам так повезло, — прервала она. — Невероятно повезло. Мы выжили. Мы заслужили свое будущее. И ты заслужил будущее, Гарри. Больше, чем кто-либо другой.       Гарри отвел взгляд. Видеть ее слезы было невыносимо. — Гермиона… — начал он. Весь этот разговор крутился только вокруг него. Он не имел никакого отношения ни к Кингсли, ни к их будущему, ни к тому, что они заслужили. Гермиона боялась именно за Гарри. — Скажи мне прямо. Что происходит? Что ты скрываешь?       Она не ответила, лишь покачала головой. — Может, нам стоит… — заговорил Рон. — Нет, — отрезала Гермиона.       Гарри опустил взгляд на костяшки левой руки, лишь бы не смотреть на друзей. На большом пальце виднелся небольшой порез — вероятно, остался после квиддича. — Я не уйду, — твердо произнес он. — И не вздумайте рассказать Макгонагалл о призраках. Они не хотят вовлекать других людей — они хотят покоя. Уезжайте, если хотите… — Да брось, друг, — попытался уговорить его Рон. — Это бессмысленно, Гарри, — взмолилась Гермиона, заламывая руки. — Мы…       Гарри повысил голос: — …но я останусь здесь, пока не покончу с этим.       Сунув руки в карманы, он быстро зашагал прочь.

***

      Над темно-зеленой гладью озера висело пасмурное небо, тревожа серебряными бликами рябь воды. Несмотря на погоду, Гарри хотелось лечь на зеркальную плоскость, позволить прохладной глубине затянуть себя в темную толщу многотонного давления, лицом к лицу встретить оглушающую тишину. Он бросил тоскливый взгляд в сторону леса, где, как он знал, Мейер с остальными аврорами неустанно искали Долохова. Да, Гарри действительно хотел как можно скорее стать аврором. И отчасти прекрасно понимал, что он просто упрямится, что Рон и Гермиона во многом правы.       Но он решил остаться в Хогвартсе не только из-за призраков — он был еще не готов покидать безопасность и привычную атмосферу первого дома. Словно Гарри еще не стряхнул с себя тяжелую, въевшуюся в кости усталость военных лет. Было так хорошо и приятно находиться здесь, в маленьком уютном мирке, без угрозы Волдеморта. Расслабляться. Наслаждаться обществом друзей, не опасаясь их возможной гибели.       И Малфой… Гарри даже не задумывался, а что станется с их отношениями, когда после ремонта замка нужда в них отпадет сама собой. Он понятия не имел, какие планы могли быть у Малфоя, да и были ли они вообще. Вероятно, тот собирался вернуться к себе, в поместье Малфоев, где пытали Гермиону и убили Добби. В то место, порог которого Гарри больше никогда не переступит. Малфой вернется к родителям. Их Гарри тоже не жаждал видеть, особенно Люциуса.       Самого его звали в Нору, где Малфоя вряд ли бы ждал теплый прием. Они могли вообще… встречаться? Нормальные люди так и делали, подумалось Гарри. Макгонагалл строго–настрого запретила журналистам Пророка показываться на территории Хогвартса, лишь бы ученики — и Гарри в частности, как он подозревал, — могли спокойно работать. Но в большом мире никто не предоставит им подобной защиты. Вспомнить хотя бы дни сразу после окончания Битвы — каждое его слово и действие казалось прессе достойным освещения на первой полосе. Им с Малфоем придется встречаться на глазах у всего волшебного сообщества Британии.       Подняв камень, он с раздражением швырнул его в воду. Деревья дрожали вдали. Он отвернулся и, вздохнув, побрел к замку.

***

      В течение суматошного часа перед ужином гостиная Слизерина наполнялась людьми, закончившими дневную работу. Правую руку Гарри слегка кололо после напряженной починки зеркал. Они смогли отремонтировать последнее, которое тут же отозвалось дрожащим старческим голосом, не преминувшим диагностировать у них с Малфоем целый ряд кожных заболеваний.       Малфой развалился на диване и, обмахиваясь рукой, начал распинаться: — Уверен, они стали намного лучше прежнего. В этом замке с чарами работали такие неумехи. — Да неужели? А я уверен, что ты и без сданных Ж.А.Б.А. можешь заткнуть за пояс любых профессионалов, — заметил изучавший книжные полки Майкл Корнер. — Ну так сходи и проверь, Корнер, — процедил Малфой. — Хотя лучше не стоит, отразив твою рожу, они снова разлетятся вдребезги.       Выудив книгу, Майкл быстро ее пролистал: — Но твою-то физиономию они как-то вытерпели, да? — он нахмурился. — А здесь вообще есть книги помимо генеалогических? — Мы не виноваты, что было столько исторически значимых слизеринцев, — ответил Малькольм.       Гарри занял одно из кресел у камина. Рон дремал в другом. Гермиона устроилась напротив них с кошкой Астории на коленях. Друзья не упоминали их недавний разговор, но Гарри не питал иллюзий — они о нем не забыли. Гермиона просто разрабатывала новую тактику. — Скучаю по Живоглоту, — тоскливо поделилась она, поглаживая кошку по голове. — Мама говорит, он отменный мышелов, — буркнул полусонный Рон. — Вряд ли она захочет с ним расстаться.       Дин и Симус играли во взрывающиеся карты. Время от времени Симус украдкой поглядывал на Дафну. А та, обучая Лаванду какому-то макияжному заклинанию, постоянно оборачивалась в его сторону. Иногда их взгляды пересекались, и оба поспешно прятали глаза.       В противоположном углу гостиной разместился корпевший над картой Тео, а на плечо ему положила голову Луна. Пальцы ее босых ног цеплялись за отвороты его брюк. — Гриффиндор почти не мерцает, — указав на башню, заметила она. — Видишь? Это плохо?       Весь красный Тео прочистил горло: — Нет, как раз наоборот. На карте ярче всего светятся наиболее поврежденные места. — А теперь она совсем погасла, — сказала Луна. — Что ж. Значит, она готова. — Готова? — переспросила Гермиона. — Гриффиндорская башня отремонтирована? — Похоже на то, — отозвался Тео.       Гриффиндорцы резко оживились. — Отлично, — заявил Дин. — Давайте сходим посмотреть.       Гарри вскочил на ноги. Растолкав вместе с Гермионой Рона, который сонно просил сначала поужинать, он потащил его за собой. Болтовня возбужденных учеников, ринувшихся вверх по лестнице, эхом разносилась по холодным коридорам. Гарри с удивлением заметил, что даже слизеринцы присоединились к ликующей толпе, которая потоком хлынула в вестибюль, едва не сбив с ног профессора Макгонагалл. — Что все это значит? — строго спросила она, отряхивая мантию. — Гриффиндорская башня готова! — воскликнула Джинни. — Мы хотим посмотреть! — А-а! — профессор улыбнулась. — Так бы сразу и сказали. Идите, конечно.       