Его любимая девочка

— Ты в этом зеленом парике похож на лягушку, — заявил Андрей и прищурился. Я даже глазом не моргнул, когда увидел его крупную фигуру в дверях. Как обычно — одет в три слоя, как будто прячется: рубашка, серый джемпер, легкая куртка. Мне пацаны еще полчаса назад сказали, что на утренний сеанс квеста пришел “этот мой”, так что… Морду не набьет — и хорошо. Не, если набьет — тоже неплохо. Хуже, если потребует назад все свои подарки: цепочку и кольцо. Они мне дороги. Я пошевелился, разминая затекшие плечи. Сложновато сидеть неподвижно, изображая из себя плененную хозяйку болот, когда я весь обмотан золотыми цепями, шея отваливается от тяжелого зеленоволосого парика, глаза — от накладных ресниц и желтых линз, а одет я в полупрозрачную и мокрую белую хламиду. “Что за херня? — спросил я, когда увидел все это обмундирование. — У нас же хоррор-квесты! Или вы мне в вебкам предлагаете поработать?” “Когда хоррору мешала обнаженка?” — философски спросил Мих, затягиваясь. Возражать я не посмел. Он-то на режиссерском учился, ему виднее. Может, мне тоже надо было на режиссуру идти, сидел бы сейчас как Мих, возле экрана в уютном кресле, а не во влажной (“Это концепция, Колян!”) хуйне на голое, не считая скрывающее член белье, тело. Квеструм “Лукоморье” — к вашим услугам! Не перепутайте только с борделем. — А ты похож на хуйло, хоть с париком хоть без парика, — ответил я, глядя на Андрея. “Коля, еб твою мать! — тут же прозвучало в наушнике. — Уволю!” Да бля. Там же сегодня Геннадий Петрович пришел с проверкой, директор нашего “Лукоморья”. Мировой так-то мужик. И платит хорошо. Но вот сегодня вообще не в тему! Потому что Андрей, от которого я последний месяц успешно прятался, явно решил достать меня там, где я точно буду — в замке Кощея. В смысле, на работе, на хоррор-квесте. — Ты пришел! — дрожащим женским голосом вернулся я в роль, и тут свет по плану погас. Зашумела дым-машина, из колонок, заглушая ее, раздался гром. Несколько раз мигнула зеленая подсветка, из шкафа справа вывалилось закрепленное на тросах чучело безвременно почившего кота Баюна, потому что квест был на основе русских сказок, а Мих любил серьезный подход и глубокое искусство. Обычно в этот момент участники квеста начинали кричать, потому что чучело вываливалось так, чтобы немного обрызгать их “болотной” водой. Но Андрей не впечатлился. Полностью игнорируя чучело, которое мы ласково называли Толиком, темноту, дым и злобный хохот, он подошел ко мне и встряхнул за плечи. Руки у него были теплыми, как обычно, правда, в этот раз ни фига не ласковыми. — Ты, мать твою! — рявкнул он. — Ничего объяснить не хочешь? А? Гандона кусок! — Освободи меня, — не выходя из роли, томно прошептал я. — Кощей забрал мои силы… Он держит меня в плену… Вообще-то обычно до меня никто не дотрагивался. До этого этапа квеста игроки доходили уже порядком напуганными, так что руки куда не надо не тянули. “Что у вас там происходит, Колян? — спросили в наушнике. — Помощь нужна?” Я показал два пальца в сторону висящей под потолком камеры: не нужна, мол, разберусь. Из-за Андрея, который прижимался ко мне, сердце готово было выпрыгнуть из груди. И хотелось совсем не драться. Стало жарко, даже в мокрой хламиде. Андрей был крупным, сильным, немного напоминающим мишку — в общем, моим типажом на сто процентов, хотя я до встречи с Андреем вообще не подозревал, что у меня есть типаж среди мужиков — Вот ты и явился, — зазвучал отовсюду сразу потусторонний голос. — Через пять минут хозяйка болота умрет — а я буду жить вечно! У тебя ничего не вышло! Снова злобный хохот, мигание света, темнота, сквозняк по полу и прочие милые причуды хоррор-квестов, которые обычно пугают до усрачки участников. — Убери