Научи меня любить

Он сидел поздно ночью у изголовья своей кровати, в голову без конца лезли мысли, ничтожные, противные, бессмысленные. Слова резали память, прошлое все еще настигало его, как бы сильно он не старался его забыть. Весь мир не имел никакого смысла, он бесконечно думал обо всем. Жан больше не в силах терпеть все это. Снова и снова день за днем проживать свое прошлое, боль настолько въелась в его голову, что он не знал, как это — жить по-другому. Мысли смешались в единую субстанцию. Хотелось кричать, плакать, рвать, бросать все что есть на пути, бить стены. Но у него больше не было сил, ни на что, ни на вдохи и выдохи, ни на жизнь. Только мысли бесконечные мысли, мысли, мысли… он был утопающим, который не может схватиться за спасательный круг, но так нуждающийся в поддержке, в опоре, в возможности держать что-то крепко в руках, и быть уверенным, что это не исчезнет. Он знал, такой пустой человек как он, никому не нужен, он один, без смысла жить, без смысла быть здесь. Но если представить на секунду, как кто-нибудь вытирает его слезы и крепко нежно сжимает в объятиях. Жан хотел любви, он жаждал любви, каждый раз, когда он влюблялся, это не заканчивалось ничем хорошим. Ему нельзя любить, и он не знал как это. Его использовали и вытирали ноги, бросали и унижали «Ты отброс, тебя даже «Вороном» назвать нельзя, ты крыса, жалкая крыса». Даже его Родители были рады избавиться от него «Наконец-то от тебя будет хоть какой-то толк». Он боялся любить, но это снова случилось. Слезы с новой силой полились из глаз, он хотел его увидеть, хотел прижаться к нему. Теплому и родному, чувствовать его дыхание. Плохая идея, плохая, ужасная, худшая из всех. Джереми добр ко всем, он просто хороший человек, влюбиться в него было даже слишком просто. Любое внимание, любое даже малейшее проявление заботы, лишало Жана здравого рассудка. А Джереми, такой светлый и неравнодушный ко всем. Джереми, Джереми, Джереми, Джереми. Красивое имя, лучшее имя. Жан иногда писал его на конспектах, много, много раз, будто боялся забыть. Но его невозможно забыть, таких, никогда не забудешь. Движимый каким-то непонятным чувством, Жан встал вытирая рукавом слезы, он дошёл до комнаты Джереми и сел у двери. Он не знал зачем, просто чувствовал, что не может больше терпеть этот холод внутри. Он знал, эта любовь не приведет его ни к чему, он останется с разбитым сердцем, один, как всегда, но он просто позволит себе сидеть здесь, понимая как сильно он влип. Хотелось сжаться в комок, стать пылью, исчезнуть из этого мира. Раз за разом вспоминать его улыбку и ненавидеть себя за мысли, что Джереми мог бы быть с ним, любить его. " Тебя никто никогда не полюбит Моро». Верно. Его невозможно любить. — Жан? Ты лунатишь? — Сердце замерло, голос слишком сонный и нежный, его голос. — Нет, — Жан зажмурился, не пропуская слезы. — Я сейчас уйду, — голос был спокойным, но Жан дрожал, его колотило изнутри. — Все хорошо? — Он приблизился, положив руку на его плечо, и Жан не смог не прильнуть к его теплым пальцам. Нет сил, нет сил бороться с собой и со своими чувствами, ноги не выдержали и подкосились, Жан упал, крепко обнимая Джереми за шею. Слезы захлестнули его, тихие всхлипы и нервные вздрагивания, Жан вцепился в него, царапая загорелую кожу ногтями, прижимаясь к нему всем телом. Тепло, тепло, тепло. Джереми обхватил его за талию, поддерживая и помогая держаться. Он осторожно сел на колени, поглаживая Жана по спине. — Я здесь, я всегда рядом, все хорошо, — Джереми никогда не