Она жестом указала на парадную лестницу и последовала за шумным сборищем.       Сияющая от гордости Полная Дама впустила их без пароля. Посреди гостиной они обнаружили группу строителей, которые распивали эль из бочонка. Чокаясь кружками, они поздравляли друг друга с завершением работы. — А нам нальете? — поинтересовался Симус. — Угощайтесь, — ответил один из строителей.       Кружки с элем достались всем, даже тем, кто не ремонтировал башню. — Только не увлекайтесь, — предупредила Макгонагалл.       Кто-то протянул ей кружку, и она, приподняв ее, произнесла тост в честь строителей: — За отлично выполненную работу!       Все подняли свои кружки: — Ура! — За Гриффиндор! — Вот именно! — Но все выглядит точно так же, — разочарованно протянула Лаванда. — Да, — согласился Дин, явно этим довольный. — А ты чего ожидала? — Не знаю, — пожала плечами Лаванда. — Думала, будет как-то… понаряднее что ли. — Все идеально, — сказал Гарри. Алые и золотые тона, мягкие, уютные кресла, завораживающие виды бесконечного леса и гор. Тепло, друзья и новые приключения прямо за углом. — Именно так, как и должно быть.       Он подошел ближе к Рону и Гермионе, и они обменялись сияющими улыбками. — Тут повсюду красное, — заметил Майкл. — Не понимаю, как вы это терпите, — добавил Джастин. — Я только вошел, а мне уже не по себе. Будто я прямо сейчас сделаю… — Опрометчивую глупость? — закончил Малфой. — Вполне понимаю. Я чувствую, как с каждой секундой падает уровень моего интеллекта. — Не груби, Драко, — одернула его Астория. — Меня вот атмосфера здесь бодрит. —Чары Резонанса, — прошептала Гермиона. — Интересно наблюдать, как они влияют на учеников других факультетов.       Следующие полчаса в башне царила праздничная суматоха. Некоторые отправились осматривать спальни. Гарри плюхнулся в одно из кресел, наслаждаясь привычной обстановкой и чувством, что он был именно там, где и должен быть.       На подлокотник его кресла примостился Малфой. — Тебе действительно все это нравится? — он обвел рукой гостиную. — Я это обожаю, — признался Гарри. — Да здесь просто витает запах крови, пота и слез. — А ты привык к золоту, сере и болотной воде? — парировал Гарри.       Малфой закатил глаза, но уголок его рта дернулся. — Что ж, — произнесла Макгонагалл. — Полагаю, нам пора в Большой зал. Ужин на столах.       Засобиравшись, бывшие ученики и строители начали покидать гостиную. — Мы должны переехать обратно? — спросила Джинни. — На ваше усмотрение, — ответила Макгонагалл. — До официальной церемонии открытия вы вольны спать где угодно. — А можно мы будем ночевать в Когтевране? — поинтересовалась Чжоу. — Разумеется, — кивнула Макгонагалл. — Я попрошу эльфов прибраться к вашему приходу.       Гарри поймал на себе изучающий взгляд Малфоя. Несмотря на все счастье, которое дарило осознание завершенного в башне ремонта, он решил остаться в спальнях Слизерина. Как и большинство других гриффиндорцев, готов он был предположить. Между факультетами установилось негласное товарищество. И пусть в подземелье по-прежнему царила прохлада, оно стало куда более гостеприимным. — О боже, — вздохнула Астория.       Дафна прижала Симуса к стене. Тот, с энтузиазмом отвечая на ее поцелуи, был, видимо, всеми руками за. — Место и время, мистер Финниган, мисс Гринграсс! — одернула их Макгонагалл.       И те отстранились друг от друга — раскрасневшиеся, но сияющие.       Малфой окинул комнату взглядом, полным ленивого презрения. Зачесанные назад волосы блестели, мантия элегантными складками ниспадала на длинные ноги. Он побарабанил пальцами по колену. Гарри уловил аромат его травяного одеколона, а под ним — едва заметный запах самого Малфоя. Внезапно занервничав, он поднялся и отошел к окнам. Летнее солнце еще не скрылось за горизонтом. Серые небеса золотили стекла, превращая их в полупрозрачные зеркала.       И если Хогвартс был для Гарри домом, то Гриффиндор — сердцем, цельным и бьющимся вновь. В сентябре порог школы впервые перешагнут одиннадцатилетние дети. Они откроют и познают саму суть Хогвартса. И пусть дома их будут ждать тронутые горем семьи, но над ними не будет висеть угрожающая тень Волдеморта. Несмотря ни на что, Гарри периодически приходилось себе напоминать, что война закончилась, закончилась победой. Когда-нибудь, надеялся он, это знание станет само собой разумеющимся. Но пока течение времени хранило чудесное сияние. Все могло сложиться иначе — по щелчку пальцев. Он провел рукой по холодному стеклу. Что-то сжалось в горле. — Ты идешь? — с порога позвал Рон. — Я не особо голоден, — ответил Гарри. — Гарри, — начала Гермиона, — давай ты просто спустишься и… — Со мной все будет в порядке, — он сверлил взглядом окно.       Еще несколько мгновений они колебались на пороге, но их перешептывания стихли, а дверь захлопнулась. Гарри прислонился лбом к стеклу. Звенящая тишина поглотила отголоски празднования. — Что не так с Уизли и Грейнджер? — спросил Малфой.       Гарри вздрогнул, удивившись, что тот остался. — О чем ты? — в отражении окна Гарри уловил на его лице нечто странное. Тот наблюдал за ним пристально, почти враждебно. Окончательно сбитый с толку, он повернулся, встретив этот взгляд. — Они ведут себя даже навязчивее обычного, — объяснил Малфой, присев на край стола. Враждебность не исчезла полностью. — Почему ты так на меня смотришь? — спросил Гарри.       Малфой моргнул. — Никак я на тебя не смотрю.       Нахмурившись, Гарри пригладил волосы. — Паранойя идет в комплекте с каждым гриффиндорцем? — изучая ногти, уточнил Малфой.       В уютной теплоте комнаты он выглядел крайне неуместно — темная мантия с серебряной отделкой, аристократические черты лица. Надменность — или ее видимость.       Решив узнать наверняка, Гарри протянул руку. Малфой так и застыл, поэтому он сжал и разжал пальцы, снова и снова, пока Малфой не оттолкнулся от стола и не подошел к нему. — Замок скоро отстроят, — спокойно сказал он, глядя поверх плеча Гарри, не касаясь его. — Как раз об этом думал, — отозвался тот. — Ты начнешь учиться в Аврорате.       