руки, — прошипел я, пытаясь отпихнуть Андрея. Для этого пришлось положить руки ему на пояс (похудел? явно стал меньше с тех пор, как я щупал его в последний раз), и мозги тут же закоротило от воспоминаний. Захотелось обниматься, так что я уже громче выдал тонким с придыханием голосом хозяйки болот: — Быстрее! У меня мало времени… Там же Геннадий Петрович на все это безобразие смотрит. И не объяснишь же, что тут особый случай. — Ты охуел? — рявкнул Андрей, который явно не собирался входить в положение. — Извиниться не хочешь? — Смерть Кощея на конце иглы… — громко простонал я, а потом шепотом рявкнул: — За что мне извиняться? За то, что ты хуев боишься? Сам виноват! Нечего было руки тянуть ниже пояса, я приличная девушка! — Уже громче я взвыл: — А игла та в яйце!.. Вам придется сунуть руки в слизь, чтобы добыть это яйцо, но это уже — другая комната и другой актер по имени Иван, который по иронии играет Кощея. А мое дело маленькое, сидеть в цепях, сверкать сосками и бедрами. Бритыми. — Мы встречались! — возмутился Иван. — Три месяца! Я… Ты… Ты вообще собирался сказать, что ты мужик?! Собирался! Дня три не мог подождать что ли?! — Помоги мне… — продолжая изображать из себя хозяйку болот и конченую мразь, взмолился я. *** Потому что… мы и правда встречались. Три месяца. Три месяца я изображал из себя девушку — и это было лучшее время в моей жизни. Ну, не то чтобы я всегда мечтал быть девушкой. Ну, то есть мечтал, конечно. А еще священником, Индианой Джонсом, Человеком-пауком и кассиром. Последнее уже сбылось, когда меня на первом курсе взяли в массовку сериала про ментов и разрешили сказать сакраментальное “Галя, у нас отмена!”. С Андреем мы познакомились на хоррор-квесте, куда я год назад устроился работать хозяйкой болот (а также призраком, заключенным, зомби, Алисой из Страны Чудес и еще по мелочи). — Семь железных хлебов тебе предстоит сгрызть, семь пар железных сапогов истоптать! — с придыханием декламировал я, но Андрей моими актерскими способностями не впечатлился. Месяца четыре назад он с друзьями пришел на квест “Хранительница болот”. Это была придумка Миха, хоррор на основе сказки “Царевна-лягушка”. Пользовалось успехом, на удивление, но Мих вообще был большой талант. В роли хранительницы болот по-хорошему, должна была быть девушка, но — зачем нанимать девушку, если есть я? — Хватит нести херню! — рявкнул Андрей. — Ты что, думал, я тебя не найду? Не приду сюда к вам? — Там, — драматично теряя сознание, прохрипел я, указывая на стену. — Там… Вообще-то тут должен был быть еще мрачный стишок, но его я никак не мог вспомнить. Потому что Андрей тряс меня, полуголого (концепт!) за плечи, прижимался всем телом, и это как-то… не располагало к чтению стихов. Зато располагало к тому, что хотелось уткнуться ему носом в плечо и дышать-дышать-дышать. Инстинкт, как у собаки Павлова: если Андрей тискает — то можно расслабиться, то сейчас будет кайфово. Но сейчас, конечно, все по-другому было. Мы с Андреем познакомились после квеста. На той части игры, где актеры выходят к участникам, общаются и фоткаются со всеми желающими. Я тогда умирал от голода, потому что в тот день с утра был на парах по сценическому движению, потом на квесте, а с утра успел съесть только упаковку доширака. Когда все желающие наконец нафоткались с хозяйкой болот в полном порнушном обмундировании, я незаметно поправил член в утягивающем белье и настроился наконец уматывать в “гримерку”, а оттуда — обратно домой, в старую квартиру с ковром на стене и протершимся линолеумом на полу, которая досталась мне от бабушки. Этот момент жизни сразу в двух мирах, реальном и выдуманном, был моим любимым во всем актерстве, хотя каждый раз немного грустным, даже если речь шла о порнушном