задавал лишних вопросов, молча принимая ситуацию. Жан вновь всхлипнул, давая волю слезам. — Я здесь, — снова повторил Джереми, сильнее обнимая Жана. — Это не должен быть ты, Джереми, ты не должен быть здесь со мной. Ненавидь меня как все, прекрати быть ко мне добр, просто потому что я пережил многое, потому что я травмирован. Ты не должен быть рядом, — Слова прерывались быстрыми вдохами и не ровными выдохами перемешанными со слезами. — Жан, послушай, — Джереми прервал Жана, прислоняя его голову к своей груди. — Я здесь потому что ты дорог мне, я здесь не потому что должен, я рядом ведь ты мне не безразличен, твои чувства ранят меня, я не могу терпеть этот мир, когда тебе больно, ты такой хрупкий, мой милый, ценный Жан. Я буду рядом, я всегда буду рядом, потому что я хочу быть с тобой, — Дереми медленно водил пальцами с затылка к шее, спине, позвоночнику и копчику и снова наверх, вырисовывая непонятные круги. — Джереми, я изуродован изнутри и снаружи, я бесполезен, я вещь, которую выкинули, из-за ненадобности. Я не могу быть кому-то дорог, у меня больше нет цены, — Слезы продолжали скатываться с его подбородка на пол, Жан не смотрел на Джереми, он уткнулся в его грудь периодически вздрагивая. — Я люблю тебя Жан, мне не важно кем ты был, я ненавижу тех, кто внушил тебе все это. Для меня ты останешься главной драгоценностью. Ты заслуживаешь намного большего, чем я могу предложить, я хочу чтобы ты знал это, что бы не сомневался, что ты самый прекрасный человек на свете. Ты Жан Моро, мой очаровательный, милый Жан, — Джереми целовал его закрытые веки, чувствуя на губах солёный привкус. Обнимал и прижимал его к себе как только мог и Жан не сопротивлялся, он льнул к теплу и нежности, которой ему так не хватало, никогда не хватало. Они сидели на холодном полу, но им было жарко, жарко от тел друг друга. Джереми целовал его в щеки, губы, в лоб. Он позволял Жану расслабиться и отпустить ситуацию, не думать о прошлом, не вспоминать старое, не чувствовать боль, не бояться быть любимым. — Ты, наверное, не с этой планеты, — Дрожь в теле прошла, Жан успокоился, но сердце все еще носилось по грудной клетке. Его голова лежала на плече Джереми. — Ты слишком добрый для землян, обычно люди всегда требуют что-то взамен. Или используют других для достижения своих целей, — Жан держал Джереми за руку, и чуть ли не засыпал. — Ты прав, я с планеты «Любители Жана Моро», что меня раскрыло? — Он тихо засмеялся, целуя Жана в макушку. — Хорошо, — Может он просто согласился со словами Джереми, а может он имел в виду, что ему хорошо рядом с ним. Джереми был не против, Жан слишком устал, устал плакать, устал от боли и отчаяния. Он перетащил Жана к себе на кровать и улегся рядом, продолжая обнимать. Тот больше не скрывал своих чувств, утверждая, что Джереми самый замечательный, не раз упоминая его прекрасную улыбку, и то как он хотел его поцеловать, но боялся, понимая, что все это плохо закончится. — Больше не бойся, — Руки Джереми переместились на скулы Жана, мягко поглаживая бледную кожу. Он коснулся до его израненных губ своими, нежно целуя. Сердце Жана ликовало, это было самым прекрасным чувством на свете, целовать Джереми Нокса, чувствовать, как ваши языки сплетаются в хаотичном танце, а его руки крепко сжимают твою талию, и он рядом, он здесь. Вдыхать запах его волос, считать свой беспокойный пульс, жадно глотая воздух, и снова соединятся в единое целое. Жан Моро не умел любить, но знал, Джерми Нокс научит его, и будет любить его просто за то, что он есть.