Праздничный пирог

Сережа не любит свои дни рождения, в детском доме, в целом, все праздники серые и скучные. В этот день он особенно хорошо прячется, и если воспитатели давно махнули на это рукой – «Мальчик не от мира сего, что с него взять?», то Олега такой расклад вещей категорически не устраивает. После уроков Волков исчезает, и Разумовский даже не успевает предложить ему посидеть на школьной площадке, относительной чистой и, самое важное, новой. Сережа взял новую книгу в библиотеке про своих любимых художников, и уж очень хотел поделиться с Олегом впечатления, но тому, кажется, интереснее был футбол, или то, во что там мальчишки сегодня играют? — Серый! - летит знакомый голос ему в спину, когда Сережа уже шагает по дорожке и размышляет о несправедливости этого мира. — Ты куда так рванул? Я тебе кричу-кричу. Олежа улыбается, счастливый, в распахнутой куртке, а на улице холодно, пусть и старый телевизор в игровой вещал о потеплении. Сережа всегда думает – почему Олег с ним дружит? Он бы легко нашел язык с другими, он даже со старшаками разговаривает, в глазах рыжеволосого это большой авторитет, да и остальных ребят тоже, может из-за этого к ним больше не лезут? Нет, Разумовский благодарен ему за то, что его теперь не бьют, но ему каждый раз страшно, что Олег уйдет. Сережа побоев не боится, он к ним давно привык, ведь жил как-то до Олега, но терять единственного друга не хочется. — А? – Сережа опускает голову, утирая нос рукавом. — Да я задумался просто. Олег по-взрослому хмыкает, так делает их физрук и охранник дядя Витя, и ко всему прочему любит добавлять «вот молодежь пошла». Олег так не делает, он хватает Сережу за руку и тянет к сторону площадки, спортивной, где они часто уроки прогуливают. — Олеж, что-то случилось? – Сережа кладет свой рюкзак на колени, пока Волков садится рядом и копается в своем. — Закрой глаза, - велит он серьезным голосом, Разумовский, пряча улыбку, послушно хлопает своими ресницами. Он слышит, как чиркает зажигалка, но запаха сигарет Сережа не чувствует, а значит Олег не притащил сигареты. — С днем рождения тебя, - начинает петь смущенный Олег. Сережа тут же распахивает глаза, мальчик перед ним держит в руках небольшое пирожное с ярко фиолетовой свечкой. Разумовский завороженно глядит на маленький язычок пламени. — Ты же помнишь, что надо загадать желание? – подает голос Олег. — А.. да, сейчас, - рыжеволосый снова жмурится. «Хочу, чтобы Олег всегда был со мной, и мы всегда-всегда были друзьями» - проноситься в мыслях Сережи, и он с удовольствием задувает праздничный огонек. — Спасибо, Олеж, - выдыхает Сережа, когда мальчик отдает ему пирожное. — Да ладно тебе, - Волков улыбается, явно довольный собой, что смог удивить Серего. — Где ты его взял? – интересуется Разумовский, пытаясь разломить пирожное пополам. — Купил, - улыбается Олег. Купил – непозволительная роскошь для детдомовских детей. Не располагая имуществом, и даже собственной одеждой-обувью, они были еще совсем малы, чтобы зарабатывать или сохранить ту малую часть денег, с которой попадают в детский дом, из личных сбережений. Личные сбережения старшие быстро делят на всех, почти как мушкетеры. Но здесь Волче не лукавит, пирожное и свечку он правда купил, на честно заработанные, помогал тете Варе, поварихе в детском доме, картошку чистить, на кухне убирать. Олегу мама на день рождения пекла торт сама, яркий, и чтобы много крема. Волков порывался приготовить торт, рецепт он помнил наизусть, с мамой на кухне он проводил не меньше времени, чем с мальчишками во дворе. Но к плите его бы точно никто не пустил, пришлось