A Little Bit

Мои колени по бокам твоих бёдер, и ты проникаешь своим языком в мой рот. Прижимаюсь ближе к себе, так словно ты испаришься, если я не сделаю этого. Твои волосы длинные и мягкие, приятно скользят под моими пальцами, и ты недовольно стонешь, когда я сжимаю хватку. — Чёрт, — выдыхаешь, отстраняясь. Возбуждение окутало нашу комнату и уже начало въедаться в стены и постеры на стене. Мои пальцы всё ещё вплетены в твои волосы, когда ты заводишь мою отросшую прядь за ухо. Я чувствую, как горит моё лицо, когда ты всматриваешься своими холодными голубыми в мои и не говоришь ни слова. — Что? — привычно грубо и нахмурившись бросаю я. Улыбаешься уголками губ, а после твои руки обвивают меня в тёплом объятии. Всё так невинно и словно в детстве, пока ты не решаешь прошептать мне на ухо: — Люблю тебя. Эти слова поднимают негодование из глубин моего тела и я, не понимая что делаю, отталкиваю тебя. Твои резко нахмурившиеся брови, выдёргивают меня из приятных чувств. Внутри начинает ныть старая рана, неприятно напоминающая о том, с чего началось всё это. Я пытаюсь увидеть что-то новое на полу нашей спальни, будто не вижу её каждый день. — Лиам, — твой голос пронизывает холодом. Я знаю, что должен сказать «люблю тебя» в ответ, но вместо этого я бегом спускаюсь по лестнице и растворяюсь в тёмных улицах Манчестера, дрожащими руками куря одну за одной. Я возвращаюсь домой ранним утром, пошатываясь, со слипающимися от травки глазами. Стараясь не грохнуться с лестницы ведущей на второй этаж, пытаюсь не думать о тебе. Ты всё ещё там в комнате? Ушёл к подружке, которую я терпеть не могу и о, да, ты об этом, блять знаешь? С виски в крови я будто телепортируюсь и сам не замечаю, как уже лежу в твоей кровати, пока ты пихаешь меня ногой и бормочишь что-то в духе «Съеби на свою кровать». Видя твоё недовольное лицо, я лишь хихикаю и устало прижимаюсь к тебе, закидывая ногу на твоё бедро. Будь что будет.

—

Я не хочу этого сейчас. Я бы предпочёл просто быть с тобой рядом и болтать о пустяках. Но увы, отказать тебе для меня непосильная задача. Холодный воздух с улицы, обдаёт мою голую кожу мурашками. Я нервно жую нижнюю губу. Ты осторожно раздвигаешь мои худые ноги и устраиваешься между ними. Тёплые губы прижимаются к моей шее, и я не сдерживаю тихого стона. — Лиам, мне нужно, чтобы ты расслабился, — снова сверлишь меня своими небесно-голубыми глазами, — хорошо? Я киваю, всё горло сдавило колючей проволокой и тяжело даже вздохнуть. Ты киваешь в ответ, и я ощущаю холодную смазку там. Пока ты делаешь со мной все необходимые приготовления, мне хочется забрать свои слова о согласии назад. Но уже поздно — твои пальцы уже во мне, и ты смазываешь свой член. Когда ты толкаешься мне ужасно больно. Я даже не понимаю больно от того, что в меня вгоняют или от того, что по всей моей груди разливается мерзкое чувство, что смешивается с возбуждением в пылающее огниво. В какой-то момент боль сходит на нет и в попытке отвлечься я забываюсь в своих мыслях. Твоё пыхтение и запах спирта оседают на моём лице липкой маской. Я отворачиваюсь, чтобы не видеть и не слышать тебя. Я думаю о первых месяцах после того, как мы сбежали от Томаса. О том как ты с толикой грусти рассматривал свои бледнеющие синяки в зеркале. И как счастливо ты выглядел год спустя. Счастливо ли? В те моменты, когда ты давал слабину и думал, что твои мысли открыты лишь тебе, я непонятно почему, но знал их. В один из дней, когда я хотел привычно напугать тебя, громко барабаня по окну кухни, что-то остановило меня и я всмотрелся в твоё лицо. От взгляда у меня пробило дрожью всё тело — тот самый стеклянный напуганный взгляд, который был у тебя после избиений отца. Нижняя губа была нещадно искусана и даже через мутноватое стекло я видел, как из неё сочилась кровь. Я заметил шевеление внизу. В свои почти-что-тринадцать я наслушался рассказов от парней постарше о том, какие чудеса можно вытворить со своей рукой и без труда узнал это движение, хоть полную картину от меня скрывали твои брюки, резинка которых врезалась в твою талию. Все мысли о том, чтобы напугать тебя улетучились, когда движения прекратились и ты вытер руку об футболку. Твоё лицо осталось тем же, что и несколько минут назад — недвижимым, с безжизненным кукольным взглядом. Через несколько секунд что-то в тебе перемкнуло, и ты уткнул лицо в ладони. Оттого как знакомо содрогалось твоё тело, у меня скрутило живот и на секунду подумалось, что побег от Томми был лишь сном. Он снова?.. слова, которые сразу вертелись на языке, когда, приходя домой, я видел тебя, тихо плачущего в кровати. Все мои мысли распались на нечленораздельные обрывки слов. Всё моё естество было завороженно и отвращено видом засыхающей спермы на твоей футболке. Ты остановился, и я выдохнул, ощущая противное тепло в кишках. — Лиам? — твоя рука мягко повела мой подборок и столкнула наши взгляды. — Всё окей, — еле заметная улыбка далась мне с трудом, но это стоило того, чтобы получить твой добрый взгляд в ответ.

