fanged undead and nine-tailed fox

      Давным-давно слагали легенды о настоящем духе девятихвостой лисы. Кумихо всегда считались злыми существами, которые только и делали, что соблазняли людей, приковывали льстивыми словами к себе, и, в итоге, убивали, пожирая их печень. Двумя словами: кровожадные обманщики. И, на самом-то деле, длительное время так и было. Однако более благоразумные лисицы считали человечество мусором, а их органы — низкокачественным естеством для бедных. Одному из девятихвостых удалось выжить только по этой причине.       Но беда не приходит одна. Пока все пытались бороться с кумихо, они не забывали и о нечисти. Клыкастые люди с бледной кожей и холодным сердцем поначалу казались выдумкой сумасшедших селян, аж пока не убедились в обратном. Вампиры появлялись из ниоткуда, обескровливали целые деревни и города, оставляя за собой лишь запах смерти.       Как и лисицы, они, на самом деле, тоже отличались друг от друга: человеческая кровь была настоящей отравой, и благоразумные личности всегда проходили мимо населённых участков земли. Бестолковых полукровок для человеческих геноцидов всегда было больше.       Со всеми этими несчастьями боролись очень долго. Особо глупые лисицы и вампиры пали, сгорели в пепел и разнеслись по всему миру. А те, что остались в живых благодаря своим уму и навыкам, поселились куда подальше от людей, живя бесконечность тихо, в своё удовольствие. И если бы человечество только могло узнать, что между собой эти двое тоже враждуют — наверняка, давно поступили бы по-другому. Спасли бы родные земли не собственными руками. Кумихо и вампиры перебили друг друга до последней капли, а последних выживших даже селяне смогли бы заколоть до смерти вилами.       Но люди…       всегда были глупыми.

🧛🏻‍♀️🦊🧛🏻‍♀️🦊

      Джисон раскидывается на широкой кровати, тянет руки над головой и потягивается с тихим писком. Тёплая постель ждала его весь день. Пушистый лес за широким панорамным окном уже опустился в темень, но изредка долетают отголоски закатной песни птиц. Покой и умиротворение. Казалось бы, ничего не может нарушить сейчас его безмятежность. День был длинным, тяжелым и насыщенным. Он определённо заслужил отдых.       Но в широкую комнату вдруг врывается Чонин.       — Тебе весточка пришла! — взволнованно щебечет Ян и с конвертом в руках подлетает к хозяину. — Что ты снова натворил?       Этого непоседливого лисёнка Хан спас от рук злых людей более сотни лет назад, и с тех пор лис преданно служит ему. Джисон его любит и как друга, и как младшего брата. И, кажется, даже как сына. Но напрямую об этом никогда не скажет. Негласно это проглядывается везде. Например, в том, как неформально разрешается Чонину с ним говорить. Или в том, что куриные ножки Хан всегда отдаёт ему, а именно в этой части курицы мяса больше всего. Джисон обожает мясо этой птицы больше и сильнее, чем что-либо в этом мире, но всё лучше достаётся Чонину. Это кажется странным для весьма горделивых и эгоистичных лисиц. Правда лишь в том, что они, на самом деле, ещё и самые верные спутники своим близким людям и существам. Уничтожить весь мир и даже себя ради любимых — вот, на что способны кумихо.       Ян Чонин — лишь кицунэ. Он такой же могущественный дух. Джисон учит его всему, что умеет сам. Однако, как не крути, а девять хвостов всегда будут сильнее одного. Потому-то он и является Чонину хозяином.       — Ну, что за проклятье? — ноет театрально кумихо и вынужденно выравнивается, усевшись на краю кровати. — От кого?       — Не могу понять, — встревожено шепчет Чонин, усевшись рядом и протянув чёрный конверт Джисону. — Для меня воняет мертвецом, не более.       Хан понимает всё до того, как успевает даже коснуться твёрдой бумаги. Его самый ненавистный вампир вспомнил про него спустя столько лет? Смешно. Не должен ли он сейчас послать его ответным письмом куда подальше? Джисон, видите ли, лиса очень гордая и злопамятная, обиды могут сидеть в тёмно-рыжем сердце не просто годами, а целыми веками! Неужели он думает, что кумихо совсем не имеет себе цены?       — Ай, — недовольно шипит он. Выдирает с чужих рук конверт, разрывает засохшую смолу, что держала уголок прилепленным и не позволяла листу внутри бесследно исчезнуть, и крутит в руках. — И что он хочет?       — Прочтёшь?       — Ага.       Наружу выпадает грязный и пожелтевший кусок бумаги. Очень устрашающе, прямо в готическом стиле. Джисон даже чует запах крови, погодя — замечает алые капли на уголках письма. Потом скользит глазами по фигурным рукописным буквам, скептически дёргая бровями. Наконец, принимается мысленно читать содержимое этого внезапного подарка.

«Приветствую, лисёнок с девятью тёмно-рыжими хвостиками.

До меня дошёл слушок, что ты живёшь припеваючи :), не отстаёшь от технологий, обзавёлся телефоном даже в самой глуши леса. Что ж такое! Я не спущу тебе с рук эту бесконечную наглость.

Мне бы не составило труда добыть номер твоего мобильного, но я поразмышлял и дошёл к выводу, что письма — это романтично. Навевает ностальгию, не так ли? Я могу оставить тебе свой запах в клочке бумаги и вздёрнуть все прежние воспоминания. Ах! Чувства так и бурлят в моём холодном сердце.

Тем не менее, мой маленький кумихо, мы очень давно не встречались. У нас та-а-а-ак много нерешённых вопросов, что игнорировать их — просто кощунство. Предлагаю встречу! Ох, подожди. Предлагаю ли?)