выкручиваться. — И зажигалку купил? – лукаво спрашивает рыжеволосый. — Украл, - вздыхает Олег. — Ну, я верну дяде Вите, обещаю. Сережа улыбается, протягивая ему половину праздничного десерта. — Зачем? Это же тебе, - качает головой Волков, он и так облизывался на это пирожное, пока прятал в рюкзаке. — Мама всегда говорила, что праздничным пирогом надо делится с самыми близкими, - он аккуратно вложил в его руку пирожное. — Вот я и делюсь с тобой. Олег улыбается, и слово близкий так приятно согревает, как горячий чай, думает он, проглотив свою долю чуть ли не одним махом. — Спасибо, Волче, - Сережа старательно пытается оттереть крем с рук носовым платком. — Это мой лучший день рождения! Волков вздыхает, были бы у него деньги на целый торт, было бы круче, когда они вырастут и переедут в свои квартиры, в мечтах Олега квартиры обязательно должны быть по соседству, чтобы ходить к друг другу, когда захочешь, даже ночью, потому что Серому кошмары часто снятся, вот тогда Олег приготовит ему торт. Большой, как мама учила. — Что ты загадал? – Олег подхватывает рюкзак Сережи, тяжелый, опять книжек в библиотеке набрал больше, чем можно было. — Нельзя говорить, а то не сбудется, - краснеет Разумовский и шагает вперед, сунув руки в карманы потертой куртки. Этот настоящий торт случается гораздо позднее. Уже после первой совместной квартиры, где денег с трудом хватало на хлеб и молоко, где на день рождения снова было покупное пирожное и первый неловкий поцелуй. Уже после фурора «Вместе» и командировок в горячие точки. Уже после пяти пуль и попыток снова жить вместе, бок о бок, друг с другом. Сережа просыпается не от будильника, а от того, что Олега нет рядом, его половина кровати пуста. Разумовский встает, послушно сует ноги в тапки и шаркает на кухню, издалека привлекая к себе внимания Волкова. Олег стоит к нему спиной, и даже не дергается на звук его шагов, от чего Сережа обиженно морщит нос. Разумовский зависает в дверях, любуется Волковым. Солнце играло в его волосах, чуть отросших, Волче уже пару недель бурчит, что надо бы записаться в парикмахерскую, широкоплечий и мускулистый, как рослый породистый жеребец. Сережа подбирается ближе, шагами лисицы и обвивает руками могучий торс. — Что? – с улыбкой спрашивает Олег, пока Сережа холодным носом водит по его шее. — Ты сбежал от меня, - замечает Разумовский. — В такой то день! — А какой сегодня день? – удивленно спрашивает Волков. Острые зубы осторожно прикусывают оставшийся после бурной ночи засос, и тут же проходится по нему языком, наслаждаясь горьким вкусом чужой кожи. — Эй, пиранья, - смеется Волков. — Что ты там вообще делаешь? – он, наконец-то, пытается заглянуть через плечо бывшего наемника. — Я всегда знал, что кухня твоя любовница. — Стареешь, Серый, раньше ты называл моей любовницей армию, - хмыкнул Олег. — Я просто горжусь, тем, что я твой самый постоянный любовник, - улыбается он и лезет пальцами в миску. — Крем? — Крем, - соглашается Волков. — Вкусно? — Да, - довольно произносит Сережа, облизывая палец. — Вообще-то я собирался украсить торт, - сдается Олег. — Ты испек торт? – шепчет Сережа. — Для меня? — Нет, для Леры, - улыбается Олег. — Она заслужила за столько месяцев работы с нами. Разумовский обиженно фыркает. — Я возвращаюсь в кровать, и делаю вид, что ничего не слышал о праздничном пироге. Лежа в их общей кровати на подушки Олега, Сережа думает, что желание, что он загадал много лет назад, сбылось, и поэтому, когда Олег входит с тортом и горящими свеча, Разумовский расплывается в улыбке. Торт – настоящий торт, а главное Олег – его Олег рядом, как и много лет назад.