—

Я не помню, когда я впервые сказал тебе, что люблю тебя. Наверное, в тот момент во мне были все известные в Манче наркотики. Однако я помню, что после этого я начал липнуть к тебе как ненормальный. Меня не смущала ни мама, усердно готовящая на кухне, ни Пол, смотревший футбол в гостиной. В тот момент меня волновал лишь ты и ощущение холодных рук на моей горящей коже. Но хорошее быстро заканчивается. — Ноэль, почему ты не сказал, что к нам придёт Луиза? — голос мамы вытащил моё сознание из полудрёмы. Луиза? Признаться, я никогда не видел её, но мне нравилось представлять, что она уступает по красоте мне, что, выбирая между мной и ней, ты выберешь меня. Под невнятные разговоры я напялил на себя первую попавшуюся одежду и собрался с силами, чтобы спуститься по лестнице. — Лиам, приведи себя в порядок, — негромко прошипела мама, и после с улыбкой повернулась к сидевшим за столом Луизе и Ноэлю, — это Лиам, вы не пересекались раньше. Луиза была… обычной? Её внешний вид не ужасал до глубины души, но и не охватывал разум своей красотой. Она неловко помахала рукой, на что я кивнул и сонно потёр глаз. Сраная сука. Строгий взгляд Ноэля тяжёлым одеялом окутывал меня, пока я лениво гонял бекон по тарелке, не в силах начать завтрак. Ревность, грусть и злоба встали тошнотворным комом в горле. Я ощущал взгляд Луизы, неловко скользящий от Ноэля ко мне и обратно к Ноэлю. Конечно, ей было неловко. — Я отойду, — тихим голосом бросила она, выходя из-за стола. Я молча кивнул, и как только услышал звук захлопнувшейся двери в ванную, поднял глаза на тебя. Поджатые губы слегка побелели, и ты нервно кусал внутреннюю часть своего рта. Похоже, ты не ожидал что я проснусь до того, как вы с Луизой успеете позавтракать. — Ноэль? — негромко спросил я, ощущая, как сжалось моё горло. — Лиам, — холодный тон пронёс по моему телу тревожную дрожь. — Свали куда-нибудь до вечера. Ледяной взгляд твоих нежно-голубых глаз отнял у меня голос и весь гнев. Заместо них пришла тихая необъяснимая тоска, постепенно разливаясь по всему телу. На негнущихся ногах я вышел из-за стола и сделал несколько неловких шагов к двери. — Лиам уже уходит? — растерянно пробормотала Луиза. — Да, как всегда, будет бездельничать с его дружками. Неотъемлемая часть его дня, — в твоём голосе была слышна язвительная усмешка. Я знаю этот тон. «Вали отсюда, да поскорее». С такой интонацией ты говорил мне “слова поддержки”, когда я жаловался на неудавшиеся отношения с одной девочкой в лет тринадцать. От обиды в глазах предательски защипало. Я сделал глубокий вдох, чтобы не расплакаться, чтобы не показывать своей слабости. Не ей, не сейчас. Дрожащими руками, фокусируя все свои силы, чтобы не расплакаться, я нашарил сигареты с зажигалкой и несколько фунтов в своей куртке, а