Из глубин твоего сознания

      Бакуго понадобилось несколько секунд, чтобы проморгаться, но видение никак не уходило. На подоконнике сидел Тодороки-Мать-Его-Шото и беспечно болтал ногами, глядя в его сторону. Шокированному взгляду Кацуки он сначала показался вполне осязаемым, но, присмотревшись, он понял, что видит цветную и яркую, но плохо отображающуюся голограмму. Образ Тодороки мигал, как экран испорченного телевизора, но это совершенно точно был он, а не кто-то другой. Бирюзовый и серый глаза с интересом уставились на Бакуго, который вдруг повел себя очень странно. Зачем-то отпрыгнул от него, еще и головой стукнулся. — Больно, наверно, — сказал «Шото», и Кацуки, пораженный новой волной ужаса, осел на пол. — Что ты, нахрен, такое? — сиплым голосом пробормотал он, глядя в глаза фантому. — Ты что… — разномастные глаза с восторгом распахнулись, и «Тодороки» спрыгнул с подоконника на пол, — Ты видишь меня? — Вижу ли я тебя? Ты что, больной? — почти заорал Бакуго, думая, что у него серьезные галлюцинации, которые с ним разговаривают. — Бакуго! — радостно закричал вдруг призрак, а затем исчез, но только для того, чтобы через секунду материализоваться прямо перед ним.       Кацуки, пораженный до глубины души, сидел на корточках. Голограмма Шото повторила его позу и пристально заглянула в глаза. — Бакуго, это правда ты? — спросил его такой знакомый голос, который сейчас был непривычно эмоциональным.       Парень на полу ощущал, как его ладони инстинктивно потеют, вызывая защитную реакцию. Руки хотели атаковать, что бы это ни было, но Кацуки всеми силами старался успокоиться. Хотя это казалось невозможным, потому что на него буквально смотрело привидение с внешностью его одноклассника и требовало какие-то ответы. — Это я, блять, у тебя должен спрашивать! — рявкнул Бакуго, пытаясь вжаться в стену еще сильнее, чтобы избежать близости с этим странным явлением. — А вот теперь узнаю тебя, — мягко ответил призрак, и на лице голограммы появилась легкая улыбка. — Тодороки, — беспомощно позвал Кацуки, — Что за нахрен творится? Если я сошел с ума, то, наверно, не у тебя нужно это узнавать. — Бакуго, я настоящий. Ну, то есть… Не хочешь присесть?       Кацуки медленно поднялся с пола и «Шото» поднялся вместе с ним. Он проводил его до кресла, куда Бакуго сразу же устало шлепнулся. Голограмма вернулась на свое место на подоконнике, и их глаза снова встретились. — Я появился здесь на второй день в больнице, — начал объяснять «Тодороки» уже более спокойным голосом, что положительно действовало на психику Кацуки, который не привык к импульсивности одноклассника. — Что значит появился? Откуда? — угрюмо поинтересовался взрывной парень. — Не знаю, я просто оказался здесь. Но Бакуго…       Лицо голограммы вновь озарилось непривычным ликованием, и Кацуки от этого поежился. Видеть такой спектр эмоций на лице Двумордого ему еще в жизни не доводилось. Но он сейчас выглядел действительно счастливым. — Ты первый, кто увидел меня. — Вот это как раз и грустно, — кивнул Бакуго, крутя пальцем у виска. — Ты не сошел с ума, — усмехнулся «Шото», — Я действительно существую. — Но как ты… Что ты… — Я не знаю, что я такое, — печально выдохнул «Тодороки» и стер невидимую пылинку с подоконника, — Но я существую только в этой палате. — Ты уже пытался выйти? — Да, я просто материализуюсь снова возле своего тела.       «Шото» махнул рукой в сторону кровати, на которой действительно лежало его настоящее тело. Бакуго несколько секунд тупо смотрел на неподвижного человека на койке, а потом перевел взгляд назад на голограмму. — И ты типа… Он? — Кацуки кивнул на тело. — Я — это я, Бакуго! — всплеснул руками «Тодороки», и это вновь заставило его собеседника нервничать, — У меня та же внешность, те же воспоминания, те же мысли. Просто я… Почему-то существую отдельно от тела. — А почему ты…       Кацуки уже собирался было спросить, почему он одет в свой геройский костюм, но не успел. Дверь тихонько приоткрылась, и в нее медленно вошла медсестра, которая катила перед собой маленький столик со шприцами, склянками и резервуарами для капельниц. — Извините, пожалуйста, что прерываю вас, но сейчас время давать препараты.       