хоррор-квесте. — Ты хорошо играла, — раздался у меня за спиной хриплый мужской голос. Обернувшись (член я поправлял, загадочно глядя в угол), я увидел высокого симпатичного парня в очках, одного из игроков. Светлые волосы, широкие плечи, красивое лицо. Коренастый, даже немного полноватый, глаза голубые, одет в брюки, рубашку и бежевый джемпер. Из-за линз я видел все немного нечетко, но этого парня заценил. Красивый и такой, фактурный. Не сбивающая с ног киношная красота, а спокойная, уютная. — Спасибо, — хмыкнул я. Иллюзий по поводу себя как актера я не питал, но было приятно. Парень тем временем смотрел на меня каким-то завороженным взглядом. — Я Андрей. — Нина, — ответил я. Ну да, я мудак. Возможно. Но после того, как я весь день слушал от преподавателя по сценическому движению, какая я бездарность и что меня не возьмут даже Дедом Морозом на утренник, — хотелось немного спиздеть и удостовериться, что я хоть девушку смогу сыграть. — Хочешь сегодня где-нибудь поужинаем? — выпалил Андрей, как будто только-только вышел с тренинга по пикапу и не хотел терять ни минуты. — Ты сейчас свободна? Ничего себе он смелый! Я выпал в осадок, заморгал — взгляд Андрея стал еще более завороженным, из-за накладных ресниц, наверное, — а потом кивнул. Ну… ну да, я мудак. Но не так-то просто сказать мужику, который смотрит на меня, как на торт и хочет покормить, что-то типо: “Сорян, брат, ошибочка вышла”. “Колян, ты охуел?” — спросил у меня в наушнике голос Миха. Вот мог бы и понять хрупкую неуверенную в себе творческую натуру! Хрупкую, неуверенную в себе и голодную. В общем, мы с Андреем через час встретились и поехали на свидание. Зеленый парик хозяйки болот я сменил на светлый парик Алисы из Страны Чудес, который смотрелся весьма натурально, и платье у нее же спиздил. Если без передника — вполне себе модно-молодежно получается, особенно с моими собственными стоптанными конверсами и старой косухой. Я собирался пожрать на халяву и воспользоваться всеми бонусами, которые отсыпает мне внезапный женский гендер. Но Андрей оказался… Андреем. Очень живым, настоящим и искренним. Он немного нервничал и стеснялся заказывать десерт: почему-то был уверен, что ему “хватит”, хотя у меня от вида его широких плеч и мягкой фигуры в мозгах коротило что-то очень гейское, чего я раньше не особо-то в себе замечал. Я списал это на то, что слишком уж вжился в роль одинокой девушки Нины. Андрею было двадцать пять, он работал юристом и был весь такой… ну вот если кто дрочит на юристов — представляет себе кого-то вроде Андрея. Рубашка, джемпер, портфель, брюки, очки в тяжелой оправе, мягкая улыбка, голос такой уверенный. Мне кажется, во мне разблокировался внутренний гей во время нашего, прости господи, свидания. А что такого? Мечтать же никто не запретит. Мы поели в ресторане, где я старательно изображал из себя девушку и гордился тем, что смог впихнуть в Андрея десерт, а потом разошлись. Не такой уж бездарный я актер, мужика во мне Андрей не заподозрил. (“Дебил ты, Колян”, — в ответ на мой рассказ заявил Мих.) Еще больше я преисполнился ощущения собственной гениальности, когда Андрей меня позвал на второе свидание. И на третье. И вот… Ну я собирался сказать, честно. Но с каждым свиданием было как-то все более неловко. А потом Андрей полез ко мне целоваться, начал намекать на секс — и я строил из себя святую невинность, тихо млел и не давал Андрею щупать меня под юбкой. Я себе назначил срок, что скажу ему про все. Ну, или просто брошу его. Вот на годовщину, на три месяца с даты первого свидания. Ну и… а потом как-то увлекся, пока мы у него в машине сосались. А че вот он такой охуенный, а?.. Нежный, сильный, мускулистый, но одновременно мягкий, как мишка, и очень спокойный. А