даже если это ваш лучший друг!
26 октября 2024 г., 21:43
Аларик никогда не стал бы приглашать в дом вампира, но ситуация была критической — гибриды Клауса настигли их, когда они с Деймоном пришли за записями о наскальных рисунках семьи первородных. Вампира он, разумеется, не пустил — Сальваторе всячески раздражал его, находясь за порогом. Рик стойко держал позицию — не пустит он вампира, даже если это его «лучший единственный друг». Они уже возвращались, когда гибриды преградили им путь. Деймон отвлек их, оттолкнув Зальцмана и крикнув «беги». Аларик знал — в квартире он в безопасности, не хотел он умирать, даже если воскреснет вновь. Деймону повезло меньше — гибриды, хоть и новообращенные, превосходили его по силе, и Аларику ничего не оставалось, как пригласить его.
С Клаусом, как и с его «шестерками» они разобрались, а проблема с приглашением вампира осталась. Деймон стал частым гостем в его квартире. Стоило Аларику распахнуть дверь, как Сальваторе вваливался, спихивая его в сторону.
— Я знаю, что приглашение нужно лишь раз, но существуют элементарные правила этикета, — недобро выговаривает Рик, следуя за Деймоном на крохотную кухню.
Деймон головой вертит во все стороны, стараясь за раз осмотреть все, что находится здесь.
***
— Клаус свалил, прежде выпустив свою семейку. Ребекка хочет убить Елену, а какой-то нахальный вампир, который точно брат чокнутого Клауса, третирует город, а ты до сих пор не появился? — Аларик зажимает плечом телефон, слушая ругательства, одновременно укладывая в дорожную сумку арбалет. — Скоро буду, — сбрасывает вызов, складывая еще пару кольев. Деймон вламывается в квартиру, сходу ломая дверной замок. — Тебе стоило поторопиться. Не уложенный к остальным кол целится немного ниже сердца. — Никогда не врывайся ко мне домой, — твердый голос и прищуренные глаза. Деймон сглатывает, впрочем, не опасаясь. — Прибереги пыл для первородных.***
Аларик честно пытался отвадить Деймона приходить, когда вздумается. Деймон, казалось, и вовсе не обращал внимания на его бессмысленные попытки, продолжая наведываться едва ли не каждый день. Терроризировал Рика плохо обставленной квартирой и выпивал его скупой запас алкоголя. Зальцман не был богатым, ясно? Он не мог позволить каждый раз покупать бурбон. Все их попойки обычно сводились к нескольким порциям (временами бутылкой) в баре, и часто Деймон платил за обоих, оставляя чаевые бармену (если это не был Донован) или они пили в особняке Сальваторе, где количество бурбона превосходило самые смелые фантазии Зальцмана. Аларик выпроваживал его, но утром Деймон появлялся вновь.***
Превращать свою квартиру в место, где можно укрыться от первородных, Аларик уж точно не собирался. Ему нужно было пространство, где он мог бы отдохнуть от всех. В первую очередь — вампиров. У Деймона были свои планы, и уже скоро к нему с периодичностью наведывались Елена, которую время от времени нужно было укрыть, Бонни, у которой, в общем-то, есть пустующий дом Шейлы, Джереми, который всегда рвался в бой, умоляя прикрыть его перед сестрой. Стефан деликатно ожидал у порога, не надеясь на приглашение. Деймон находил это весьма забавным и, прогуливаясь мимо распахнутой двери и выхлебывая остатки алкоголя, корчил горделивые рожицы. Аларик терпел шестнадцать дней и, не выдержав одновременное присутствие всей компании, выгнал всех, громко хлопнув дверью за их спинами. — У учителей истории тоже бывают ПМС? — поинтересовался Деймон, не сдвинувшись с мягкого дивана. Когда кол вжимается в его бок, у глаз пробегает черная сеточка вен. Аларик договорить «проваливай» не успевает, как Деймон на нечеловеческой скорости вжимает его в стену, аккурат у входной двери. Деревянный кол глухо падает на пол ещё возле дивана. Зальцман не пугается. Не убьет же он за его своеволие? В любом случае, у Рика есть кольцо. Он просто устал, и видимо именно это, а может, и нет, Деймон читает на утомленном лице, потому как отпускает его, не торопясь, со свойственной ему грацией отходит на полшага. Оттого слишком смущающим кажется его взгляд, когда Сальваторе осматривает его с ног до головы. Рик выдерживает это. И еще долго стоит на месте, когда входная дверь закрывается. Уже утром Деймон бросает окровавленную рубашку на диван Аларика и, ругаясь под нос