Гарри кивнул. — А ты? — Без понятия. Быть Малфоем уже не кажется столь захватывающей карьерой, как раньше. Мой отец… — он глянул на Гарри, — …засыпает меня «вариантами» — так он это называет. — Неужели? — Гарри не сумел удержать расслабленную позу, что Малфой сразу же заметил.       Они молча изучали друг друга. Гарри догадывался, что Малфоя волновал тот же вопрос, что и его самого — отношения между ними после Хогвартса. И пусть возможные ответы немного беспокоили, он знал наверняка: они справятся. А мысль о том, что на пороге взрослой жизни он переживал в том числе и о том, как будет видеться с Малфоем, оказалась столь забавной, что он не смог сдержать улыбку.       Схватив Малфоя за воротник мантии, Гарри притянул его к себе.       Когда их губы соприкоснулись, Малфой тут же обмяк, растаял в чужих объятиях. — Тебя атмосфера тоже бодрит? — пробормотал он. — Вроде того, — сказал Гарри.       Вздох Малфоя затерялся между поцелуями. Большим пальцем он очерчивал круги у основания черепа Гарри, и у того по телу разлилось приятное тепло.       Чувствуя себя расслабленным, почти одурманенным, он откинул голову назад, в собственническую хватку Малфоя и, рассеянно посасывая его нижнюю губу, нырнул пальцами в струи шелковистых волос, растрепал их. Обхватив Гарри за поясницу одной рукой, зацепив кулаком футболку — другой, Малфой притянул его ближе и потерся щекой о его ладонь. С тихим стоном Гарри принялся возиться с застежками чужой мантии. — Ты даже не представляешь, как сильно я…       Вывернувшись, Малфой поднялся на ноги. — Куда ты? — не скрывая огорчения, спросил Гарри.       Малфой отступил за диван, губы были красными и влажными, а щеки пылали. Он откинул волосы с лица, и в серых глазах снова мелькнула ярость.       Гарри ничего не понял. Возбуждение и волнение потряхивали его в равной степени, и он решил обогнуть диван, чтобы добраться до Малфоя, но тот шагнул в противоположную сторону, сохраняя дистанцию. Тогда Гарри и сам бросился к нему навстречу, а Малфой уклонился, и лицо его исказилось ухмылкой — явный признак, что он наслаждался разочарованием Гарри. Остановившись, тот прищурился. У него не было ни одной идеи, почему Малфой вдруг решил себя так вести. Гарри чем-то вывел его из себя? Или резко появилась нужда вести себя как придурок? Малфой вызывающе наклонил голову. Ладно. Захотелось поиграть. Гарри кивнул в знак согласия. Он застыл на месте, выжидая момент, — мускулы до единого напряглись — и когда Малфой моргнул, то вскочил на диван и перемахнул за спинку, увлекая и себя, и партнера вниз. С тяжелым грохотом они рухнули на пол, Гарри оказался сверху. Малфой извивался под ним, но близость их тел наглядно демонстрировала его возбуждение. Несмотря на головокружение, Гарри издал ликующий возглас и, навалившись на Малфоя всем телом, придавил его запястья к полу. — Ауч! Идиот, — бросил Малфой. — Ты ударил меня по голове. — Сам напросился, — ответил Гарри. — Я не виноват, что вы, чистокровные, такие неженки.       Прижавшись к Малфою, он схватил его за ворот мантии, гадая, как бы тот разозлился, порви он ее на части. — Сейчас я покажу тебе неженку, — с этими словами Малфой ткнул коленом ему в бедро.       Зашипев, Гарри скатился на пол. — Бля, как больно! — В этом и суть, — заметил Малфой и, поднявшись на ноги, пригладил волосы, дразня Гарри самодовольной ухмылочкой.       Свет позади него бросил на фигуру тень. Изящными, продуманными движениями он начал медленно расстегивать мантию.       Игнорируя пульсирующую боль в бедре, Гарри внимательно наблюдал за пальцами Малфоя, мысленно умоляя их двигаться быстрее. — Еще не устал быть мудаком? — сев на колени, уточнил он. А потом жадный инстинкт мазохиста заставил добавить: — Показушная пизда.       Серые глаза сверкнули, и пульс Гарри участился. С нарочитой аккуратностью Малфой надавил носком черного кожаного ботинка на его грудь. Гарри посмотрел на ногу, затем — на Малфоя. А тот с неожиданной силой толкнул его назад и, когда Гарри упал, с холодной улыбкой склонился над ним, вдавив ногу в сердце. Прижатый к полу, Гарри, задыхаясь, выдавил: — Блядь, — и обхватил пальцами лодыжку Малфоя, лицо которого исказила жестокая, расчетливая усмешка. Выгнув спину, Гарри заскулил. Малфой провел носком ботинка по его груди, по животу и сильно вдавил подошву ему между ног. — Боже, — с отчаянным стоном вымолвил Гарри, приподняв бедра навстречу давлению. — Блядь, пожалуйста, ну пожалуйста. Перестань меня мучить. — Но мне так нравится тебя мучить, — дрогнувшим голосом поделился Малфой. Его дыхание отяжелело. Виски покрылись бисеринками пота. — Ненавижу тебя, — бездумно произнес Гарри. — Так сильно хочу, — он простер к нему руки. — Иди сюда, — и снова, силой вернув себе концентрацию: — Иди сюда!       Он видел, как Малфой колеблется, раздумывая, продолжить ли игру или сдаться, но, к его облегчению, все-таки убрал ногу и начал опускаться на пол. Вцепившись в чужую мантию, Гарри со стоном дернул его вниз. — Уф, — Малфой рухнул прямо на него.       От жесткого столкновения их губы впечатались друг в друга. Гарри обхватил ногами чужие бедра и, положив ладони на его зад, подался навстречу. Он почти дотянулся до твердого члена Малфоя — если удастся немного подвинуться, еще чуть-чуть вперед… — Ах! Ты меня с ума сведешь! — он вскинул бедра вверх. — Э-э-э… — вздрогнув, Малфой оперся об пол одной рукой. — Да ты и без меня с этим неплохо справляешься. — Ты усугубляешь ситуацию, — всхлипнув, он потянул Малфоя за мантию. — Почему ты до сих пор в одежде?       И наконец, наконец-то, Малфой перевернулся на спину и продолжил расстегивать мантию. Гарри вылез из джинсов и боксеров, стянул с себя футболку, затем — кроссовки и носки. В прохладе воздуха, окутавшей его обнаженное тело, он внезапно вспомнил, где находился, но решил, что все остальные уже спустились ужинать.       Пока Гарри снимал брюки, Малфой изучал его тело — и в этом хмуром взгляде была какая-то сбитая с толку нежность. Гарри машинально дернул рукой, будто прикрывая шрам от медальона. Еще мгновение они просто смотрели друг на друга в полной тишине: игры закончились, их тела обнажились, но между ними словно выросла стена. Решив ее сломать, Гарри стянул с плеч Малфоя расстегнутую рубашку и, наклонившись, поцеловал шею. Тот наклонил голову, мурлыкнув от удовольствия. — Ты такой… — выдохнул Гарри, сдвинув очки в сторону, чтобы было удобнее тереться лицом о мягкую кожу, дышать запахом Малфоя. Прикусив мочку его уха, он приласкал ладонью острый угол лопатки, скользнул вниз по талии и, дотянувшись до задницы, крепко ее сжал. Малфой снова что-то буркнул и подался бедрами вперед, вжимаясь в него.       