я натура творческая, ветреная. В общем, во время нашей последней встречи я увлекся, и Андрей у меня все нащупал, пока я кайфовал под его руками. Охуел, естественно, ну а я — а что я? Я свалил, пока он мне не дал мне по морде. Не люблю, когда мне дают по морде, она у меня рабочий инструмент. — Смерть Кощея… — простонал я. — На конце иглы… — Я тебе сейчас эту иглу по самые гланды запихаю, — пообещал Андрей. — В глаза мне смотри, козлина. — Не могу, — томно выдохнул я, — я слабею… Мои силы истощаются… смерть Кощея… В этот момент зеленоватый свет, заливающий комнату, погас, дверь справа открылась, и в облаке белого света появилась фигура Кащея с бензопилой. Бутафорская бензопила взвизгнула. Потому что… В общем, это вопросы к Миху и его творческой задумке. Он считал, что бензопилой хоррор-квест не испортишь, даже если он по “Царевне-лягушке”. “Бензопила — это классика, Колян!” — говорил Мих. В этот момент за спиной Андрея открылась еще одна дверь. “Ключ ему дай!” — рявкнул мне в ухо Мих. И, по-хорошему, я должен был выдать подсказку, Андрей — схватить спрятанный в стене ключ и сбежать от Кащея с бензопилой. — Хуйни не неси, — произнес Андрей мне в лицо. — Я тебя, сука, русским языком, спрашиваю — что это было? Ты на хуя из себя это все изображал? Думал, я тебя тут не найду? — Пришел все-таки… — пробасил Кощей имровизированную реплику и выключил бензопилу. — Не мешайте, — отмахнулся от него Андрей, продолжая цепляться в меня, как сказочный Кащей в свои яйца. Яйцо. “Пизда”, — резюмировал Мих в моем наушнике. — Ну?! — Да я… — Да ты! Удавлю на хер! — Э, — растерялся Кощей. Сценарий квеста шел по по пизде. — Да… — Весело было? Говори давай! На хрен тебе это надо было? Снимал? Выкладывал куда-то? Я Андрея никогда таким злым не видел. До этого он всегда был добрым, нежным и терпеливым с целомудренной стеснительной Ниной. Будь я на ее месте — давно бы дал такому охуенному Андрею во все места. — Я что, совсем урод? — возмутился я. Именно этот момент Мих выбрал, чтобы скинуть нам на голову еще одно закрепленное на тросах чучело — дополнительное развлечение для тех игроков, кто недостаточно испугался. Андрей ругнулся и прикрыл меня собой от пыли и попахивающих реальным болотом брызг. Ну вот… опять. Вот поэтому я и не говорил ничего: я на такого Андрея и на его заботу подсел, как на наркоту. Нет, я тоже совсем уж жабой не был. Готовить научился. Пироги пек, когда он к себе приглашал. Один раз дырку ему в носке зашил. Даже отмазался, когда он меня решил с друзьями познакомить. Ну, чтобы потом как-то уж слишком неловко не было. Но он был такой чудесный. Мне до сих пор вспоминалось, как мы валялись у него на диване, голова Андрея — у меня на коленях (подальше от члена), а я гладил его по волосам. Вокруг — осень, хмарь, в универе становится все яснее, какая я бездарность, ни на какие роли не берут, ни в кино, ни в театре, ни в рекламе, а тут — хорошо, хоть я и — Нина. А потом Андрей полез ко мне целоваться — и стало совсем, невыразимо просто классно. Ну как от такого отказаться? Вот я и не смог. Собирался, правда! Но Андрей с меня лягушачью шкурку содрал раньше, я ничего не успел придумать. Правда, под ней оказался член, а не царевна. Сюрприз. — Остановите квест, — рявкнул Андрей, выпрямляясь. — Дай-ка мне бензопилу. Блядь. Я отшатнулся, упал на спину вместе со стулом, а потом попытался отползти. Квест остановили, вспыхнул свет, Иван-Кощей выступил вперед и закрыл меня от Андрея. Да, коллеги были в курсе моего идиотизма, так что быстро сориентировались. Правда, что сказать Геннадию Петровичу, который все это видел, было пока не ясно. *** В “гримерке”, подсобном помещении с чемоданом грима и вешалкой, я сидел напротив зеркала, рассматривая себя. Желтые