Нет. Только предупреждаю. Я приеду к тебе, моя лисица, и мы наконец решим все наши накопившиеся долги. У тебя есть время сбежать, но захочешь ли ты? Знаю ведь, насколько ты мною одержим.

Так что… жди гостей, Хан Джисон! Через несколько дней клыкастая нечисть придёт и по твою свято-духовную кровушку. И на этот раз грозный вампир не уйдёт, пока не завершит своё: не высосет с тебя каждую сладостную капельку. А ты ведь знаешь, как мы любим кровь лисичек? :) Проживай эти дни в страхе, я наслажусь запахом этого чувства! Подумай о бегстве или тревожно подготовься к битве один-на-один.

С кровавыми пожеланиями,

Твоя клыкастая нечисть, Ли Минхо.»

🧛🏻‍♀️🦊🧛🏻‍♀️🦊

      — Как же ты его, наверняка, заебал уже, — тяжело вздыхает Чан, опустив веки в наигранной усталости.       — Как думаешь, к этому костюму больше подойдёт белая рубашка, — вампир ставит перед собой сначала одну вешалку с вещью, а потом вторую: — Или чёрная?       — Ты вроде наряжаешься на месть всей своей жизни, а не на свидание, — скептично вздёрнув левую бровь, замечает стоящий рядом мужчина.       — Не вижу разницы между.       — Белая.       — Тогда надену чёрную, — с радостной улыбкой подытоживает Минхо и хитро хлопает сощуренными глазами.       — Серьезно, — подопечному остаётся только закатить глаза и слишком тяжело, как для давно мёртвого, вздохнуть.       И, да, Минхо предельно серьёзен. Встреча с Хан Джисоном — это вам не шары катать в каком-то новомодном клубе. Их стычки больше похожи на шахматное поле: каждая фигура и её ход имеют огромное значение. Быть дураком в этой драке — значит, заведомо проиграть. Но ни аристократичный вампир, ни горделивый кумихо далеко не глупцы. Именно поэтому Ли так восхищён своим противником вот уже сколько тысяч лет.       Бан Чан — его правая рука, тоже вампир, но не чистокровный, а обращённый одним из самых слабых кровососов. Давным-давно Минхо его с личных причин подобрал, угомонил тупорылую жажду к человеческой крови и обучил всему самому важному и нужному для клыкастого. Чан ему безумно благодарен, служит уже трёхсотый год и не жалуется.       Минхо о нём почти не заботится. Даже наоборот: став вторым жильцом огромного вампирского особняка, Чан превратился скорее в няньку для капризного подростка, нежели в важного советника аристократичного мужчины. Но и что тут поделать? Именно такие у них завязались взаимоотношения. Они же — наилучшее, что с ними двумя могло произойти при такой-то грязной встрече.       — Скажи, что у нас сегодня на ужин? — весело интересуется Ли, выплывая из своей комнаты и двигая вниз по лестнице, на кухню.       — Кровь девственниц? — сухо пытается предугадать бредущий за хозяином Чан.       — Не верно! — смеётся Минхо. — Кровь лисичек! Мне предстоит долгий путь, я должен быть полон сил и энергии.       — Но ты достал оленью кровь, — не совсем понимает мужчина, остановившись рядом с вампиром.       — Какой ты глупенький. Я не изменяю своей лисичке, пью только его кровь, ты же знаешь!       — Но ты…       — Сегодняшний ужин у меня будет в гостях у Хана, — терпеливо и ласково, как маленькому, глупому ребёнку, объясняет вампир. — Потому что уже, — и указывает взглядом на настенные часы. — За полночь. Ло-ги-ка.       — Невероятно. Слов нет.       — Вот и чудненько!

🧛🏻‍♀️🦊🧛🏻‍♀️🦊

      Джисон у зеркала поправляет взлохмаченные после душа волосы, регулирует подолы пушистого халата, изредка поглядывает на часы. Пришедшее от вампира письмо надёжно запаковано и спрятано, с его поставки прошло два дня, и кумихо, если быть откровенным, устал ждать. Всё время быть при параде и ожидать двадцать четыре на семь — скучно. Поэтому Хан решил принаряжаться только под вечер. Минхо наверняка приползёт к нему посреди ночи, как и полагается хладнокровному существу.       О страхе не может быть и речи. Джисон относится к этой встрече, как к очередной шахматной партии. Они снова немного поиграют, не оставив друг на друге смертельных царапин, закрепят обещание «встретиться в бою снова» рукопожатием и разбредутся по разным углам страны. От подобных встреч только смешно, не более.       — В этот раз ты выбрал лишь чёрные брюки и белую рубашку с рукавами-фонариками? — озвучивает своё удивление Чонин, засунув нос в проём чужой комнаты.       — Ты подглядываешь? — громко и театрально замечает Хан, округлив глаза и развернувшись лицом к другу. — Бесстыдник!       — Нет! Я просто, — Ян пунцовеет от стыда, опускает виноватые глаза в пол. Джисон смотрит на него и глушит в себе улыбку: ну точно маленький и преданный щеночек. — Пришёл сказать, что уловил запах того мертвеца, что отправил тебе письмо. Он где-то рядом.       — Ох, прекрати называть его мертвецом, — кумихо, веселясь чужой реакции, тихо хохочет и подходит к кровати, на которой раскинул сегодняшние парадные вещи. — Ты ведь ещё не встречался с ним? Почти двести лет прошло, как мы с Минхо виделись.       — Его зовут Минхо?       — Да. Моя клыкастая нечисть, — спокойно выдыхает Джисон и сжимает губы в квадратную улыбку. Спустя пару секунд, он резко разворачивается, встречаясь с круглыми глазами Чонина, и взмахивает широким рукавом пушистого халата. — Ай, уходи давай! Я переодеваться буду!       — Прости-прости! — высоко пищит Ян, снова потупив взгляд в пол. Уходить так сразу он, однако, не спешит. — Я-я… хотел ещё спросить, что мне делать? Мы не обсуждали ни планов, ни стратегий на эту встречу. А она, как я понял, будет совсем недружелюбной.       — Мне не нужна помощь, — вот так легко и спокойно отвечает кумихо.       — И всё же, — настаивает пристыженный мгновениями ранее Чонин более смело. — Я волнуюсь о тебе.       — Нини, — Джисон теплеет. Смотрит на лиса, как на глупого ребёнка, и продолжает ласково: — Не стоит. Ему ещё ни разу не удалось вырваться победителем в этой игре. Он даже не ранит меня. Самая лучшая помощь от тебя: погулять по лесу, пока моя клыкастая нечисть будет у нас гостить.       — Понял. Хорошо. Тогда я пойду.       — Бывай, — отмахивается Хан и снова возвращается к одежде на кровати. Дверь за кицунэ тихо закрывается, Джисон начинает переодеваться.       Хитрая ухмылка так и не сходит с лица кумихо до полуночи. Он замышляет для Минхо кое-что действительно новенькое и необычное. Орудие, которое сразит вампира сразу и точно насмерть! Ну, насколько это возможно для неживого существа.       Эта игра определённо будет самой интересной из всех их партий.

