И меня тоже

Кайто чувствует раздражение. Чувствует злость. Чувствует несправедливость. Он прожигает взглядом конверт и действительно хочет надеяться, что шершавая бумага, что покоилась в его руках, испепелится и он сможет притвориться, что никогда её не видел. Он чувствует слишком много. И этому есть причина. У неё даже есть имя.

Кирию Зеро

В день, когда он, спустя пару лет, слышит знакомое ему имя и узнаёт, кем тот отныне является, он чувствует лишь жалость. В день, когда он получает новое поручение, он настораживается. В день, когда он узнаёт детали, он уверен, что дело дрянь. В день, когда они видятся в последний раз, он надеется, что новой встрече не бывать. Надеется, однако тот становится его новой головной болью настолько незамедлительно, что он не в силах возразить. Академия Кросс, должность преподавателя для прикрытия и роль «гаранта» в добавок ко всему. Найти Кирию Зеро — не вопрос. Стать «гарантом» того, что тот не станет причиной какой бы то ни было катастрофы — не вопрос. Присмотреть, доложить, и, в случае необходимости — уничтожить. Проще простого. Уяснить, что отныне все просчёты Кирию будут касаться и его тоже — проблематично. Кайто надеется, что Зеро, которого он знает, больше нет. Надеется на худшее, ведь тогда будет, несомненно, легче. А затем он видит того в коридоре Академии Кросс и осознаёт, что все его надежды в этом случае — полный крах. Кайто успевает просканировать все очевидные в нём изменения при первой же возможности. Печать обращённого на шее — очевидно, один с ним рост — очевидно, серёжки в ушах — очевидно, но, чёрт бы его побрал, совсем необъяснимо. Безмерная жажда убийства — очевидно, пусть и не осязаемо для большинства окружающих его людей. Он даже осмеливается ему это озвучить. Он даже находит время обернуться и взглянуть на него и почему-то не сомневается, что тот обернётся тоже. Удивление в глазах напротив — очевидно. — Давно не виделись, — бросает он через плечо и уверяет, что жажду убийства Кирию можно и поубавить. Уверяет, что спешить некуда, ведь он, несомненно, помнит… Что все вспышки гнева Зеро касаются и его тоже. Он клянётся самому себе, что будет бдить как никогда. И, как оказывается, не зря, ведь вампиры почти никогда не давали им продыха. Званый вечер, Вакаба Саёри, Куран номер один, Куран номер два, Ширабуки Сара, Оури. Событие за событием и вот о Зеро ему было известно достаточно. Так он полагает. Кирию успевает потормошить его, переброситься с ним парой слов и дать Кайто несколько поводов думать о том, что чистокровная принцесса Куран ему небезразлична. Кайто, разумеется, отчётливо видит, как Зеро на неё смотрит. Отчётливо видит, к чему это может привести и не сомневается, что не прогадает, если отнесётся к ним более внимательно. Не сомневается, что это может стать проблемой, ведь… абсолютно всё, что касается чувств Кирию Зеро, касается и его тоже. Когда он находит пистолет под его подушкой, Кайто не знает, почему же не может совладать с яростью, что так безжалостно его захлестнула. Беспокойство впивается в него не хуже вампирских клыков и он так сильно хочет надеяться, что беспокоится он, разумеется, только за себя и это никак не касается Уровня Е, за которым он вынужден не спускать глаз. — Когда ты становишься эмоционально нестабилен, это касается и меня тоже! Такамия хватает за ворот его одежды, заставляя, наконец, взглянут на себя. Его голос — гром в тишине комнаты Зеро. Кайто спрашивает про чёртов пистолет, про Куран Юуки, удивляется его вечно каменному выражению лица. Он не знает, почему же позволяет себе подобное поведение и говорит то, о чём изначально совсем не собирался. Взгляд Зеро напротив — холодное лезвие ножа, что заставляет прийти в себя в считанные секунды. Отрицание — всё, что Кайто от него получает. Отрицание. Отрицание. Отрицание. Зеро