Их члены плотно прижались друг к другу, и Гарри захлестнула волна удовольствия и желания. Они начали размеренно тереться, и ему захотелось… Боже, он хотел… Образы, как он берет, вторгается, имеет, пронеслись в голове, подстегивая голод — опаляющий и головокружительный. Гарри вновь уткнулся лицом в шею Малфоя. — Ты такой… — повторил он. — Просто такой… — он должен был спросить. И спросит. — Ты сказал, что я могу… Можно я… — слова застыли, так и не сорвавшись с губ. Он заставил себя произнести их вслух. — Можно я тебя трахну? Мне правда нужно… Я хочу.       Отстранившись, он поправил очки и, затаив дыхание в ожидании ответа, обхватил ладонями подбородок Малфоя, ловя каждую эмоцию, исказившую его лицо.       Тот ничего не ответил, лишь облизнул губы. Его глаза потемнели, а кожа обжигала пальцы Гарри. Гарри подумал, что прямо сейчас окончательно сойдет с ума. — Пожалуйста.       Малфой закрыл глаза, тело его задрожало. — Пожалуйста? — повторил Гарри.       Малфой с силой прикусил нижнюю губу. — Тебе это нравится, — понял Гарри.       Тот кивнул. — Умоляй. Хочу услышать твои мольбы.       Гарри, застигнутый врасплох, решил не задаваться вопросом, откуда у того взялись подобные идеи. Однако ему хотелось усилить дрожь Малфоя, поэтому он подыграл: — Умоляю, Малфой, прошу, дай мне тебя трахнуть, — он впился ногтями в его задницу. — Я все на свете сделаю. Все, что захочешь.       И он даже не соврал. — Охренеть, Поттер… — Малфой выгнулся ему навстречу. — Пожалуйста, Малфой, прошу, пожалуйста. Я умру, если ты не согласишься, — продолжил Гарри, чередуя слова с крепкими и влажными поцелуями. — Я так сильно тебя хочу. И это меня убивает. Ты разрушаешь меня. Пожалуйста, позволь мне тебя трахнуть, — он задвигал бедрами, отчаянно нуждаясь в хоть каком-то трении. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.       Малфой задрожал, и Гарри с тревогой отстранился, подумав, что тот вот-вот кончит. — Ого, — выдавил он, когда Малфою все-таки удалось сдержаться. — Да ты от этого тащишься. — Ты и понятия не имеешь, — выдавив задыхающийся смешок, признал Малфой.       Малфой был мудаком с весьма извращенными фантазиями, но его тело в объятиях Гарри манило теплом, а поддразнивающий взгляд и довольное лицо заставляли трепетать от нежности. Гарри осыпал его быстрыми, легкими поцелуями и прижался лбом к его лбу. — Скажи мне «да», — попросил он.       Хмыкнув, Малфой зарылся пальцами в волосы Гарри. — Ну раз уж ты просишь, — с нотками веселья бросил он. — Так и быть. Разрешаю. — Ты реально не знаешь, когда стоит… — начал Гарри. — Но только если не забудешь об искренней благодарности, — повысив голос, прервал Малфой.       Гарри заткнул его поцелуем, но особого успеха не снискал, потому что тот никак не мог перестать смеяться. В конце концов Гарри прошептал ему на ухо: — Пожалуйста.       Кивнув, Малфой оттолкнул его и перевернулся на живот. Возбуждение Гарри притупилось, померкло по сравнению с прошлым разом, когда они трахались. Словно рождало его нечто более глубинное — предвкушение желания, а не само желание. — Помнишь, что нужно делать? — спросил Малфой.       Гарри кивнул, хотя от избытка адреналина он слегка подрагивал, но, когда Малфой встал на четвереньки, запротестовал — хотел видеть его лицо. — Так будет намного проще, — объяснил Малфой. — Учитывая, что ты невинный, неопытный, почти девственник, который…        Гарри шлепнул его по заднице. — Серьезно? — взвизгнул Малфой. Он растер ушибленное место и, обернувшись, метнул в Гарри убийственный взгляд. Тот ухмыльнулся. — Да помогут мне небеса, — смирился Малфой и, наклонившись вниз, положил голову на руки.       Гарри воспользовался моментом передышки, чтобы унять волну беспокойства, которая захлестнула его, когда он осознал реальность происходящего. Он мог это сделать. Это походило на полет на метле, и он мог это сделать. И не унизить себя в процессе. Его красный и трепещущий член стал тверже, отозвавшись на нервные ерзанья. Он уставился на задницу Малфоя словно загипнотизированный. Он никогда по-настоящему…       У него никогда не было и шанса. Округлая — не чета прочим углам Малфоя. Бледная как пергамент, гладкая на вид. Положив на нее руки, Гарри впился пальцами в обнаженную плоть и всхлипнул — настолько было приятным даже такое простое действие. Малфой уставился на него, приподняв брови. — Я сделаю это, — сообщил Гарри. — Да уж, блин, надеюсь — после всех-то усилий. Помнишь заклинание?       Гарри кивнул.       Подготовка Малфоя затянулась, и тот начал жаловаться, что если Гарри не закончит прямо сейчас, то он пойдет и выпьет чашечку чая, — ради милого Салазара, даже на ремонт Хогвартса ушло меньше времени, — но Гарри уже не заботили его слова — он даже думать не мог. Дыхание участилось, веки отяжелели, и он еще пару раз сунул пальцы в узкую дыру между ягодицами Малфоя, лишь бы услышать нетерпеливые стоны и почувствовать, как тот прижимается к нему. Схватив член, Гарри рискнул втиснуть его поглубже, но из-за обилия смазки головка скользнула в сторону. С колотящимся сердцем он попытался найти правильный угол, лихорадочно думая, что если Малфой над ним сейчас посмеется, то он расплачется и задушит его, но вдруг…       Преодолев тугое сопротивление, он погрузился внутрь, чувствуя, как член окутывает влажное тепло. Малфой вскрикнул. Гарри задрожал, охваченный волной жгучего, ненасытного вожделения, — он и понятия не имел, что это будет настолько приятно. Малфой чуть пошевелился, и Гарри схватился за его бедра, чтобы не упасть. Тихо, жалобно и сдавленно скуля, Малфой впился зубами в предплечье. — Все… все хорошо? — спросил Гарри. — Да, — выдавил Малфой. — Ааах. Да, да, давай, трахни меня.       