после поспешил как можно быстрее покинуть дом. Вдохнув ещё тёплый сентябрьский воздух, я быстро сменил его на горький дым сигареты. Через несколько часов я непонятно как оказываюсь у какого-то парня в кровати и мой объёбанный мозг не позволяет мне вспомнить ни его имени, ни где я его, чёрт возьми, встретил. Если меня это начало волновать — значит я немного протрезвел. — Стой-стой-стой, — я разрываю поцелуй, и он смотрит на меня в недоумении. «У него такие тёмные глаза или это всё зрачок?», — проносится в голове. — Эм, — под его похотливым взглядом я съёживаюсь и невольно вспоминаю то, что пытался топить виски и наркотой последний год, — сколько тебе лет? Мы оба знаем, что имена друг друга мы забудем на завтрашний день, если не раньше. — Двадцать два. Тебе? — Восемнадцать, — вру так будто ему не всё равно. В этом месяце мне исполнится семнадцать, но это уже не так важно, потому что парень надо мной расстёгивает свой ремень и оставляет засос на моей шее. Это уже не важно. — Это что засос? — выдыхаешь в мою шею, пока я наслаждаюсь непривычной лаской от тебя. Всё во мне застывает. — Нет, — отвечаю настолько безразлично, насколько возможно. Ты резко отстраняешься и берёшь меня за подбородок. — «Нет»? Отрицательно мотаю головой. — В Девы Марии заделался, пиздёнка? — берёшь меня за волосы и потряхиваешь меня, — уж кому, а мне ты не напиздишь. Я знаю, что ты подставишь свой зад любому, кто захочет. Или заплатит. — Яд неприкрыто сочится в последних двух словах. Отпускаешь из своего кулака мои волосы и встаёшь с кровати. — Буду у Луизы, — я не успеваю спросить «Куда ты», как получаю ответ. Громко хлопает дверь, и ты быстро спускаешься вниз. В неверии я пялюсь на дверь комнаты. До меня несколько минут доходит осознание того, что сейчас произошло. «Ты подставишь свой зад любому, кто заплатит». Картины того, чем я занимался не по своей воле начали вспышками возникать у меня перед глазами. Грубость, страх, безысходность и боль — всё что я получал от этих мужчин. Деньги переставали иметь смысл. Когда воспоминания проносятся в голове, я захлёбываюсь слезами. Сдавленные рыдания утопают в подушке — я не хочу, чтобы кто-то слышал это. Тупая боль от того, как ты таскал меня за волосы всё ещё пульсирует и напоминает о себе. Я вспоминаю как когда мне было лет пять или шесть ты поглаживал мои волосы пока мы ехали с мамой в автобусе. Себе под нос ты привычно напевал какую-то песенку. Тепло твоих рук и шум автобуса убаюкивал меня. Голову и грудь разрывает оттого, насколько я хочу снова ощутить это былое тепло от тебя. Ощутить настоящую любовь, а не то, что ты называешь ей. Обессиленно кричу в мокрую подушку. Слёзы не собираются останавливаться. Через некоторое время рыдания становятся убаюкивающими, и я незаметно для себя засыпаю.