Фонарики

Легенды гласят, что нечисть может приходить в наш мир на Хэллоуин. Потому дети наряжаются во все эти жуткие костюмы - так нечисть принимает их за своих. Подобные поверья существуют у разных народов, и невозможно отследить, с чего всё это началось. Так невозможно и узнать с точностью, как появились "фонари Джека", светящиеся тыквы с жуткими гримасами. Они не гаснут всю ночь, стоят на улицах, будто что-то поддерживает в них эту недолговечную жизнь. С наступлением утра они умирают. Той ночью мне на своём примере довелось узнать, что за силой обладают эти фонари. Мы с друзьями были мумиями. Будучи мелкими, мы надеялись, что групповые выступления позволят нам получить самый большой улов. Родители без опаски отпустили всю нашу шайку из двух девочек и трёх парней бродить по домам в нашем небольшом, тихом городке. Несмотря на то, что город был действительно маленьким, нам часто рассказывали о нём истории. Ему было уже больше сотни лет, о чём свидетельствовали даты на городском кладбище, где я бывала только пару раз до той ночи и ни разу после неё. Быстро стемнело, и мы вышли на охоту. Громкие возгласы раздались по всей округе. Двое из моих друзей как обычно что-то не поделили, хоть у нас и не было пока не одной конфетки. Из-за чего вообще можно драться? Я, как самая смелая, постучала в дверь. Как только она открылась, мы сыграли небольшую сценку, закончившуюся привычной пугалкой. "Сладость или гадость!" - пять голосов в унисон, пять пар счастливых больших глаз. Наши корзинки пополняются и мы идём к следующему дому, чтобы повторить это дефиле. Других детей нет. Я замечаю это, и друг оглядываясь, отвечает, что они скорее всего пошли на другие улицы, зная о нашем слишком гениальном плане по сбору конфет. Мы засмеялись, тут же забывая о нахлынувшем на секунду страхе. Идя по улице, мы приближались к злополучному кладбищу. Корзинки всё тяжелели, так что мы планировали скоро возвращаться домой на нашу личную вечеринку! Родители разрешили нам не спать всю ночь! Такая радость для детей. Мы постучали в дверь дома, стоявшего напротив кладбища. Мы знали, что там жила обычная семья, но ничего подробного. Однако в доме было тихо, как и вокруг нас. Только завывала одна из тыкв. Знаете, когда ветер дует через горлышко бутылки? Этот звук... Он был словно гипноз. Мы обернулись, услышав смешную песенку про Хэллоуин. Решив, что это другие ребята, мы захотели похвастаться добычей, так что без страха пошли в сторону кладбища. Задумываясь сейчас, мне кажется, что уже тогда я не слышала наши шаги, но возможно это лишь искажение... Но я отчётливо помню вой тыкв и треск огня. Стилизованный костёр стоял в центре кладбища, рядом со статуей ангела. Её правая рука была протянута вперёд, тело наклонилось в ту же сторону, а платье струилось. Всё это, конечно же, было каменным, но складки на платье передвигались. Был ли это отблеск свечей через разные отверстия в тыквах? На её руку кто-то поставил одну из тыкв. Слыша вдруг слишком много звуков, я хочу кричать и бежать, оборачиваюсь, но не могу найти друзей. Только эти страшные тыквы. Пение тоже здесь, вокруг, всюду... Мурашки по коже от воспоминаний. У меня начала болеть голова, и я зажмурилась, закрыла уши. Звуки стали тише, но теперь я слышала шёпот. Голоса говорили на разных языках. Подумав, что вокруг меня люди, я открыла глаза. Следующее ощущение я так и не могла объяснить. Я была статуей и чувствовала себя далеко не в безопасности. Я была тыквой, и казалось, что я заперта в маленькой клетке, где лишь узкие окошки позволяют видеть округу. Я была свечой? Будучи ещё и ангелом, я видела тыкву-себя. И будучи чем-то в воздухе, я видела всё. Видела, как души моих друзей дрожали внутри тыкв. Видела много полупрозрачных фигур в чёрных балахонах. Язык, на котором они говорили, я не понимала. Из-за них я не была в безопасности! Надо уходить! Что со мной? Отпустите! Глаза были сухими, и я не могла плакать. Я осознала, что не могу пошевелиться. Моя душа трепетала, но тело было из камня. И никакие иллюзии теперь не заставляли полы платья двигаться от ветра. Я здесь из-за этих людей? Может попросить помощи? Ну нет, они злые, я знаю, я знаю! Сердце сходило с ума, я сорвала голос, крича в пустоту. Люди, читающие свои мантры вокруг статуи всё равно меня не слышали. Быть статуей было больно. Каждая царапинка колола, впивалась в меня когтями, отравляла кровь. Сердце стало биться медленнее. Я постаралась испугаться снова, ведь пульс в ушах создавал хоть немного жизни. Но это увы не работало. Кровь стала каменной и перестала двигаться. Шёпот безумных теней-призраков вокруг меня я всё ещё слышала. Хоть теперь и не могла повернуть глаза и посмотреть. Всё, на что я смотрела - моя душа в моей же руке, танцующая предсмертный танец, как будто огонёк свечи. "Сердце тьмой; Душу холодом; Солнце смертью; Камень волей; Воду силой; Огонь синевой; Правду ложью..." Их слова не имели смысла, хоть каким-то образом я их и понимала теперь. Они повторяли эти и другие строки, будто голоса в голове, существующие только для того, чтобы свести с ума. Это длилось, казалось, вечность. Моя голова болела и кружилась. Не будь Я статуей, упала бы. Я не знаю, когда потеряла от этого сознание. Очнувшись, я нашла себя обнимающей статую. Ангел не выглядел, как существо, несущее правду и свет божий. Был ли этот ангел плохим, или просто бесы игрались с его образом. Я посмотрела на её ноги, чтобы убедиться, что они не являются копытами. Это были не копыта. Солнце уже встало. Вместо пения или шёпота я теперь слышала крики взрослых. Через ощущение ваты в ушах я не могла различить ни слова. Будто кто-то забрал у меня способность понимать людей. Мои друзья тоже приходили с себя. Падали тыквы, которые каким-то образом стояли на них, пока они дремали на земле. Ударяясь о землю, негорящие фонари разбивались о землю на многие кусочки, хотя не падали достаточно высоко. Фонарики, запершие души моих друзей разбились и я посмотрела на руку статуи. Там был ещё мой. Последний. В ужасе я смахнула его, и тут же расслышала моё имя, произнесённое голосом папы. И имена других ребят. Они услышали тоже, но никто из нас не мог кричать. Будто мы уже делали это всю ночь и охрипли, будто мы могли кричать тогда... Переглянувшись и взявшись за руки, чтобы не потерять никого, мы пошли на голоса. В город, в безопасность. На земле под тыквами лежали другие дети. Но мы боялись отпускать руки, мы покажем взрослым, где их искать, потом. Мы ступили на твёрдую, асфальтированную землю, и я попала в объятия отца, наконец способная плакать. Я что-то потеряла тогда. Но до сих пор не знаю, что.