Гарри попробовал толкнуться. Он мог это сделать. Достаточно было просто действовать. Гарри вновь толкнулся, ударив бедрами о задницу Малфоя с такой силой, что тот застонал. Крепко обхватив чужую талию, он судорожно вдохнул, осознав, что перестал дышать, и начал трахать его всерьез. Он двигался жестко и быстро, на одних лишь инстинктах. Не услышав никаких возражений, Гарри принялся долбить сильнее. Тело пронзило острое наслаждение, мышцы напряглись. Он не хотел кончать так быстро, но не мог сдержать волны подступающего оргазма.       Суетливые дерганья Малфоя сбили Гарри с ритма, поэтому он, наклонившись, обхватил его шею, удерживая на месте. Ему пришлось усилить хватку, поскольку Малфой извивался от каждого толчка. — Ты животное! — отозвался тот приглушенным рукой стоном. — Ты меня сейчас убьешь. Ох, знал же, что так и будет, зверюга! Головорез!       Гарри окончательно сбился с ритма, стараясь подавить безудержный смех. Головорез. Трясясь от хихиканья, он прижался лицом к шее Малфоя. — Я люблю тебя, — одними губами прошептал он. Малфой замолчал, перестав ерзать. На мгновенье они застыли, тяжело дыша, и Гарри с уверенностью мог сказать, что Малфой чувствовал удары его колотящегося сердца.       Гарри решил преодолеть эту тишину. — Да, вот так, не дергайся, ты… ты мел… — давясь смехом, он закончил: — Ты, мелкая… сучка.       И снова начал его трахать. Короткая передышка слегка отдалила пик оргазма. Стиснув зубы, Гарри крепко сжал бедра Малфоя и вошел в него на всю длину.       С губ Малфоя хлынул бессвязный поток слов, а затем он, беспомощно вскрикнув, сжал кулаки, и Гарри понял, что тот кончил. Белый жар затопил голову, он отчаянно ускорился, а потом его самого настиг оргазм, столь поглощающий, что в конвульсиях наслаждения где-то потерялась способность дышать. Сотрясаясь от дрожи, он замер с открытым ртом, не в силах отцепиться от Малфоя. — Ох, — Гарри расслабленно улегся на чужую спину, чувствуя, как блаженство кружит голову, а тело готово растаять. По коже вновь пробежала дрожь, и он крепко обнял Малфоя, пережидая ее. Затем, оттолкнувшись, рухнул на спину. Исступленное биение сердца пригвоздило к полу.       Малфой — ошеломленный и потный — свернулся калачиком рядом с ним и поднял руку. — Дай пять.       Дыхания на смех не хватило, так что Гарри просто ухмыльнулся и шлепнул по чужой ладони, чувствуя, что вот-вот лопнет от нежности. Красные полумесяцы украшали бедра Малфоя — следы впившихся ногтей Гарри. Казалось, они наливались кровью прямо на глазах и грозились превратиться в синяки. Малфой проследил за его взглядом. — Извини, — сказал Гарри. — Ты настоящее животное, — отозвался Малфой. — Ничего нового. — А ты, кажется, и не возражал, — он повернулся лицом к распластавшемуся на спине Малфою. — Я и сейчас не возражаю, — сложив руки на груди, тот закрыл глаза.       Гарри зевнул, преодолевая накатившую сонливость и, ведомый легким сожалением, что они испачкали новый ковер, потянулся за палочкой, чтобы навести порядок. Очистив Малфоя чарами, он внезапно припомнил вырвавшиеся слова, которые не хотел говорить. Но, прислушавшись к себе, решил, что ни о чем не жалеет. Он пододвинулся к Малфою и убрал влажные волосы, упавшие тому на лоб. Глубоко вздохнув, Малфой что-то одобрительно промычал, и сердце Гарри забилось быстрее, согретое сладким, золотистым удовлетворением. — Драко, — слово приласкало губы, разлилось по ним, словно сок запретного плода. — Хм? — Малфой приоткрыл сонные глаза. — Просто пробую. Твое имя, — тепло в груди расцвело на лице неудержимой улыбкой. — Драко.       Малфой моргнул. От его внимательного взгляда Гарри стало как-то не по себе. — Почему ты так на меня смотришь? — спросил он, испытывая ощущение дежавю.       Спустя мгновение Малфой сообщил: — Пытаюсь понять, вот когда ты меня бросишь, я наложу на тебя Обливиэйт или сразу убью, а потом выйду в окно?       Не такой реакции Гарри ждал. — Ты не сможешь меня убить, — ошарашенно возразил он. — Ты не убийца.       Малфой провел пальцем по его щеке. — А вдруг у меня просто должной мотивации не было?       Представив, что случится, если он останется без Малфоя, расстанется с ним, Гарри инстинктивно придвинулся еще ближе. Всякий раз, когда его кожа соприкасалась с кожей Малфоя, ее омывало волной покалывания и теплого удовольствия, словно между ними пульсировала некая таинственная магия. До сегодняшнего дня он и не задумывался, сохранят ли они эту магию, когда разойдутся восвояси, исчезнет ли она вместе с их отношениями. По сравнению с переполненностью настоящего будущее казалось маловажным и туманным. И Гарри даже представить не мог, что когда-нибудь захочет от всего этого отказаться. Что сможет без этого жить. Без Малфоя. Драко. Без его сияния. — Тогда, полагаю, мне лучше тебя не бросать, — безрассудно выпалил Гарри. Безрассудно, он это знал, но ему было плевать.       Драко снова моргнул. Глаза его заблестели. — Я всерьез говорил, — добавил Гарри.       Секунду Драко молчал. — Что говорил? — Ты знаешь. Малфой сухо рассмеялся: — А ты повтори, когда не будешь кончать. — Не в этом дело, — сжав его плечо, заверил Гарри. — Я говорил серьезно.       Смех Малфоя был настоящим, но далеко не веселым.       И он не вернул ответное признание. Не сказал, что тоже любит. А значит… Его уши затопило паническим жужжанием. Это было нормально. Совершенно приемлемо. Ожидать чего-то было глупо, ведь Малфой — Драко — не давал никаких обещаний чувствовать то же, что и Гарри. Да и сам Гарри, возможно, ничего подобного не чувствовал. Просто навоображал себе всякого под впечатлением первого секса, как предположил Драко. Он мог вернуть слова назад. Но на поверхность всплыло неприятное, но привычное ощущение: он проиграл. Проиграл Малфою. Унизил себя. — Расслабься, Поттер, — мягко произнес Малфой и, тряхнув головой, вновь провел пальцем по чужой щеке. — Ты как бесконечно кипящий эмоциями котел. Не все на свете — чрезвычайная ситуация.       И учитывая ворох противоборствующих эмоций, которые Гарри едва ли мог сдержать, он в целом был согласен. И все-таки упрямо возразил: — Нет, я не котел.       Малфой погладил его по щеке. Он смотрел на Гарри так, что тот поневоле задумался: почему Малфой не сказал это? Гарри еще не двинулся умом: он мог уловить значение подобных взглядов. Глубоко вздохнув, он чуть успокоился. — Вот и умница, — похвалил Малфой. Он нырнул пальцами в волосы Гарри и потянул их на себя.