линзы, подводка, слой штукатурки на лице, тяжелый зеленый парик, полупрозрачное влажное платье в пол, открывающее соски, под ним — телесного цвета утягивающее белье, чтобы не было видно член. Вполне себе хозяйка болот, неудивительно, что Андрей перепутал. Андрей, Мих и Степан Георгиевич что-то решали на ресепшене. В углу лежал манекен без руки, который скоро станет таинственным призраком хозяйки поместья, одним из двух. Вторым — буду я. Надо забирать документы из универа. Какой из меня актер? Я потянулся к ресницам, когда дверь открылась. Андрей. Я замер, наши взгляды встретились в зеркале. — А бензопила где? — ляпнул я. Обычным своим голосом, он у меня низкий, даже чересчур низкий, почти бас. Глаза Андрея расширились. — Вот ты гандон! Ну… да. Андрей сначала сжал кулаки, потом покачал головой и поморщился, как будто от отвращения. Красивый. Светлые волосы (мягкие, я помнил!), голубые глаза, серый джемпер и брюки. Очки. Очень обнимательная широкоплечая фигура. Запах — я его не чувствовал, а жаль. Очень хотелось. А еще Андрей очевидно ощущал себя не в своей тарелке. Он вообще был довольно застенчивым, как я понял за три месяца наших отношений (его отношений с Ниной). Мне очень хотелось как-то ему показать, какой он классный, что ему совсем нечего стесняться. Но сейчас он очевидно смог взять себя в руки, потому что выражение лица изменилось, голос зазвучал спокойно и неприязненно: — Окей. Давай по-взрослому. Ты видео-блог снимал? Куда-то выкладывал? — Нет. Андрей зло дернул головой. — А зачем тогда? Давай, говори, у меня нет времени с тобой тут возиться до вечера. Давай все решим и разойдемся. Я разозлился. — Ты помнишь вообще, что это ты ко мне подкатил? — Я перепутал! В этих твоих… — взгляд Андрея слегка поплыл, когда ощупал мою фигуру. Он немного покраснел. Ну вот как можно быть таким… ну вот таким! Мне до него вообще мужики не нравились. А тут вдруг… переклинило. — Ну твои проблемы, смотреть надо было внимательнее, — откликнулся я, возвращаясь к зеркалу. — А тебе это на хер все было? Я посмотрел на него. — Хотелось. Он продолжал сверлить меня взглядом, и я не выдержал: — Да что? Ну хотелось. Когда меня еще кто по рестикам поводит, на машине покатает и кольцо подарит? Андрей посмотрел на меня со смесью отвращения, брезгливости и обиды, и я слегка придушил внутреннюю скотину. Потому что кольцо, как и цепочка, было совсем не дорогим, а потому каким-то еще более ценным что ли. И потому что Андрей правда был хорошим и сдувал с Нины пылинки. — Слушай, я собирался сказать, но все как-то… Тупо вышло, я думал… один раз приколоться, пожрать за твой счет, окей, — и все. А потом все как-то далеко зашло, и говорить как-то… ну вот как такое скажешь? Бросить тебя тоже не мог — вот за что? Ты ж охуенный. Лучше всех. И… я подсел. Влюбился. В общем, вот прости, а? Я тебе… возмещу как-нибудь. Деньги в смысле. Я сжал переносицу, думая, что этот момент буду использовать, если мне вдруг придется играть разбитое к чертям сердце, когда за спиной зазвучали шаги. Все-таки даст по морде. И где Иван с бензопилой, когда он так нужен? Встав, я оказался лицом к лицу с Андреем, мы были почти одного роста, хотя он — крупнее, мягче, даже с наметившимся животом. Андрей стеснялся, а мне было так кайфово его тискать. И пах он очень вкусно. За те три месяца, что мы были вместе, мой внутренний гей окончательно поднял голову, расправил крылья и решил, что он остается. Особенно если рядом — Андрей. Я думал, что я — дебила кусок, и поступление в театральный еще не главная моя глупость. — Ты похож на лягушку в этом парике, — сказал он. Я уже знал, что пригласить “Нину” на свидание он решился в самом деле после тренинга по повышению самооценки или вроде того. А вообще