уверяет, что всё в порядке. Кайто уверен, что нет. И уверен, что лжец из того совсем никудышный. Когда поиск информации по делу убийства Оури вынуждает Зеро обратиться к уже знакомой ему Шиён, Кайто пытается его понять. Например то, что же такого Зеро находит в Юуки, когда Шиён так сильно без ума от него? Шиён невероятна. Шиён обворожительна. Она прекрасна с головы до пят, а Зеро остаётся беспристрастным и таким же безразличным, как и с ним. Кайто не понимает, какого чёрта его это волнует, потому осмеливается шутить, только чтобы отогнать от себя ворох надоедливых мыслей. — Эй, ты ведь не потерял интерес к женщинам? — Не надумывай лишнего, Кайто. «Не надумывай лишнего, Кайто» — передразнивает он его в своей голове и остаётся безмолвным, подмечая, что понять Зеро он не сможет никогда. Частые совместные поручения становятся для них двоих повседневным занятием и Кайто совсем этому не удивляется, ведь быть рядом с Зеро — его задание. Кайто не забывает, ведь всё, что касается Зеро, касается и его тоже. — Знаешь, прямо сейчас у тебя очень страшное выражение лица, — подмечает он в один из самых обычных дней. Зеро напротив него — совокупность мрака и угрюмости. Кайто чувствует своим долгом сказать ему об этом. Он говорит о необходимом тому отдыхе, о том, чтобы тот проведал своих родных, а также, неожиданно для самого себя, откровенничает слишком много о том, кем Зеро является на самом деле. — Несмотря на то, что ты стал вампиром, внутри тебя по-прежнему живёт что-то человеческое, не правда ли? — спрашивает он его и не понимает, почему его голос насквозь пропитан приторной и настолько очевидной надеждой. Зеро отвечает молчанием, а на лице в привычных красках застывает безразличие. Он уходит, так и не ответив. Кайто одёргивает себя от мысли его окликнуть. Он напоминает себе, что Зеро — вампир. Он напоминает себе, что от человеческого в том остался лишь облик. Он напоминает себе, что беспокойство о нём — лишний и бесполезный звук. «Когда я увидел тебя в прошлый раз, то подумал, что ты пришёл убить меня»— вспоминает он слова Зеро и смеет предположить, что для него он лишь та самая «гарантия», которой он, несомненно, и является. «Не сомневайся, если ты перестанешь контролировать себя и я сочту, что ты представляешь опасность, то убью» — вспоминает он слова, принадлежащие ему самому. «Ну, здесь и правда без сомнений» — уверяет он себя со слабой ухмылкой на губах, игнорируя отчего-то дрогнувшее сердце. — Ты начинаешь действовать мне на нервы, Кайто, — выдаёт Зеро некоторое время спустя. — Прекрати вести себя так, будто тебе не всё равно. И Кайто даже нисходит до извинений. «Так вот что ты обо мне думаешь» — мысленно подмечает он, обещая себе запомнить эту чёртову, совсем никому не сдавшуюся кроме него самого, деталь. — Я о тебе и не волнуюсь, — уверяет его он уже через секунду после. — Просто держу тебя под надзором. Зеро на то отвечает лишь лёгкой улыбкой, в добавок проговорив негромкое и совсем расслабленное: — Спасибо. Тяжело, наверное. Кайто, пусть и на мгновение, но замирает, не понимая, о чём конкретно тот говорит. Зеро, словно чувствуя его напряжение, терпеливо объясняет. — Ты пытаешься показать всем тем, кто за этой дверью, что я в порядке, что я не опасен. И Кайто не в силах не улыбнуться в ответ. «Неужели всё настолько очевидно?» — думает он и не знает, почему же в глубине души рад тому, что никогда не видел, как Зеро улыбался подобным образом рядом с Юуки. Через мгновение он мысленно даёт себе безжалостную пощёчину. Он убеждает, уговаривает себя свыкнуться с мыслью о том, что та занимала в жизни Зеро далеко не последнее место. В ворохе бесконечных проблем он совсем не замечает течение времени. Не замечает, как они оказываются на грани катастрофы. Первородный металл выходит из-под контроля, погружая окружение в