🧛🏻‍♀️🦊🧛🏻‍♀️🦊

      Круглая, холодная луна поднимается на пик своих возможностей. Посреди леса ночное небо пестрит яркими звёздами, с земли к ним тихо завывает гуляющий между листьев ветер. Просторное помещение библиотеки эхом повторяет размеренные шаги. Здесь, среди громоздких и высоких полок с книгами, практически нет пыли. Дело в том, что Джисон читать очень любит. Держать свою читальню в чистоте и комфорте означает полностью заботиться о своих драгоценных изданиях. За столько лет Хан сохранил те экземпляры, которых по миру нет уже давным-давно. Может ли кумихо сам себя назвать коллекционером? Вряд ли. А вот избалованным любителем — точно да.       Шаги затихают в самом сердце библиотеки. Джисон останавливается около читательских диванчиков и кресел, что расположены в центре помещения, и устремляет взгляд перед собой, на широкое окно. Там, в ночи, только свечение луны помогает видеть танцы листвы. Вокруг него темнота и тишина, это помогает лучше концентрироваться на происходящем вокруг.       Наконец, за спиной слышится долгожданное цоканье дорогих туфель. Уголки губ расползаются в ухмылке: его нечисть всегда выряжается только в самые лучшие одежды для таких встреч. Минхо движется к нему медленно, словно никуда не спешит. Кумихо улавливает нотки цитрусовой цедры и тёмного кофе — привычных парфюм мужчины. Самый ненавистный.       Джисон позволяет Минхо подойти к нему почти вплотную. Прикрывает глаза, чтобы ярче чувствовать, как кончик чужого острого носа скользит выше ворота его белоснежной мягкой рубашки.       — Какая прелесть, — шепчет расслабленно Ли. Поднимается к уху Хана, нарочито цепляет клыками мочку, но не кусает. — Пахнешь собой.       — Ты ведь так любишь запах геля для душа или парфюмов, — спокойно жмёт плечами он, скрестив руки перед собой в замок. Глаза всё ещё закрыты, но всё внимание сосредоточено на существе рядом с ним.       — Верно, — соглашается Минхо, ненавязчиво коснувшись влажными губами кожи Джисона. — А твой запах просто ненавижу.       Кумихо тяжело выдыхает и делает шаг вперёд. Отстранившись, он поворачивается лицом к вампиру и смотрит в самую душу. Минхо ему вторит коротко вскинутыми бровями в немом вопросе. Они стоят меньше чем в метре друг от друга и играют в молчаливые гляделки. Тем временем воздух вокруг них тяжелеет, раскаляется от этих взглядов.       Почти двести лет пропасти между ними. Так много для мирского времени, но для их бессмертных жизней, казалось бы, совсем ничтожно. Новостей, тем не менее, прибавилось. Даже тот факт, что у Джисона теперь есть подопечный и друг в одном, уже является неизвестным для Минхо.       Возможно, это не должно так задевать, но чем больше они не видятся — тем больше отстраняются друг от друга. А в сердце лисьем, бьющемся и горячем, печаль селится плотным слоем.       — Приступим к игре? — наконец, их тишину разрывает вампир. — Или тебе есть что сказать мне?       — Да. Одно условие, — кивает с таким же горделивым видом кумихо, вздёрнув подбородок для пущего эффекта.       — Новые условия нашего контракта? — усмехается ехидно Минхо. Он выпрямляется, серьезнеет и кивает Джисону с важным видом. — Я слушаю Вас, господин Хан.       Хан делает шаг ближе, кислород вокруг сжимается почти до атомов. Вампир смотрит на него слишком жадно, предвкушая обновлений в правилах и, после их огласки, первого раунда. Джисон же пытается сдержать в своих лапах самообладание. Щурится, старается вглядеться в душу хладнокровного существа сквозь зеркала, зовущиеся глазами. Он точно знает, что не придумал себе этого. А, значит, имеет полное право сейчас выражаться честно и прямо.       — Мне не нравится, что мы встречаемся всё реже и реже, — наконец, строго выдыхает кумихо. — Хочу внести некоторые правки в эти временные промежутки.       — А когда мой лисёнок стал таким ненасытным? — подправляя тон язвительностью, усмехается Минхо. Вот только Джисон в выражении лица не меняется, и вампир, поняв это, тоже опускается в серьезность. — Что-то случилось?       — Ты знаешь меня, мои мысли по поводу всего этого, и мою позицию, — терпеливо продолжает Хан. — Но мне не хватает тебя. Чем больше мы не видимся, тем больше я начинаю тебя ненавидеть, и это сводит меня с ума.       — Ты хочешь сделать наши «игровые встречи» более частыми? — наконец-то в голосе Ли больше нет ни капли шутливости и издевательства. Более того, чужие брови в задумчивости хмурятся, и вампир выглядит скорее обеспокоенным, нежели недовольным. — Или есть что-то, в чём твоё лисье сердце нуждается больше этого?       Джисон снова дёргает подбородком в надменном жесте, этим же пытается показать, что согласен с последним выражением. А Минхо не глуп, сразу понимает, но не сразу спешит верить своим молчаливым догадкам.       — В разговоре существа используют рот и слова, Хан Джисон, — так же серьезно, как и до этого, отвечает он. — Мне нужно услышать твою потребность, а не опираться на то, что дорисует сама себе моя голова.       — Я просто хочу видеться чаще, — кумихо, наконец, громко вздыхает, обхватывает себя руками за плечи и, развернувшись, медленно бредёт к окну. — Не только ради наших игр. Надоели ли они мне? Нет. Совсем нет. Однако мне не хватает обычных встреч. Чувствовать, что ты рядом. И душиться в этом ненавистном запахе кофе с цитрусом.       — Подробнее, пожалуйста.       — Мне тебя не хватает, нечисть ты хладнокровная, — фырчит, закатив глаза, Джисон.       Теперь он не пытается концентрироваться на звуках вокруг, а потому не замечает, как тихо за ним плывёт Минхо. Зато ярко чувствует, как руки мужчины нежно ползут по талии к животу, обнимая. Чувствует, как вампир жмётся к его спине. Чувствует, как подбородок чужой устраивается на его плече. И это безобидное, такое невинное внимание заставляет лисье сердце встревоженно кувыркнуться в клетке из рёбер.       Конечно, Джисон знает, что этот яркий фокус органа не уйдёт от вампирского чутья. Но ещё он знает, что Минхо его за это не осудит и не подшутит. Не сейчас, не в атмосфере этого диалога.       — Мне кажется, мы решили этот вопрос очень-очень много лет назад, — тихим, безобидным шепотом говорит вампир. — Что заставило тебя передумать?       — Я и тогда не считал, что этот вопрос был решён правильно, — замечает недовольно Хан. — Но кто-то настоял, что два разных мира не должны пересекаться вообще, и что правил обыграть мы не сможем. Я, как юный дурак, повёлся на твоём поводу. Сейчас же… понимаю, что эти условия для меня не самые приятные.       — Я пытался тебя защитить, — подмечает, пропустив в тоне удивление, Минхо.       — Меня? От чего? — Джисон снова фыркает. Ну лис. — Тебя самого устраивает это?       — Нет.       — Так почему мы не говорили об этом?       — Потому что я думал, что тебе так комфортно.       Необъяснимо сильное желание пробить себе лоб ладонью вспыхивает в Джисоне ярким вулканом, но он держится. Вздыхает тяжело, заполняя каждый уголок библиотеки этим звуком. Накрывает холодные ладони вампира своими, тёплыми и мягкими, чуть поглаживая чужие костяшки подушечками пальцев.       — Ты бы мог у меня уточнить, раз тебя это тоже не устраивало, нечисть глупая.       — А ты мог бы сразу мне сказать об этом, лис несмышлёный.       — Ага, — Хан снова закатывает глаза. — Скажи это моей лисьей гордости.       Они стоят так ещё немного. В непривычно невинных объятиях, в тишине, что с каждой секундой становилась всё комфортнее и приятнее. Однако в глубине оба жаждут той игры, ради которой сегодня встретились. Значит, обсудить важность этого вопроса нужно как можно скорее.       Вернувшись к диванчикам в центре библиотеки, мужчины обговаривают новые временные промежутки их встреч, стараясь не отходить сильно от темы. Вот только воздух с каждой секундой накаляется всё больше, потому что Джисон раскидывается на мягкой мебели слишком изящно, а глаза Минхо наблюдают за его движениями до безумия жадно. Возможно, этот вопрос всё же придётся немного подвинуть, ведь кроме как «да, чаще» ни один, ни второй ничего сказать не могут.       Им нужно больше ясности, но тела и души требуют скорейшего воссоединения в их игривой битве.       — Надоело, — первым срывается именно Минхо. Подорвавшись со своего места, он в миг оказывается над Джисоном. Упирается обеими руками по обе стороны от темно-рыжей макушки, смотрит мутным взглядом в глаза напротив и ловит чужую хитрую усмешку. — Я хочу тебя съесть.       — Тогда вперёд, — шепчет томно лис, провокационно облизав свои губы.       Вампир медлит ещё с секунду, а потом склоняется к тонкой, медовой шее Хана. Ведёт кончиком носа, поглубже вдыхая в лёгкие чужой запах. И стоит только губам раскрыться для горячего поцелуя, как кумихо поджимает ноги и грубо отталкивает от себя. Минхо теряется на мгновенье, но за это время Джисон успевает взлететь со своего места и исчезнуть в другом конце библиотеки.       — Хитрый лис, — смеётся, зачесав пятерней волосы назад, Ли.       — Глупый вампир, — дразнясь, слышится из-за высоких книжных стеллажей.       — Я ведь тебя поймаю.       — Попробуй.       Это и является сутью их игры. Что один, что второй прожили слишком много, а развлекать себя как-то нужно. Получать удовольствие с легкостью не так уж и интересно. Именно поэтому Минхо носится за Джисоном по огромному помещению, а тот, в свою очередь, умело и ловко ускользает от холодных рук. Хан не забывает издевательски посмеиваться над вампиром, изредка встречаться с ним взглядом и подмигивать.       А когда беготня надоедает, Ли пользуется хитростью и испаряется в темноте. Джисон это замечает и останавливается, чтобы громко возмутиться этому мухлежу, и он молниеносно появляется рядом. Хватает кумихо за шею, грубо впечатывает в книжный стеллаж, заставляя чужие зрачки расшириться.       — Поймал, — самодовольно улыбается Минхо. Вторая, свободная ладонь по-хозяйски умещается на тонкую талию, сжимает мягкую ткань рубашки и льнет ближе к горячему телу. — Доигрался, лисёнок.       — Уверен, что победил? — хитро дёргает уголками губ Джисон. Не смотря на свои слова, он расслабляется, откидывает голову назад и шумно выпускает воздух через приоткрытые губы.       — Конечно. Ты в моих руках.       — За это я тебя и ненавижу.       Пусть Минхо по сути своей является хладнокровным вампиров, но вылизывает его медовую кожу на шее, как настоящее животное. Покусывает совсем слабо, не до крови, и тем самым пускает из раза в раз волну мурашек по телу. Ледяные руки бесцеремонно оттягивают ткань рубашки, поглаживают и сжимают талию, поднимаются игривыми пальцами к груди. Джисон плавится физически, задыхается в раскалённом воздухе, изредка скулит и виляет бёдрами. Пожар сладостной негой скапливается внизу живота, пожирает изнутри диким желанием.       — Разве ты не голоден? — выдавливает из себя кумихо, когда мужчина только передними зубами покусывает его ключицу. — Я всё ещё могу сбежать от тебя.       — Попробуй, — грозно рычит Минхо. Носом утыкается в его шею, хватает крепко за бёдра и прижимает Джисона к своему паху. — Пытаешься дразнить меня в ответ?       — Да тебе просто слабо.       Треск медовой кожи пробирается в уши, боль стреляет по всему телу, совсем скоро превращаясь в электрический ток в позвонке. Ли клыками проделывает два тонких отверстия, а потом — жадно и горячо всасывается в шею. Возбуждение заставляет Джисона изогнуться в спине и оглушить библиотеку своим первым, бесстыдно громким стоном.       Пока вампир — холоднее айсберга, кумихо своим жаром подобен лаве. Этот контраст убивает, сводит с ума, доводит почти до пика одним лишь своим фактом.       — Твой кинк на мои укусы — поразителен, — вдоволь насладившись сладковатым алым десертом, шепчет в ухо Минхо. Попутно его ладони медленно расстёгивают ширинку на чужих брюках, ныряют ниже. — Неужели ты настолько мазохист…       Ли резко затыкается. Застывает, поддев средним пальцем резинку белья. Джисон поднимает голову, сквозь дымку наслаждения смотрит перед собой и улыбается. Хитро так, можно даже сказать, очень подло. Вот, какое его секретное оружие для сегодняшней битвы.       Вампир отрывается, чтобы в миг стянуть чужие чёрные брюки, и впивается взглядом в ноги кумихо. Медовые бёдра облачены в капроновые чулки с фигурными рюшками алого цвета, нижнее белье из того же комплекта, на тонких завязках-бантиках по бокам. Хан замечает, как дёргается кадык Минхо, а радость пробивает грудь стрелой: это именно та реакция, которой он ожидал.       — Ты окончательно сошёл с ума? — не веря, шепотом тянет Ли. Чёрный зрачок полностью покрыл радужку, вампир врезается тёмными глазами в Джисона.       — Не нравится? — издевательски он наклоняет голову к плечу, дует театрально нижнюю губу.       Видит же, что очень нравится. Настолько, что у Минхо не находится слов. Он снова оказывается ближе, вжав Джисона в стеллаж. Впивается в соблазняющие губы кусающимся поцелуем, пальцами до синяков сильно врезается в аппетитные бёдра.       — Тебе сегодня не жить, — угрожает вампир.       — Я этого и ждал, моя клыкастая ненавистная нечисть.

