Брошенный

***

      — Ц... Сука!       Дима топает зло по луже, обрызгивая и без того потёртые, староватые джинсы. Двери автобуса закрылись прям перед носом. Что не день, то новые приключения, которые встали Побрацкому уже поперёк горла.       До общежития топать пешком далеко, так ещё в такую темень и ужасную погоду. Можно заказать такси, но денег нет банально даже на еду, что уж там говорить про дорогущее в такое время такси.       Попросить Антона подвезти на машине до общаги? Точно нет. С этим напыщенным петухом не хотелось говорить и просить что-то, особенно в таком настроении, как сейчас.       Остаётся только один вариант...       — Ало! Олежка, ты ж, ну, не занят? — неуверенно бубнит Дима. До жути неловко просить у однокурсника хоть что-то, после того, как он ему постоянно помогает с учёбой. Но Побрацкого это не останавливает.       — Привет, Дим. Нет. Что случилось опять? — на выдохе спрашивает Душнов, без каких-либо посылов упрекнуть в этом зеленоглазого.       — Бля, чувак, тут херня одна... Короче, мой автобус ушёл, я в общагу уехать не могу.       Дима оттягивает момент, не желая произносить заветные слова, хотя хочет поскорее оказаться в тёплой квартире Олега.       — И что я сделать должен? — Олежа понимает, к чему клонит парень, но всё-таки уточняет, чтоб Побрацкий озвучил всё сам.       — Ну, эт, можно у тебя переночевать?       И повисает неловкое молчание. Дима уже жалеет, что всё-таки набрал номер Душнова, побеспокоил, опять нагрузил своей проблемной натурой. Но Олежа без каких-либо колебаний соглашается. Дима даже поначалу не верит, что голубоглаз вновь согласится стать спасителем для него, но это всё наяву.       Шашлык сбрасывает трубку после смешка Олегсея над его чересчур радостным тоном. Поскорее идёт по выученной наизусть дороге к дому Олежи, нажимает на привычную кнопку этажа в лифте, уже стоит перед знакомой дверью, ведущей в его квартиру. И на пороге появляется он.       Олежа.       Родной, весь из себя домашний и вкуснопахнущий, тепло принимает слегка промокшего и неуклюжего Диму, ведь ему не впервой. Зелёная шапка и гнусно-жёлтая куртка висят на горячей батарее, чтоб те хорошенько высохли после того, как хозяин благополучно их заговнял на улице, по вине блядского дождя и осенней слякоти.       Олежа не ругается за рассеяность Побрацкого. Даже наоборот: тепло принимает его в свою квартиру, прекрасно видя беспомощность второго в столь неприятной ситуации.       Душнов понимает Диму. Обогревает его, как подобранного с улицы котёнка, коим сейчас ощущал себя Шашлык. Это заставило почувствовать себя неловко.       Олегсей уже включил чайник, доставая из своих закрамов вкусности для гостя. Дима не любит чай. Ему по душе больше кофе, но больше всего он предпочтёт вредные энергетики, которые так не терпит Олежа. Но Дима будет чай. Будет давиться им, но всё-таки выпьет всё, что нальёт ему Душнов.       Олег не знал о конкретных вкусах Димы. Он никогда не уточнял, ведь Побрацкий ел и пил всё, что ему даст однокурсник.       — Как учёба? — совсем непринуждённо спрашивает Душнов. Дима лишь тяжело вздыхает. — Ясно всё. Завтра расскажешь, с чем помочь надо.       Дима тушуется от того, что Олег уже сам предлагает помощь с учебным процессом, который уж шибко туго даётся первому.       — А ты не устаёшь постоянно меня подтягивать? Мне уже совестно становится, знаешь.       — Нет. Мне наоборот учиться легко даётся, да и нравится это.       — Короче. В этот раз я сам.       Олежа удивляется такой решимости Побрацкого. Он лишь желает удачи однокурснику. В любом случае, Олег всегда на связи, готовый помочь в любую минуту.       Дима всё же удивляется, как Олежу на всё про всё хватает. Он на это ничего не отвечает, оставляя вопрос открытым. Может, он, ну, маг какой-то? Бессмертный? Нет, правда. Дима, который и так большую часть времени бьёт баклуши и ходит на вписки, пиздец как устаёт. А тут... Чертовщина какая-то!       Олежа же отвечает, что чертовщины в этом никакой нет, ведь он просто умеет составлять себе график. Отводит определённое время на отдых и учёбу. Дима фыркает, считает это какой-то глупостью. Но Олежа не глупый, чтобы таким заниматься, значит это и не глупость. Зачем Дима это ляпнул — не ясно...       Чай, кстати, терпимый. С двумя ложками сахара, но Дима всё равно жуёт сладкое печенье, несмотря на слова Олежи о том, что чай уже сладкий. Дима пытался перебить вкус чая выпечкой. Чай он после этого, возможно, возненавидит ещё больше, но всегда будет пить, если Олежа предложит. Потому что это чай, приготовленный Олежей. Ему нравится всё, что он делает.       Дима пусть и будет противиться, что Олег слишком хороший и идеальный. Будет противиться тому, что ему хочется называть его лишь приторно-сладким Олежей. Будет противиться тому, что Олежка за него постоянно беспокоится и чуть что — сразу мчится на помощь.       Но Олежа не противный, совсем нет. Наоборот, Диме противно от самого себя. Он быдло и распиздяй, питается одними энергетиками и дешманскими сигаретами, запах которых пытается перебить странным запахом одеколона. Диме этот запах ни разу не нравится. Интересно, а Олеже он нравится?       Зато ему нравится запах Олежи: он пахнет книгами и вкусной выпечкой, от чего у Побрацкого урчит живот из-за нестабильного питания.       Олежа хочет настроить Диму на здоровый рацион пищи, но всё бестолку. Побрацкий пускает всё на самотёк, а он же устало вздыхает.       С Димой было тяжело. Несмотря на все трудности, Душнов оставался с ним рядом, хоть друзьями они не были.       Они редко когда спрашивали о чём-то личном или же по своей воле не рассказывали о своей жизни. В их времяпровождение они могли молча сидеть на кухне Олежи и пить ненавистный Димой чай, или сидеть в общажной комнате Шашлыка, пока Олег объясняет непонятную тему, а Дима пускает слюни, видя уже десятый по счёту сон.       Даже пусть если они не знают друг о друге практически ничего, даже пусть если Дима не может терпеть этот ебучий, сука, чай, даже пусть если Олежа устанет объяснять в очередной раз тему Побрацкому, это всё будет повторяться по кругу. Ни один из них не посмеет прекратить какое-либо из этих событий, потому что привыкли.       Привыкли наслаждаться компанией друг друга, являясь не более, чем обычными однокурсниками, приятелями.       Привыкли думать о своём в компании друг дружки в полной тишине.       И вот даже сейчас, когда Олежа постелил диван для Димы, второй не возразит, что диван твёрдый и неудобный. Не возразит, что ему не хотелось бы спать на узком диване, а скорее прижавшись к хозяину квартиры.       Но Дима опять промолчит. Будет сверлить взглядом потолок, чуть ли не до дырки в нём, пока Душнов уже давно сопит в соседней комнате.