Андрей был очень стеснительным и переживал из-за своего тела. Дурак. Все его тело целиком — было самой привлекательной на свете вещью. У меня была тысяча и одна фантазия, что я бы с ним сделал на месте Нины. — Так в том и задумка, — ответил я. — И на хрен тебе это надо было? — Хотелось. Андрей опять дернулся, а потом, настороженно меня разглядывая, подался вперед и меня поцеловал. Это было неожиданно, учитывая, что я ожидал удара кулаком по морде. Я замер, приоткрыв рот. Что он дальше делать будет? Я в первый раз с ним целовался. То, что было до этого — другое. Там я был “Нина”, а это все равно что в театре, в кино или на занятиях целоваться. Не собой. Сейчас все было по-настоящему. Андрей отстранился. — Охуеть. Это ты. И ты — мужик. — Ну… Андрей оттеснил меня к стене, обхватил двумя руками талию, уставился в лицо. Потянул вниз парик, я хотел возмутиться, потому что — волосы же растреплет, но потом стало по фигу. — Ты ч… — выдохнул я. — Заткнись. Ладно. Меня всего пробрало дрожью. Он положил ладонь мне между ног, сжал и отстранился, растерянно хмурясь. — А… — Это белье такое, — объяснил я охрипшим голосом. Я не то чтобы был совсем гладким внизу, но, если не присматриваться — ни за что не скажешь, что у меня есть член. Утягивающее белье становилось с каждой секундой все более утягивающим. В прошлый раз Андрей тоже нащупал мои причиндалы в полной боевой готовности. Я потом дрочил на то, как он меня трогает, как будто он не съебался тогда в ужасе, а продолжил меня гладить. Плакал и дрочил, ага. Андрей пялился на меня. Ну да, я же без парика. Вместо длинных волос, к которым Андрей привык, короткий темный ежик. Зато — полный боевой раскрас. Макияж, линзы, ресницы. — Ты мужик, — выпалил он, глядя на меня огромными глазами. — Типа того. — Охуеть. Я молчал, Андрей продолжил: — Тебя как зовут хоть? — Колян, — от волнения голос упал еще ниже. Андрей отшатнулся, но не тут-то было. Я решил, что терять мне уже нечего, так что схватил его за руку, толкнул к стене, по пути пнув ногой манекен, будущую хозяйку поместья, дернул на себя Андрея и поцеловал. Я его пиздец как хотел поцеловать. Еще хоть разочек. Чтобы собой, не Ниной. — Ты такой охуенный! — прошептал я ему в губы. — Самый, самый! Слов нет, как я в тебя втрескался, просто слов нет! Я обхватил руками его лицо, вжался стояком, который грозил порвать утягивающее белье к чертям, в его член. Как я скучал. Андрей был теплым, вкусно пах самим собой и немного — болотом (авторская вонючая разработка Миха специально для квеста). Он вроде пытался трепыхаться, но я не обращал на это внимания, прижимаясь теснее. Сейчас-сейчас, не так уж у меня много времени до того, как Андрей придет в себя окончательно и точно мне врежет. Оторвав одну рук от его лица, я полез ладонью под его джемпер, сжал его живот, погладил. Джекпот! Андрей тихо недовольно застонал, но ему бы стоило приложить больше усилий, чтобы меня остановить. Да, я фетишист, мне очень нравилось все: и Андрей, и его живот. Надо было натрогаться, надышаться и нацеловаться, пока он не ушел. Раз уж представилась возможность. Так, теперь перейдем к члену… Андрей дернулся, когда я сжал его через штаны, и я на всякий случай сильнее прижал его к стене, поцеловал с языком, чтобы еще хоть какое-то время он не мог вырваться. Мне столько хотелось с ним сделать! И вообще, Андрей, мальчики, девочки — какая в жопу разница? А? Может, все-таки… Вряд ли мне так повезет. Я ж не Леха с нашего курса, которого увидели случайно на отчетном спектакле и пригласили на главную роль в сериал на “Россия-1”. Я тот самый, который месяцами ходит по кастингам и не получает ролей со словами, хотя честно учится, репетирует, делает упражнения, следит за весом, мордой лица