***

      Когда они вернулись в гостиную Слизерина, настроение Гарри скакнуло до отметки «хорошее». Даже «прекрасное». Воспоминания об их близости роились в голове, вытеснив оттуда прочие мысли. Малфой отошел поговорить с Асторией, а Гарри плюхнулся на диван рядом с Роном, занятым болтовней с Невиллом.       Рон нахмурился: — Слушай, — он помахал рукой перед лицом Гарри, — что с тобой творится? — Что? — Ты словно бахнул целую бутылку Эйфорийного эликсира Иа-Иа. — А, — Гарри метнул взгляд в сторону Малфоя. — Да бляяядь, — Рон откинулся на спинку дивана и покачал головой. — Ладно, я рад, что ты счастлив, Гарри. — Правда? — тот принялся изучать дырку на джинсах. — Правда, — кивнул Рон. — Но я просто не могу перестать его ненавидеть. Я пиздец как его ненавижу. И я за тебя счастлив, честно, но этот паршивый хорек действует мне на нервы.       Гарри не знал, что ответить. — Пойми, дело не в том, что он парень, — заверил Рон. — Дело в том, что он — Малфой. — Конечно, я все понимаю. Вы с Драко… — Уже Драко, да? — Ну… — пожал плечами Гарри. — Мерлин, — вздохнул Рон. — Ты назвал его по имени и просто засиял.       Гарри почувствовал заливающий щеки жар. Покосившись на Невилла, он наткнулся на его широко раскрытые глаза, и тот быстро отвел взгляд. Повернувшись к Рону, Гарри заявил: — Как и ты, когда говоришь о Гермионе. — Что? Нет, — Рон побледнел. — Я люблю ее. Я люблю Гермиону.       Гарри почесал затылок. — Как? — Рон умоляюще взмахнул рукой. — Это же Малфой. Гарри, это Малфой. — Я в курсе, — слегка улыбнувшись, Гарри снова пожал плечами.       По комнате пронеслись шепотки. Оглядевшись в поисках причины, Гарри увидел в дверях Мейера. Он вскочил на ноги, радуясь подвернувшейся возможности закончить эту беседу. Мейер поманил его к себе. — Секунду, — крикнул он, внезапно обеспокоившись, что от него могло плохо пахнуть после произошедшего. Рон ничего не сказал, но все же… — Мне только нужно…       Стараясь выглядеть непринужденно, он метнулся к спальням, практически срываясь на бег, и принял самый быстрый душ в своей жизни. Высушив волосы заклинанием — чего он старался избегать, поскольку после магии шевелюра трещала от статического электричества, — Гарри сменил одежду на чистую. Вдруг по спине прокатилась волна мурашек. Он огляделся, но, не увидев Колина, поспешил обратно в гостиную. — Мне нужно кое-что тебе показать, — сообщил Мейер подошедшему к нему Гарри и хлопнул того по плечу. Глаза аврора блестели. Гарри поискал взглядом Драко, но не смог его найти. — А что? — спросил он. — Новое заклинание? Улику, которую оставил Долохов? Рон может пойти с нами? — Мне нужно поговорить с тобой наедине, Гарри, — ответил Мейер. — Только ты и я.       По телу Гарри пробежала дрожь, а лицо загорелось. Где-то в душе всколыхнулось странное нежелание идти, но, когда Мейер развернулся, Гарри последовалал за ним. Казалось, они должны были подняться по лестнице, но Мейер, свернув в узкий коридор, повел его глубже в подземелье. — Куда мы идем? — спросил Гарри. — Скоро увидишь, — подмигнув, отозвался Мейер. Они свернули еще раз, потом еще, потихоньку приближаясь к залу с призраками. Возможно, именно туда лежал их путь. Возможно, авроры про это узнали. Но спустя секунду Гарри смог немного расслабиться — они зашли в другую комнату. Воздух в ней был густым и влажным, пропахшим гнилью. В канделябрах мерцали огоньки, отбрасывая танцующие на камнях тени. — Что ты хотел показать? — осмотрев пустую комнату, спросил Гарри. В спальне Слизерина было намного теплее. Он растер кожу обнаженных рук. — То, о чем я долго думал, — сказал Мейер, медленно к нему приближаясь.       Внезапно занервничав, Гарри попятился. — М… Мейер?       Прижав Гарри к стене, Мейер взял его за подбородок. А тот будто омертвел, прикованный осознанием, что его подавленное, неудобное ему самому желание всплыло на поверхность. Мейер — такой красивый — белозубо улыбнулся, подойдя почти вплотную: тепло его тело просочилось сквозь футболку Гарри. Голубые глаза аврора сияли. Он всегда был исключительно профессионален. Держался на расстоянии, огорчал этим Гарри, но и внушал ему бесконечное уважение своей этикой. А сейчас переступал черту, которую сам и провел. Гарри нахмурился, чувствуя, как живот скрутило опасением. — Я знаю, чего ты хочешь, — снизив тон голоса, поделился Мейер. — Виляющий хвостиком щенок.       Гарри ощетинился. Он не вилял хвостиком. Мейер провел пальцем по его щеке, и ощущение неправильности происходящего набатом застучало в голове, отвлекая внимание от теплого колена, упершегося в бедро Гарри. — Мейер, — еле слышно начал он, с трудом подбирая слова. Мейер был аврором, и Гарри не хотел ему грубить. Но нужно было прекратить все это. Он вдруг понял, что Малфой вполне обоснованно его ревновал. Мучительный стыд сдавил внутренности. — Я не могу, — сказал он. — Я кое с кем встречаюсь, — мысль о Драко обострила сознание. — Хватит. Пожалуйста. — Сынок Малфоев, — так и не отодвинувшись, догадался Мейер. — Знаю. Я бы разменял год жизни, лишь бы увидеть реакцию милого Люциуса на эти чудесные новости.       Мейер даже не слушал. Положив руку ему на плечо, Гарри сильно толкнул. — Я не могу. И не хочу.       Но вдруг в нем щелкнуло понимание, и череп словно сдавило ледяным венцом. — Откуда ты знаешь Люциуса Малфоя?       Язвительная улыбка Мейера ударила по нему пощечиной. — Подожди! — отпрянув, воскликнул Гарри. — Постой! — стараясь не сводить глаз с Мейера, он вытащил осколок зеркала из кармана. Тот молча за ним наблюдал, склонив голову набок. Гарри должен был убедиться. Он не повторит прежнюю ошибку.       Он посмотрел в зеркало и окликнул: — Мейер! Мейер!       