🧛🏻‍♀️🦊🧛🏻‍♀️🦊

      — Джисон! — обеспокоенный лис в спешке влетает в комнату. — Там такой бардак в библиотеке! Ты в поряд…       Чонин испуганно дёргается, застывает камнем на месте и круглыми глазами смотрит на кровать кумихо. Чужой запах ударяет в нос почти что кулаком, тело напрягается, а сердце начинает разрываться в различных чувствах. Страх за Джисона и ненависть на незнакомое ему существо, что по-хозяйски раскинулось на чужой большой кровати.       — Приветик.       — Ты кто? — громко рычит Ян, сжав кулаки до побелевших костяшек. — Что ты сделал с Джисоном? Где он? Отвечай!       — Грубиян, — лежащий на животе вампир привстает на локтях, весело машет головой и расплывается в недоброй улыбке. — Я сделал услугу твоему хозяину, а ты такой монетой мне платишь?       — Я. Сказал. Отвечай.       — Съел я его. Всего-то.       Сердце Чонина с громким треском падает в пятки. Кровь в ужасе хладеет, в ушах звенит отрицание. Этого не может быть. Просто не может быть! Джисон ведь такой сильный и могущественный кумихо, ещё никому не удавалось его одолеть. А сейчас этот вампир разлёгся на его кровати, улыбается скалящейся улыбкой и бесстыдно смотрит ему в глаза.       — Могу и тебя съесть, хочешь?       В следующе мгновение весь страх затмевает вспышка злости и чистой ярости. До бледноты Чонин сжимает губы, делает первый угрожающий шаг навстречу хладнокровному кровопийце. Если от его рук пал Джисон, то он точно не выстоит. Но даже не попытаться отомстить за девятихвостого друга он не может. Ян Чонин готов пасть в этой схватке насмерть.       — С кем ты там болтаешь, Минхо? — знакомый голос звучит из-за белой двери. В комнате вырастает влажный после душа Хан, в большом пушистом белом халате. Какое же облегчение. — О, ты уже вернулся? Чонин, познакомься с моей клыкастой нечистью.       — Он у тебя совершенно не научен манерам, — театрально смахивает слезу вампир.       Кицунэ расслабляться не спешит. Вместо ответа он внимательно сканирует Джисона, в миг замечая на его шее несколько следов от укусов и бесчисленное количество тёмно-фиолетовых синяков. И вот, ненависть на кровопийцу снова наполняет каждую жилу.       — Я тебя убью, Минхо, — шипит Чонин, срываясь с места преданной собакой.       Вампир даже не дёргается со своего места, но Ян всё равно не успевает на него наброситься. Перед ним выплывает Хан, жестко перехватив кисти. Младший встречается с наполненными холодной строгостью глазами Джисона и сбивается с толку совсем. Почему он защищает того, кто так безжалостно на него напал?       — Джи…       — Не смей трогать его, — угрожая, рычит Хан. Ослабляет хватку, поглаживает бледную кожу лиса на запястьях в попытках успокоить.       — Он причинил тебе боль, — сломав брови домиком от душевной терзаний, пищит Чонин.       — О, поверь, я причинил ему удовольствие и только, — слышится бархатный смех Минхо за спиной Джисона. — Он умолял не останавливаться.       — Ч-что?       Смотрящий в его глаза кумихо только уверенно кивает. Ян отшатывается назад, его тотчас отпускают. Шокировано, он ещё раз осматривает покрытую отметинами медовую шею хозяина. Замечает, что алые круги не только на местах укусов. Более того, пятна продолжаются ниже, прячась за воротником халата.       И тут до Чонина доходит. Это не синяки от жестокой битвы. Это — засосы.       — А… это…       — То самое, — соглашаясь с самым невинном видом, кивает Джисон.       Щёки кицунэ за неестественную миллисекунду вспыхивают розовым румянцем, глаза смущённо округляются. Чонин ещё пару раз открывает рот, как рыба, пытаясь что-то сказать, но слов не находится. Лисье нутро чувствует, что Хан в порядке рядом с этим вампиром, и только благодаря этому Ян улетает из чужой комнаты со скоростью света.       — Знаешь, наши подопечные точно не сдружаться друг с другом, если мы съедемся, — снова заводится ярким смехом Минхо. Хан вздыхает, закатывает глаза и бесстыдно умащивается сверху на мужчине. — Эй, не наглей, лис!       — Ты — мой вампир, моя клыкастая нечисть. Делаю то, что хочу, — самодовольно подмечает Джисон и утыкается чувствительным носом в макушку Ли. — От твоей страсти, знаешь ли, болит всё тело. Я хочу полежать на тебе.       — Невозможный, — снова хохочет Минхо. Благодаря одному несложному движению, он опрокидывает кумихо спиной на кровать, сам переворачивается и только потом утягивает девятихвостого в свои объятия. — Отдохнём, а потом нам нужно будет поговорить с этим твоим Чонином.       — Само собой, — счастливо фырчит Хан, сужает глаза в улыбке и поудобнее устраивается на груди вампира.