и… Видимо, актерский успех и талант — в чем-то другом. Меня накрывало. Больше не надо было играть стеснительную девушку Нину, можно было целоваться, кусать, гладить, сжимать и не делать вид, что я слабее физически. — Ты… Ст… — Андрей попытался меня отпихнуть, но как-то без энтузиазма, аккуратно, как будто не собирался вот прямо сейчас бить, так что я решил не обращать внимания. Сейчас. Вот честно, сейчас. Звук открывшейся двери я не услышал, зато услышал: — Во дает. Отрвавшись от Андрея, я увидел Миха и Ивана, все еще в серебристых доспехах Кощея. При ярком свете смотрелись они жалко, а вот на квесте, в полумраке, — поражали великолепием. — Мы думали, они тут друг друга убивают, а эти… — Мих махнул рукой и отвернулся, потянув за собой Ивана. — А че мы за него должны с Геннадием Петровичем объясняться? — возмутился Иван. — Где моя бензопила? Ответа Миха из-за закрытой двери я не услышал. Тяжело дыша, я перевел взгляд на Андрея, об которого только что терся, как ошалевшая псина. — Ты мужик, — повторил Андрей. Даже утягивающее белье уже не могло это скрыть. Андрей был растрепанный и растерянный. Выпускать его из рук не хотелось до одурения, но я наконец-то смог отшатнуться. Что я натворил вообще? — Прости! Никакого ответа. — Я нормальный! И… — Накинулся на тебя только что, как маньяк. — Я могу… Слушай, я так-то актер… Могу Нину, могу Алису в Стране Чудес, могу хозяйку болот… — затараторил я. Я хорошая партия, правда! И печь уже научился, и штопать, и по голове тебя гладить, и друзьям твоим понравлюсь: ты только скажи, кого, я для них сыграю. *** Через несколько дней Андрей позвонил в дверь моей квартиры. Вытерев вспотевшие руки о штаны, я пошел открывать. Без грима, без парика и без платья — в спортивных штанах и толстовке. Очевидно мужик, который до прихода Андрея успел трижды подрочить, сделать с десяток упражнений на дикцию, чтобы отвлечься, и снова подрочить. Ну и поплакать еще. А еще успел надеть подарки Андрея, цепочку и кольцо, а потом снять. Снова надеть и снова снять. Пирог испечь, его любимый. Заклеить старые окна, чтобы не сквозило: ноябрь все-таки! Хотелось, чтобы Андрею было тепло. А еще я успел раз десять подумать, какой я конченый. Накинулся на него как… как блядь, абьюзер последний. Как собака голодная. Надо ж было спросить, он же у меня спрашивал, можно ли поцеловать! Но я как-то… решил, что все равно по морде получать, так что поводом больше — поводом меньше. А про Андрея и про то, что он чувствует, — не подумал. Ну, я мудак. Теперь уже по всем пунктам. Такому хорошему Андрею со мной точно не по пути, как он только согласился… согласился… Андрей стоял на пороге. В руках — торт, конечно. Нина их любила. Андрей их тоже любил, но почему-то считал, что ему надо есть меньше. Я был с ним категорически не согласен, фигура Андрея была совершенно идеальной, на мой вкус. Особенно живот, которого он стеснялся совершенно зря. Когда Андрей меня увидел, глаза у него стали круглыми. Передумал. Сообразил, что ему такое не нужно. Сердце рухнуло в пятки. — Колян. — Я протянул руку и спросил басовитым от волнения голосом: — Зайдешь? Пожалуйста, давай ты зайдешь! У меня парик зеленый тут есть! И платье. И презервативы. И я буду хорошим, честно. Андрей пожал мне руку, задумчиво глядя на меня, а потом улыбнулся, одной из тех улыбок, которые я обожал, робкой и очень солнечной. — Все равно холодные. Как у лягушки. Прикосновение было мягким и ласковым, как раньше. Это что, он мне еще шанс дает? Да? Да?! Я почувствовал себя как царевна-лягушка, которая увидела в своем болоте стрелу царского сынули и сообразила, что сорвала в этой жизни джекпот. Несколько секунд я смотрел на Андрея, потом крайне аккуратно затащил внутрь квартиры и захлопнул дверь.