Поверхность зеркала вспыхнула. Гарри медленно попятился к двери, лихорадочно выискивая правильный угол наклона.       Оторвав взгляд от зеркала, он увидел, что Мейер перегородил выход. Гарри потянулся за палочкой и снова глянул в зеркало. — Гарри? — голубые глаза Мейера мелькнули на поверхности осколка. — Что-то не так?       Зеркало вырвалось из пальцев Гарри и вдребезги разбилось о пол. Неведомая сила обхватила его руки и, вздернув их к потолку, туго стянула запястья ледяной лентой. Его отбросило назад, ноги протащило по полу, и он с силой ударился о стену. — Долохов! — потрясенно выдохнул Гарри. Он попытался вырваться, но чары намертво пригвоздили руки к каменной кладке.       Ухмыльнувшись, Долохов направил палочку на себя и произнес: — Сургито!       Его тело забурлило, постепенно принимая прежний облик — темные волосы обрамляли бледное, перекошенное лицо. Гарри вспомнил, как тот проклял Мейера и лишил сознания в лесу. Забрать прядь его волос было легче легкого. И Гарри должен был это предвидеть, а не расслабляться. — Хорошо повеселились, — приблизившись, заметил Долохов. — Но хватит игр, сынок. Пришло время забрать мое.       Тяжело дыша, Гарри уперся ногой в стену и изо всех сил потянул руки вниз, но все было тщетно.       Долохов обхватил рукой его затылок: — Догадался спустя уйму времени, а? И еще хочешь стать аврором. — холодно улыбнувшись, он покачал головой, сверля Гарри жестоким взглядом. — Тебе никогда не выбраться из замка, — сказал Гарри. — Все тебя ищут. Ты и шагу не ступишь. — Я знаю Хогвартс от башен до подземелий, — ответил Долохов. — И исчезну прежде, чем остынет твое тело.       Гарри стиснул зубы — сердце его бешено колотилось. Он не мог дотянуться до палочки. Не мог вырваться. Дрожа от бессильной ярости, он выкрикнул: — Нет! — Ты так молод, — произнес Долохов. — И так силен для человека, который даже не начал понимать, как эту силу можно использовать. И все впустую. Напрасная трата.       Резкость в его взгляде притупилась. Он напрягся. Послышался шум. Долохов метнулся в сторону.       Заклинание раскрошило камень в дюйме от головы Гарри. Он поморщился, когда искры обожгли его щеку. — Финита! — раздался голос.       Драко. Голос Драко. Руки Гарри освободились. Выхватив палочку, он закричал: — Инкарцеро!       Магические веревки устремились к Долохову, но тот легко увернулся. — Беги, Поттер, беги, скорее! — послышался крик.       В отчаянии Гарри суматошно оглядел комнату. Но в ней были только он и Долохов. — Драко! — позвал он и бросился на пол, едва успев избежать струи пламени, выпущенной Долоховым. Перекатившись, он ответил Оглушающим заклятием, которое противник заблокировал. — Поттер, идиот, уходи отсюда!       Долохов швырнул огненный луч в сторону голоса, и Драко закричал. — Нет, нет, нет! — Гарри вскочил на ноги.       Бросившись через всю комнату к источнику голоса, он попытался обезвредить Долохова Экспеллиармусом, но промахнулся. Он врезался в невидимую фигуру, и они оба повалились на пол, чудом уклонившись от очередного проклятия Долохова. Плащ-невидимка соскользнул, обнажив верхнюю часть тела Драко. Прижав его к полу, Гарри швырнул Бомбарду. Отлетев назад, Долохов впечатался в стену. — Идиот! — прошипел Драко. Плащ соскользнул на пол. — Сказал же убегать!       Долохов с трудом поднялся на ноги. Его лицо исказила ярость, а по щеке стекала кровь. Он шагнул к ним. Драко атаковал его черным сверкающим лучом, и тот в шоке отпрыгнул в сторону. Воспользовавшись его замешательством, Гарри описал палочкой круг и вздернул ее вверх: — Реплика Иллюзио!       Вокруг возникло двадцать копий Драко.       Выругавшись, Долохов вытер кровь с глаз. — Инсендио! — он обвел палочкой все пространство комнаты, наполняя ее бушующим огнем. — Глациус! — устремившиеся к Гарри и Драко языки пламени застыли синим льдом и рассыпались.       Схватив плащ одной рукой, Драко — другой, Гарри рванул к выходу. Замедляемый лишь раненой ногой, Долохов следовал за ними по пятам. Обхватив Драко за запястье, Гарри помчался по коридору. А тот все ругался, пытаясь вырваться. — Я не могу так бежать! — выкрикнул он наконец.       Гарри не мог его отпустить — Драко отстал бы. Огненное заклинание ревело позади них, но они сумели оторваться на приличное расстояние. В гостиную путь им был закрыт — слишком много потенциальных жертв. Наверное, стоило подняться по лестнице, вывести Долохова на открытое пространство. Гарри резко свернул за угол, дернув Малфоя к себе, когда тот чуть не упал. А если пойти направо… — Ты следил за мной! — воскликнул он. — Иначе ты бы сдох! — огрызнулся Драко.       Снова поток огня, уже ближе. По коридору разнесся жестокий смех Долохова.       Гарри должен был увести Драко в безопасное место. Лишь это его волновало. — Давай наверх! — крикнул он. — Позови на помощь!       Гарри отпустил Драко и, свернув налево, помчался вперед, стараясь увести Долохова за собой. Но вместо того чтобы послушаться, Драко устремился следом. — Нет! — в отчаянии закричал Гарри.       Оцепенев на секунду от разочарования, он юркнул в дверной проем, рассчитывая забаррикадировать вход. Вдруг его захлестнула волна холода, и он понял, где оказался. Увидев призраков, Драко ахнул и начал шокированно озираться по сторонам.       Времени почти не оставалось. Оттолкнув его в сторону, Гарри навалился на дверь, но не успел.       