сущий кошмар. Они оказываются порознь и Кайто заставляет себя не думать о том, всё ли в порядке с Зеро. Боги, да что могло с ним случиться? Ничего. «Конечно же ничего, идиот» — ругает он самого себя за бестолковые переживания, когда видит Юуки рядом с ним. Кирию снова возвращается к ней. Как и всегда. Как и было до того, как он принял это никудышное поручение. Это ведь Куран Юуки. Кайто отныне не позволял усомниться себе в том, что Зеро всегда будет к ней возвращаться, как бы сильно ему это не нравилось. Когда Кросс велит ему сопроводить их до ворот, он клянётся, что сделает всё, как полагается, однако, как только Куран оказывается в поле его зрения, все его клятвы катятся по наклонной, норовя сбить и его самого. — Ты хочешь уйти с ней? Это против приказа, — медленно проговаривает он, не спуская с них двоих глаз. Антивампирского оружия совсем не остаётся и у него нет иного выбора, как «одолжить» у Кросса его меч. Ведь именно так и нужно провожать вампиров, разве нет? Он сам не знает наверняка, почему же соглашается выполнить просьбу Кайена на этот раз. Знает только, что это касается Зеро, а значит и его тоже. Он понятия не имеет, почему настолько злится. Не знает, почему бросается на него с оружием, которое сам же и притащил. — Это измена, — объявляет он. Измена Ассоциации, разумеется, а не ему самому. — Мне было велено наблюдать за тобой. Пришло время тебя остановить. Заковать тебя в цепи не составит особого труда. Зеро с этим согласиться не может и выражает протест по-своему. Порезав руку о меч он вызывает у Кайто ступор и недоумение, отчего у него появляется возможность как следует пройтись кулаком по его лицу. — Думай что хочешь. Я всё равно ухожу, — говорит он с невозмутимым выражением лица. Кайто не сомневается, все его громкие ругательства сейчас — жалкий писк, к которому Зеро никогда прислушиваться не станет. — Ты осознаёшь, что делаешь? Она ведь чистокровная. Одна из тех монстров, что утащили моего брата в ад! — Кайто не уступает. Бросая взгляд полный неприязни в сторону Куран, он понимает, что в этом случае попыток не может быть слишком много. Чувства норовят выльеться за край. Что-то похожее он уже испытывал. Кажется, то было в самом начале его пути. — Я знаю, — отвечает ему Зеро. «Конечно, знаешь. Ты был там. Прямо возле меня» — вспоминает Кайто, но так и не осмеливается произнести это вслух. — Знаю, Кайто, — повторяет Зеро и, совсем внезапно, но так стремительно, кладёт свою руку поверх его руки. — Из-за них ты был вынужден его убить. Кайто уверен, что начни земля раскалываться под его ногами, он бы всё равно не нашёл в себе сил сдвинуться с места. Он хочет спросить, так ли этот жест необходим. Он хочет спросить, стоит ли обычное подбадривание подобных прикосновений. Он бы, честно, спросил. Он бы рассмеялся ему прямо в лицо из-за абсурдности ситуации. Он бы нашёл в себе силы ему врезать за все его необдуманные действия до этого, но… Внезапные объятия не позволяют ему сделать даже короткого выдоха. Рука Зеро на его спине — нож, что вонзается прямо в сердце. Кайто склоняет голову, словно давая её на отсечение, ведь он уверен, что впервые терпит настолько позорное поражение. Неужели его настолько просто сделать уязвимым? Конечно же нет. Он бы никому этого не позволил. — Я понимаю твою ярость, — добавляет Зеро и Кайто клянётся, что не имей он достаточную силу воли, то непременно коснулся бы лбом его плеча. «Кажется, поручение изначально было обречено на провал» — думает он, а затем, немедленно взяв себя в руки, отстраняется. — Но всё же… «Но всё же ты уходишь с ней» — Кайто знает ответ. Знает, но так сильно не желает его слышать. — Ну и прекрасно, — ухмыляется он в своей обычной манере. — Я понял. Вали отсюда! — добавляет он и, уже через секунду сжав руку в кулак, замахивается на него в отместку. — Это