🧛🏻‍♀️🦊🧛🏻‍♀️🦊

      Неловкость за обеденным столом оседает еле заметным слоем пыли на кожу, но волнует это только Чонина. Он медленно ковыряет еду, смотрит на неё, а Джисон с этого только веселится. Благодаря регенерации кумихо к утру почти все отметины сошли, но лис продолжает смущаться при одном лишь взгляде на хозяина. Может ли быть ему неловко ещё и потому, что Хан разгуливает по дому в одном лишь халате?       — Ай, перестань, — фырчит он.       — Перестать… что? — неуверенно переспрашивает Ян.       — Вести себя так, словно ты увидел что-то неподобающее, — дёргает бровями Джисон.       — Я увидел… последствия кое-чего неподобающего, — задушено отвечает Чонин, поджав на мгновенье губы. — И я не могу понять. Ты говорил, что это твой ненавистный враг, но вы… с ним…       — Я не говорил, что он мой враг, — искренне удивляется Хан, выровнявшись в спине.       — Ну… звучало так.       Кумихо только отмахивается, закатывает с улыбкой глаза и жмёт плечами. Чонин к еде не возвращается, а вот Джисон наворачивает завтрак с удовольствием. Аппетит у него разыгрался, что и не странно, после такой-то бурной ночи. Смущение и неловкость — совсем не про Хана. Толи прожитые года отбили у него эти бесполезные чувства, толи он сам по себе такого характера. А вот Ян никак не может успокоиться.       — Можешь объяснить мне, что происходит? — всё же, нарушает относительную тишину Чонин. — Кто для тебя этот Минхо и какого чёрта между вами происходит?       — Ну, я уже говорил: он — моя клыкастая нечисть, — спокойно выдыхает Джисон. Ловит на себе недовольный взгляд Яна, понимая, что такой ответ не устраивает, и посему приходится с тяжелым вздохом отодвинуть от себя еду. — Ты ведь кицунэ, значит, знаешь же о том, что лисы влюбляются раз и навсегда?       — Что? — глаза Чонина смешно округляются. — То есть… ты… его… он…       — Да.       — Но… а вампиры? Они не влюбляются вообще, вроде бы? — тараторит удивлённо младший. — Поэтому вы видитесь так редко? Я ничего не понимаю!       — А вот о вампирах ты знаешь ничтожно мало, — Джисон снова закатывает глаза. — Вампиры ищут перспективы, привязываются к тому, что приносит им радость или какие-либо другие эмоции. И они тоже влюбляются. Они умеют любить, просто по-своему.       — Но вы так редко видитесь?       — К слову, уже будем чаще, — и Хан озаряется невольно яркой, широкой улыбкой, а в глазах загораются маленькие тёплые звезды. — Минхо со своим подопечным переберётся в этот дом. Тут и климат для них лучше, и мы наконец придём к тому, чего, оказывается, оба очень долго хотели. Мы давно с ним знакомы, и до этого не могли видеться из-за старых правил и войны между лисами и вампирами. Но это всё уже давно отменили, а мы, по привычке, чтобы уберечь и защитить друг друга, продолжали видеться раз в в несколько столетий.       — Это всё очень мило, — проходит полминуты, прежде чем Чонин заторможено смотрит на Джисона. — Но… чего? В наш дом переедут вампиры?       — Ага.       — Насовсем?       — Насовсем.       — Я терпеть не могу их трупный запах, а тут их ещё и двое будет? — Ян страдальчески стонет, со шлепком накрывает своё лицо ладонями и опускает головой на стол. — Я ведь с ума сойду! Особенно, если учитывать, какие погромы ты с Минхо оставляете после себя. Джисон, это издевательство надо мной!       — Ты привыкнешь, — добродушно обещает кумихо.       — Это пытка!       — Не видеться двести лет — вот, что настоящая пытка, Чонин, — резко огрубев, рыкает Хан. В глазах младшего проскакивает страх от неожиданной смены настроения, поэтому старший спешит снова потеплеть и смягчиться. — Всё будет хорошо. Более того, мне кажется, что ты даже подружишься с Чаном.       — С… его подопечным вампиром, да? — хныкает Ян, бессильно опустив руки и уткнувшись взглядом в еду.       — Да.       — Ради тебя, Джисон, — поджимает губы лис. — Мне придётся привыкнуть. Когда они переедут?       — Сегодня ночью.