В зал ворвался Долохов. И, тяжело дыша, замер как вкопанный. Краска мгновенно схлынула с его лица. — Что это? — прохрипел он. — Твоих рук дело! — ответил Гарри. — Погибшие в Битве! Скольких из них ты убил? — Долохов, — раздался голос Ремуса. — Долохов! — эхом отозвался другой. Подземелье наполнилось криками: «Это он!», «Пожиратель смерти!», «Это он меня убил!» Призраки серебристым туманом подобрались к нему. — Пошли вон, — рявкнул Долохов, размахивая палочкой. — Вы ничего мне не сделаете.       Призраки закружили рядом, безостановочно пролетая сквозь тело, облепили со всех сторон. Долохов пытался отбиваться, но глаза его расширялись все больше и больше, пока безудержный крик не вырвался из груди, искажая лицо до неузнаваемости, до гротескной, нечеловеческой маски.       Драко застыл у двери с открытым ртом.       Гарри кидал в Долохова заклятие за заклятием — Ступефай, Бомбарда, Инкарцеро, — и Драко, выйдя наконец из ступора, присоединился к нему. Сквозь густой туман призраков было трудно разглядеть точное расположение Долохова. — Инсенд… — Долохов закашлялся. — Инсенди… — он не мог закончить заклинание. Его размытая толпой призраков фигура покореженно заметалась — спотыкалась, пятилась назад, снова спотыкалась. Неотступные призраки словно несли его до арки: он уже был в паре ярдов от нее. В нескольких шагах. В считанных дюймах.       И вдруг те расступились, приоткрыв Гарри обзор. Он поднял палочку, зачарованный холодным осознанием того, что сейчас произойдет.       Задыхаясь, Долохов неудержимо трясся. — Тебе от меня не уйти, сынок, — он навел палочку на Гарри.       Прежде чем кто-то из них успел атаковать, призраки вновь накинулись на Долохова. Завизжав, они налетели на него извивающимся вихрем. Единый хор их голосов нарастал до оглушительного крещендо.       И сквозь этот грохот до Гарри доносились панические крики Долохова: — Нет! Нет! Прочь! Убирайтесь… — его голос оборвался. Все поглотила вязкая тишина.       Призраки разомкнули строй — за ними была одна лишь арка и больше ничего.       Гарри опустился на колени. — Поттер? — хрипло спросил Драко, аккуратно придерживая правую руку. Гарри заметил обожженный рукав и покрасневшую кожу под ним. Драко был ранен. — Что это за место? — Соберись, Драко, — обратился к нему Снейп.       Резко обернувшись, Драко на него уставился. — Предатель! — взвизгнула подлетевшая к нему Беллатриса. — Предатель крови!       Вскрикнув, Драко защитился от нее рукой, затем быстро отполз назад и, развернувшись, выбежал из зала.

***

— Все хорошо, Гарри? — Порядок, Фред, — отняв руки от лица, он медленно поднялся на ноги. Пошатнулся, но сумел удержать равновесие. Вся его энергия словно испарилась. Ушел. Вот так просто. Долохов исчез. Погиб. — Это, — сияя, провозгласила Тонкс, — едва ли не лучшее зрелище в моей жизни. Он просто проскочил через арку! Подонок. Так ему и надо, верно? — Как он оказался в замке? — спросил Ремус. — Я думал, он в Азкабане. — Он сумел сбежать, пока его туда переправляли, — потирая глаза, объяснил Гарри. — Он месяцами пытался добраться до меня. Хотел завладеть Бузинной палочкой. — Но ты с ним разобрался, да? — подпрыгнул от возбуждения Колин. — Гарри Поттер снова пришел нам на помощь! Как и всегда!       Угх. — Но вас-то он ранить не мог, — возразил Гарри. — Я не хотел, чтобы все закончилось именно так. — Невелика потеря, — махнула рукой Тонкс.       Он слишком устал, чтобы объяснять аврорам, куда делся Долохов: пришлось бы рассказать об арке. И откуда взялась эта арка. Зачем ее создали. О призраках.       Хватит. Хватит уже с него. Он повысил голос, приготовившись к спору: — Снейп!       Тот не сбежал. Прищурившись, уставился на Гарри, словно точно знал, о чем тот хочет расспросить. Вздохнув, он кивнул и, указав на выход, выплыл наружу.       Гарри последовал за ним и, когда они оказались наедине, расправил плечи. — Говорите. — Поттер… — начал Снейп. — Лучше не знать.       Гарри заходил по кругу. — Да хватит уже. С меня хватит. Мне нужна правда.       Снейп задумчиво погладил призрачный подбородок.       Гарри резко остановился: — Говорите! — Хорошо, — он помолчал, пауза затянулась, и Гарри едва сдержал рычание. Затем Снейп тихо произнес: — Живые могут пройти сквозь завесу. Но мертвым путь туда закрыт. Если ты становишься призраком, земной мир тебя уже не отпустит. Единственный способ уйти по ту сторону — создать связь с живым проводником.       Об этом Гарри и так уже догадался. Но он знал — было что-то еще. — Значит, проводник не вернется обратно? Верно? Он погибнет? — Именно так. — Им может стать кто угодно? Любой живой человек? — Да. Любой живой человек.       В голове у Гарри эхом разнеслись прошлые оскорбления со стороны Снейпа. Смущенный несвойственной тому деликатностью, он обхватил себя руками. — Тогда почему вы с Гермионой ходили вокруг меня на цыпочках? Думаете, я сунусь в любую опасность, способную меня убить?       Снейп вновь помолчал, а затем поджал губы: — Вы необычный случай, Поттер. Фактически уникальный, насколько мне известно. Вы переступили порог, но вернулись.       Тошнотворное осознание разлилось внутри Гарри, будто зловонные чернила в воде. — Вы полагаете, я смогу сделать это еще раз? Вот что вы хотите мне сказать? — Допустим. — Но только я. Лишь у меня одного есть шанс. — В вопросах жизни и смерти нет определенности, — словно читая лекцию по Зельеварению, бесстрастно проговорил Снейп. — Возможно, у вас получится вернуться. Но скорее всего — нет. — Значит… Либо их веду я, рискуя жизнью, либо другой человек, который умрет наверняка.       Снейп уставился на него без единой эмоции во взгляде. — И больше вариантов нет? Вы абсолютно уверены? — настойчиво спросил Гарри. — Да, — ответил Снейп. — Я абсолютно уверен.       На мгновение Гарри застыл: пульс сбился с ритма, мысли закружило водоворотом. Затем он резко развернулся и бросился прочь.