сдача, — объясняется он и делает вид, что не замечает удивлённого выражения лица напротив. Кайен просит — он выполняет. Далеко не важно — как, главное — насколько эффективно. Он даже успевает в очередной раз пригрозить им его оружием, ведь их медлительность в это мгновение кажется ему слишком назойливой. Они уходят и всё, что он чувствует — бестолковое опустошение. Ворох сомнений и предчувствие очередной проблемы не дают ему спать спокойно следующие пару дней. И не зря. Ох, не зря. Куран Юуки сотворяет нечто, чему он не может дать названия. Это не кошмар. Это не предательство. Это во много раз хуже. Она стирает воспоминания Зеро о себе и отчего-то старается выглядеть так, словно всё в порядке. Словно всё под контролем. — Ты украла кое-то очень ценное для него. Ты исказила его жизнь. — Кайто пытается надавить на её совесть, но мгновенно понимает, что у той, очевидно, было другое видение ситуации. Кое-что ценное. Это он, конечно же, о ней самой. Он не сомневается, что она — самое любимое воспоминание Зеро. Ему невыносимо это осознавать, однако он даёт себе обещание, что непременно с этим смирится. «Спасибо и на том, что оставила в его воспоминаниях меня» — саркастично проговаривает он в своей голове. — «Даже если я — самое никудышное из них». Кайто остаётся рядом, ведь если Зеро потеряет контроль, это будет касаться и его тоже. Он с замиранием сердца ждёт, что Зеро, непременно, станет лучше. Не может не стать, ведь причины многолетней жажды в его воспоминаниях больше нет. Не может не стать, ведь Юуки — единственная, кого Зеро так сильно любил. Никого больше в его сердце нет и быть не может. Ведь так? Кайто говорит, что лучше, непременно, станет. Зеро говорит, что нет. Его взгляд, устремлённый на Кайто, красноречивее любых слов и действий, от чего всё, на что способен Такамия в данный момент — отшатнуться и наконец оставить Зеро одного. Новое поручение — спасательный круг в море непонятных разуму чувств. Даже если их поручение — защита особняка четы Куран. Канаме позволяет себе говорить слишком много, позабыв обо всех надлежащих ему манерах. Вопросов с его стороны оказывается достаточно. Они были прямыми, острыми и такими бессмысленными для потерявшего память Зеро. Кайто не предпринимает попыток его остановить. До тех пор, пока Куран не угрожает его безопасности, он решает остаться в стороне. Когда Зеро оказывается в особняке без него, он не пытается этому препятствовать. В конечном счёте он надеется, что Юуки не позволит своему брату отгрызть его напарнику глотку. Надеется, что этот спектакль совсем скоро подойдёт к концу. Надеется, что память вернётся и всё станет так, как было, хоть и было, мягко говоря, не очень. — Сколько можно дурачиться с ними? — наконец решается спросить он, когда они вновь оказываются одни. — О чём ты? «Разумеется, тебе не понять» — одёргивает себя Кайто. — Возможно, забыть обо всём и не вспоминать — хорошее решение, но разве ты из тех, кто принимает всё, как есть? — Обо всём? — О Куран Юуки, разумеется — поясняет он. — Лучше бы тебе вернуть все украденные ею воспоминания и, что не менее важно, дать ей об этом знать. Это будет похоже на тебя куда больше, чем сейчас. — Разве она имеет значение? — В глазах Зеро — растерянность. В голосе — непонимание. Кайто не сомневается, как только воспоминания вернутся, то Зеро, непременно, пожалеет о сказанных им же словах. — Полагаю, нет никого на свете, для кого бы она имела большее значение, чем для тебя. Зеро, честно, хочет ответить. Хмурое выражение его лица не остаётся без внимания Кайто. Он даже хочет его подбодрить, пожертвовав на долю секунды своей бдительностью, однако посторонний звук тут же вырывает его из раздумий, заставляя вспомнить о том, что особняк всё ещё возвышался за их спинами и всё ещё находился под прицелом других. Быстро