🧛🏻‍♀️🦊🧛🏻‍♀️🦊

      Проходит лишь пару месяцев их совместного проживания, и Джисон понимает, что был готов ко многому, но не ко всему. Например, к тому, какие отношения завязались у подопечного Минхо и его Чонина. Пока Чан был иронично хладнокровен и краток, лисёнок то и дело на него фырчал и шипел. Такая натура. За этим было забавно наблюдать.       Однако потом Хан начал присматриваться и видеть, что эти двое совсем не ненавидят друг друга. Чонин пока не кололся, в чём дело, а Минхо на расспросы Джисона о мнении Чана лишь хитро улыбался и говорил, что не выдаёт секретов своих собратьев. Ну, это, в прочем, не такая уж большая проблема. Не убивают друг друга — и уже хорошо. Кумихо может опираться только на свои догадки об их взаимоотношениях и всячески подшучивать.       А ещё есть моменты, когда дурь этих двоих была некстати и нехило раздражала. Как сейчас: в комнату без стука влетает взлохмаченный Чонин, не беспокоясь о том, что своим возгласом прервал сладкий сон девятихвостого.       — Джисон! Спаси! Помоги! — верещит Ян, успев пролететь только два метра от двери, как его тотчас перехватили объятиями поперёк живота. — Чан хочет меня съесть!       — Да не буду я тебя есть, — слышится явно хохочущий голос вампира.       Хан приподнимается на локтях, хмуро и недовольно стреляя глазами в лиса. Не успевает даже ничего колкого сказать в ответ, как Чонина утаскивают в коридор и учтиво плотно закрывают двери в комнату, извинившись за неудобства. Если бы Яну на самом деле угрожала опасность, Джисон бы не сидел на месте. Сделал бы всё, даже если бы это значило убить самого верного подопечного Минхо. Но Чан ему больно не сделает, а в глазах его лисёнка была видная игривая радость.       Громкий вздох разрезает воздух в комнате. Джисон прикрывает глаза и падает обратно на подушку. Спустя мгновенье в темно-рыжие волосы ныряет холодная рука. Родные пальцы подушечками массируют кожу, перебирают лениво прядки. Хан готов практически мурчать от этой ласки.       — Нужно с этим что-то делать, — у самого лица кумихо шепчет клыкастая нечисть.       — Не нужно.       — Нужно. Они будят тебя почти каждое утро, — заботливо тянет Минхо, оставляя на виске мужчины нежный поцелуй. — Я недоволен.       Джисон разлепляет глаза, чтобы взглянуть на вампира. На губах сразу рисуется наполненная счастьем улыбка. Они наконец-то вместе. Спустя столько лет оба смогли принять новые правила их мира и то, что теперь им не запрещено быть вместе. Пусть всё и кажется странным, но вдвоём так… хорошо.       По своему существу вампиры не спят, но Минхо каждую ночь ложится в кровать с Джисоном. Обнимает и гладит, когда кумихо того требует. Временами даже напевает тихие колыбельные, потому что отказать светящимся мольбой глазкам лисы просто невозможно. Поначалу Хан думал, что вампир ждёт, пока он уснёт, а потом отправляется восвояси. Но спустя неделю их совместного проживания выяснилось, что Минхо ночью никуда не уходит.       Тот, у кого нет потребности во сне, тратит тёмное время суток на то, чтобы любоваться своим самым любимым спящим кумихо. Джисон нередко подшучивает над ним, называет извращенцем и маньяком. А в душе от этого факта теплеет всякий раз, стоит подумать об этой стороне Минхо.       — Ну, не нужно ничего с этим делать, — фырчит Хан и мягко щёлкает лежащего рядом по кончику носа. — Дай Чонину принять себя и привыкнуть к Чану.       — Они неплохо сдружились, — смеётся Ли. Перехватывает запястье чужое, чтобы поднести к губам и ласково поцеловать в тыльную сторону ладони.       — Ты у меня такой романтик, — поддаётся грудному трепету Джисон и коротко хохочет. — Как быстро тебе надоест?       В их уютную атмосферу утра ветром врывается холодный поток серьезности. Так и не отняв руку от лица, Минхо врезается хмурыми глазами в Джисона. Секунда, вторая, и вампир уже оказывается над Ханом, прижав медовые запястья к тёплой кровати. Кумихо только дёргает бровями и чуть склоняет голову к плечу.       — Ты сбежать от меня удумал? — не понимает вампир.       — Что? Нет! — Джисон возмущается громко, дёргается один раз для пущего эффекта своих эмоций, но потом обмякает и сдаётся. Выдерживает стальной взгляд Минхо на себе. — Я к тому, что сейчас наши отношения отличаются от тех встреч, к которым мы привыкли. А лисы влюбляются один раз и навсегда. Не забыл? Я боюсь, что тебе попросту станет скучно.       — Что ты имеешь ввиду под «отличаются»?       — Не считаешь ли ты то, что есть у нас сейчас, слишком мягким?       — А ты сам?       — Не считаю, — уверенно кивает Хан, похлопав ресницами. В следующее мгновенье гордость сжимает шею и заставляет потерять зрительный контакт, уведя глаза в окно. — Мне нравится. Всё нравится. Ты нравишься. То, как умело наши взаимоотношения смешивают невинную нежность и горячую страсть тоже мне нравится. Но я всё никак не мог спросить, устраивает ли это тебя?       — Что я вижу, — тянет искренне удивлённо Минхо, чуть дёрнув головой. — Могущественный девятихвостый кумихо сомневается в себе?       — Что ты несёшь?       — Значит, ты сомневаешься во мне?       — Нет, — Джисон несдержанно рыкает и возвращает раздражённый взгляд на Минхо, но быстро остывает. — Я не думаю, что могу тебе надоесть. Но не отрицаю, что…       — Джисон, — перебивает его с нажимом Ли. — Лисы влюбляются только один раз. Вампиры этой способностью похвастаться не могут, но, вопреки всем сказкам, любить они умеют. Если бы меня что-то не устраивало в наших отношениях, я бы тебе об этом сказал.       Хан ему вроде верит, но слова под сомнения всё равно ставит. Минхо это видит, поэтому опускается к его лицу. Первый поцелуй приходится в ямку над губой, потом в уголки, родинку на щеке, кожу под глазами, брови, лоб, переносицу, кончик носа. Лишь после проделанного пути он накрывает уста кумихо своими. Целует вампир слишком мягко, нежно и трепетно. Прям по-детски. С светлой невинностью и самой-самой тёплой любовью. Джисон под ним плавится, позволяя губам просто тереться друг о друга.       Потом же Ли нехотя отстраняется и ждёт, пока взгляд девятихвостого снова падёт на него.       — Послушай меня внимательно, — начинает тише, но увереннее Минхо. — Я прожил немало, людей и существ встречал много и разных. Один лишь ты, лисёнок, уже столько лет заставляешь биться моё холоднее и неживое сердце. Ты, ты, ты. И никто больше, — отняв одну руку от запястья, вампир накрывает щёку Хана. — Редкость наших встреч зависела от правил. И встречи эти были пожаром, потому что выместить все те чувства, которые ключом бьются в груди столько лет, желая к тебе, попросту по-другому и нельзя было. Я жаждал тебя не только взять, но и целовать, обнимать вот так по утрам и гладить тебя по твоим рыжим волосам каждую ночь. Но не мог. Мои бессмертные чувства к тебе невероятно сильны. И ты даже не представляешь, насколько.       — Ты серьёзно, — не веря, лепечет кумихо. К таким тёплым словам он не был готов. — Ты…       — Моя ненависть к тебе никогда не умрёт, Хан Джисон, — трепетно, в самые губы шепчет Минхо, и снова утягивает в поцелуй.       Именно так. Потому что ненависть всегда сильнее любви. Они выучили это ещё со своей первой встречи, превратив сокровенные признания в то, что будет понятно только им двоим. Как вот, к примеру, не перестаёт удивляться Чонин, когда девятихвостый со всей искренностью болтает о своей клыкастой нечисти, но называет его словом «ненавистный».       Джисону и не нужно озвучивать, чтобы Минхо мог понять взаимность своих чувств. А вампиру больше не нужно говорить, чтобы девятихвостый прочувствовал его любовь-ненависть на себе. Невинность поцелуя говорит намного больше, чем буквы и слова.       Самое, пожалуй, главное, что спустя столько тысяч лет они пришли к этому. Теперь им ничто не мешает утопать в объятиях друг друга в любое желанное время, целоваться безгранично долго или наоборот — коротко и словно даже робко. Потому что теперь их время никто у них не отберёт. Теперь они могут вместе читать книги в библиотеке или молча смотреть на звёзды где-то посреди леса.       Теперь их любовь всегда с ними, всегда рядом. В один момент — жаркая и горячая, в другой — нежная и пушистая. Но это их любовь. Любовь вампира и кумихо. Те существа, которые враждовали с самого начала своего зарождения, сейчас греют и дополняют друг друга. Это даже иронично. Благо, и Джисону, и Минхо на это плевать.       — Ненавижу тебя каждой клеточкой своего тела, — шепчет лисёнок с девятью тёмно-рыжими хвостиками.       — Ненавижу тебя каждой фиброй своей души, — отвечает таким же шёпотом клыкастая нечисть.