на новых вампиров в городе, с головой залезает в шкаф Зальцмана. Рик глаза потирает, еще даже не встав с кровати. Кошмары мешали полноценно погрузиться в сон. Всю ночь он провел в полудреме, кровавые сны преследовали его, не позволяя организму отдохнуть. Наутро ему было как никогда тяжело. Но рядом вертелся Деймон в его водолазке, тыкая его кольями, явно намереваясь вывести его из себя с раннего утра. Черная рубашка пролежала бы на диване еще многие дни, но у Аларика закончились чистые вещи, и он затеял стирку, сваливая в охапку всю скопившуюся одежду. А чистую и выглаженную рубашку вешает в шкаф. И это бы осталось незамеченным, если бы не замечание Кэролайн, непонятно откуда взявшейся на пороге его квартиры. Прежде она никогда не была здесь. Её, как и Стефана, в дом не приглашали, оставляя довольствоваться присутствием за порогом. Аларику несказанно повезло, что дверь в его квартиру находится в отдаление от других, за углом, куда никогда не забредают соседи. Очередное внезапное собрание против первородных как-то само образовалось у Зальцмана. Деймон, который снова столкнулся с Колом Майклсоном, вновь оказался окроплённым кровью и полез в уже знакомый шкаф. Обнаружив свою рубашку, он естественно взял ее, что не укрылось от Кэролайн. Фраза «вы теперь и одеждой обмениваетесь?» привлекла внимание абсолютно всех присутствующих в квартире и того, кто стоял за ее пределами — Стефана. Аларик, не позволяя теме развиться, быстро призвал всех не отвлекаться, и попросил Бонни продолжить. Беннет излагала новый план, как избавиться от первородных в городе, не пострадав самим. Что, кстати, было актуально. В последние дни Кол и Ребекка невероятно расшалились, убивая налево и направо, не стараясь прятать тела. Отчего на братьев Сальваторе легла нелегкая ноша. Несмешной, по мнению Аларика, комментарий успешно мог быть забыт, если бы Деймон, подходя к столу, в полголоса не обронил в ответ: — Когда-то мои рубашки были и в твоем шкафу. Фраза предназначалась Кэролайн, а то, что между ними были отношения, знали все. Слова прозвучали тихо, но Форбс с вампирским слухом, конечно, услышала. Втянула воздух, точно намереваясь высказать то, что думала, сжала кулаки, новым маникюром впиваясь в ладони, развернула корпус, занимая практически все пространство проема (Стефан невольно отступил в сторону), но ее опередили. — Как? — то ли поперхнулся, то ли подавился слюной юный Гилберт. — В смысле… вы с ним… — тактично не договаривает Джереми, многозначительно переводя взгляд с Аларика на Деймона. Рику всегда симпатизировал этот мальчишка. Яркий представитель нового поколения. На его глазах прошедший неудачные отношения, пристрастие к наркотикам, возвращение к нормальной жизни, принятие сверхъестественного. Никого не корящий и прощающий Джереми. Сейчас Аларик ненавидел его. Потому как это всё еще можно было замять, забыть, выбросить из головы. План по избавлению от первородных вмиг отошел на второй план, никто больше не интересовался им. Всех волновало то, что происходило сейчас здесь. В его квартире. И похабные фразы «малыш Гилберт, тебе еще рано задавать такие вопросы» ситуацию не облегчали. — Вернемся к обсуждению, — с нажимом произносит Аларик, кидая предостерегающий взгляд на Деймона. Деймон понимающе хмыкает, но молчит. Молчит и ближе подбирается. Глазами стреляет и в последний момент переводит взгляд на разложенную на столе карту Мистик Фолс. Аларика плечом задевает, нарочно сохраняет тактильный контакт. Рику сдвинуться некуда — сзади Джереми, которого сегодня хочется, по меньшей мере, стукнуть. Ему совершенно точно не стоило приглашать вампира к себе. Это всё последствия его ужасного решения. Все они продолжают странно коситься в их сторону на каждой встрече. Аларик несказанно рад, что никто не заговаривает об этом. Деймон не делает ничего, чтобы развить глупые домыслы их друзей. Заигрывающие взгляды (и пусть Деймон только попробует отрицать это), двусмысленные шутки (Рику совсем неспешно) и никакого личного пространства. Аларика даже никогда не интересовали мужчины. По поводу Деймона он не уверен. Он засранец и мудак, который умеет этим пользоваться. Но не спросишь же его об этом. Сальваторе лишь с удвоенным рвением продолжит свою игру, к которой Рик уже начинает привыкать.