надвигающаяся фигура в сторону Зеро — раз. Громкий оклик его по имени — два. Кайто бросается вперёд, совсем не заботясь о своей безопасности, ведь, как оказалось, безопасность Зеро касалась и его тоже. Внезапно острая боль в правом плече заставляет рухнуть на землю. Кайто пытается выровнять дыхание, однако что бы он не делал, всё выходит из рук вон плохо. — Ты в порядке? — Зеро оказывается рядом. Его рука придерживает и не даёт захлебнуться болью окончательно. — А ведь было очевидно, что они нацелятся на это место. — Кайто пытается говорить, однако внезапно понимает, что силы истекают слишком быстро. Он старается оставаться в сознании, но внезапная волна слабости и боли застают его в самый неподходящий момент. В одно мгновение он проваливается в спасательную темноту, совсем не слыша ни звуков начавшейся бойни, ни обеспокоенного голоса Зеро, пытающегося привести его в чувства. Он приходит в себя на заднем сидении незнакомой ему машины и не знает, чему рад больше: рядом сидящему Зеро или тому, что всё ещё жив. И пусть глаза того горят красным, чувство страха обходит его стороной. Зеро снимает с него верхнюю одежду и пытается перевязать рану всем тем, что есть под рукой. Кайто уверен, что никогда не видел настолько перепуганных глаз напротив. Он хочет спросить, почему же Зеро не остался на месте. Хочет спросить, почему его голос, с которым тот с ним говорит сейчас — совокупность осторожности и невероятной мягкости? Зеро передаёт его в лазарет и, конечно же, уходит. Было бы глупо надеяться, что он останется. Там была Юуки. Там были его украденные воспоминания. В конечном счёте, он сам велел ему их вернуть, так почему же сейчас он не мог отделаться от мысли, что его предали? Он теряет чёткую связь с реальностью на долгие несколько часов. Ему оказывают необходимую помощь и оставляют в покое. Ситуация снаружи накалялась, что не могло предвещать для них ничего хорошего, однако всё, на что он был способен — не путаться под ногами тех, кто ещё мог выстоять. Состояние после тяжелого ранения — полный отстой. Кайто уясняет это в первые же секунды после пробуждения. Тишина — всё, что его встречает. Он сверлит взглядом потолок, чувствуя лишь опустошение. На что-либо ещё он не находит сил, пусть и пытается отыскать даже самую их малость. Заглушённая лекарствами боль под свежими бинтами — самое надоедливое напоминание о случившемся. «Тебе было велено убить его в случае потери контроля, а не спасать ему жизнь» — напоминает он самому себе и подмечает, что был бы несказанно рад ободряющему подзатыльнику от Ягари, что, вероятно, могло охладить его рассудок. Он не знает, позволено ли ему вставать, однако немедленно осознает, что чьи бы то ни было указания для него сейчас — не стоящий его внимания пустяк. Каждое движение даётся с трудом и Кайто внезапно подмечает, что его упрямство в это мгновение — лучше любых подбадривающих слов. Тёмно-серое небо, хаос, оставленный после себя вампирами и люди, что пытались оказать друг другу помощь. Открывшаяся из окна картина совсем не обнадёживает и он невольно снова думает о Зеро. О его местонахождении. О том, в порядке ли он. О том, удалось ли ему вернуть свои воспоминания. Он пытается отмахнуться от надоедливых мыслей, с раздражением взъерошив здоровой рукой волосы, что и без того были в беспорядке и уговаривает себя наконец лечь обратно, однако резкий скрипящий звук вынуждает тут же повернуть голову, а внезапная встреча со знакомым взглядом напротив — замереть на месте. Зеро замирает тоже. Он останавливается в дверях и смотрит, смотрит, смотрит. Не отрываясь, как если бы хотел убедиться, что всё в порядке. Кайто смотрит тоже и уверен, что Зеро здесь быть не должно. Уверен, что реальность, скорее всего, играет с ним злую шутку и, стоит ему только прикрыть глаза, Зеро не окажется рядом. Кайто хмурит брови, полуоборачивается и хочет, в конце концов, заговорить, но Зеро выдыхает с искренним облегчением и всё, на что он способен — уставиться, как если бы видел его впервые. — Ты в порядке? — Зеро заговаривает первым, заходит в помещение и наконец прикрывает за собой дверь. — И что ты здесь забыл? — Кайто не отвечает, корчит недовольное выражение лица, делая вид, словно совсем ему не рад и, несмотря на это, подходит немного ближе. — Тебя. Так просто. Как само собой разумеющееся. Без лишней драмы и напыщенности. В своей самой обычной немногословной манере говорить. Кайто не верит происходящему. Реальность, должно быть, подменили. Он, должно быть, погиб ещё тогда, на руках Зеро, и всё происходящее сейчас — его предсмертное видение. — Нет-нет-нет. — Его слабый смех эхом разносится по комнате. — Быть того не может. — Кроме тебя здесь никого нет, — напоминает ему Зеро и подходит ещё ближе, с опаской всматриваясь в побледневшее лицо. — Не говори так, — просит Кайто. — Иначе я могу подумать, что и тебя здесь нет тоже. — Ты устал, Кайто. — Зеро тянет к нему руку и Кайто не сомневается в том, что сейчас его заставят лечь, однако… Он совсем этого не хочет. Уж точно не сейчас. — Ничего-ничего. — Он отодвигает его руку, а затем, совсем лениво и медленно, проводит ладонью по его плечу. — О! Ты всё же здесь, а я уже было подумал, что я брежу. Кайто слегка похлопывает по нескольким участкам его руки, как если бы пытался убедиться, что Зеро сейчас — не его воображение. Зеро на это лишь хмурит брови и не знает, что он чувствует больше. Раздражение? Тревогу? Злость? А может, всё вместе? Он не знает, решил ли Кайто подобным образом над ним подшутить или говорил всерьёз, но всё же решается напомнить ему о том, что всё взаправду. — Серьёзно? Это не бред. — Тогда почему ты всё ещё здесь?! — Желание узнать наверняка заглушает здравый смысл и Кайто, неимоверно разозлившись, спрашивает слишком громко. — Потому, что когда на твоём теле появляются по моей вине раны, это касается и меня тоже! Зеро, намереваясь привести его в чувства, цепляется за ворот его больничной одежды и аккуратно, — совсем немного, — встряхивает. Он злится тоже. На себя. На Кайто. На обстоятельства. Он бы заглушил свой голос, но он, подобно голосу напарника, звучит ещё громче. Глаза Кайто — омут, сотканный из удивления и замешательства. Он всматривается в лицо напротив слишком пристально, как если бы пытался прочитать его мысли. Осознание настигает не сразу. Так значит, в тот день он не остался неуслышанным. Значит, для Зеро его слова что-то стоили. Возможно, последние несколько минут — сон, после которого он не захочет просыпаться, однако рука Зеро, что наконец его отпускает — реальна. Его виноватый взгляд и тихое «прости» — реальны. Его голос, что пару мгновений назад звучал при нём громче обычного — реален. Кайто невольно вспоминает пристальный взгляд Зеро, когда он пытался уверить его в том, что жажда вот-вот отступит. Вспоминает, как Зеро пребывал в сомнениях и сообщил ему о том, что лучше ему, увы, не станет. Вспоминает о «Разве она имеет значение?» и совсем незаметно вздрагивает, как если бы приметил что-то совсем мимолётное, но поистине значительное. Последние сказанные слова Зеро пару секунд назад он вспоминает тоже. Они, настолько похожие на его собственные, снова и снова звучат в его голове. Если бы он только мог их выгравировать на стенках своей памяти — он бы сделал. Если бы он только мог всецело поверить в происходящее — он бы поверил. Если бы только он мог назвать мгновение, где он чувствовал бы себя счастливее — он бы назвал. В конечном счёте, дать шанс своему здравому смыслу — самое лучшее, что он может предпринять. В конечном счёте, здравый смысл твердит ему лишь то, что изначально всё, что касалось его самого, касалось и Зеро тоже.