Это была молодая девушка в черной строгой юбке, выглядывающей из-под полов белого халата. Пуговицы халата были застегнуты почти до самого горла, а на лице была медицинская маска. Ее черные прямые волосы были аккуратно собраны в конский хвост на затылке. Бакуго разглядел необычный макияж глаз. Девушка подвела нижние веки серых глаз яркой синей подводкой, которая приятно контрастировала с цветом пуговиц и кармашка на груди ее халата. Ресницы были чертовски длинными, на строгий взгляд Бакуго, но ей это шло. Оттеняло яркий раскрас нижних век.       Девушка подкатила столик к койке и принялась распаковывать стерильные шприцы и заполнять их, чтобы вводить препараты через приспособленный для этого прибор, уходящий проводами и иглами в вены Тодороки. Она откупорила крышечку от овального приспособления на одном из проводов, воткнула иглу и медленно выдавила содержимое шприца. — Что это? — спросил Бакуго, следя за её движениями. — Лекарство от судорог, — спокойно объяснила она. — А это что? — следующий шприц. — Витамины. — А это? — Обезболивающее.       Кацуки обернулся на голограмму, но «Шото» в ответ лишь пожал плечами. Злясь, что он его не понял, Бакуго обратился напрямую к медсестре. — Ему больно? — Вероятно, ведь функции организма существенно замедлены, и я помогаю ему их поддерживать. Не беспокойтесь, пока он здесь, ему не будет больно.       Девушка коротко улыбнулась и продолжила вводить лекарства. «Тодороки» весело обернулся на Бакуго. — Беспокоишься обо мне? — Еще чего. — Вы что-то сказали? — подняла голову медсестра. — Да, — нашелся с ответом Кацуки, — Что это? — Глюкоза.       Они оба проследили взглядами, как она закончила ввод препаратов и закрутила крышечку на приборе. Тогда она наклонилась и принялась активными жестами изучать провода, окружающие лицо Шото. Она склонилась, чтобы ощупать некоторые части его тела. — Что вы делаете? — продолжал допытываться Бакуго, который обязан был знать, что всё в порядке. — Проверяю проходимость дыхательных путей, — всё так же терпеливо отвечала медсестра, не отвлекаясь от своих действий. — Ну и как? — Он стабилен. Давление понижено, но это нормально для его текущего состояния. Вы родственник? — Нет, упаси боже такую родню.       «Тодороки» уставился на него удивленно рассерженным взглядом, и это рассмешило Бакуго, потому что его провокация сработала. — Простите? — не поняла медсестра. — У меня плохо с юмором. — А, что ж, бывает, — неловко пробормотала девушка, продолжая исследовать тело Шото. — Бакуго, это низко, она же не при чем, оставь свои подколки на потом, — монотонно сказал «Тодороки», недовольно складывая на груди руки. — Виноват, не удержался.       «Шото» цокнул, а медсестра вдруг замерла и внимательно посмотрела на Кацуки. Озадаченный чужим вниманием, он уставился в ответ, не моргая. Девушка вдруг перевела взгляд на подоконник и нервно сглотнула. — Вы видите его, не так ли?       Бакуго приподнялся в кресле и широко распахнул глаза. «Тодороки» тоже подорвался с подоконника и настороженно замер в странной позе. Он стоял чуть впереди Кацуки, отведя руки назад, инстинктивно пытаясь заслонить его от возможной опасности. — Вы что-то знаете? — спросил Бакуго и резко поднялся.       Медсестра вскрикнула от его внезапного движения и пугливо прижала руки ко рту. Стетоскоп на ее груди весело подпрыгнул и трубка начала болтаться туда-сюда. — Он в стабильном состоянии, — скороговоркой начала говорить она, пятясь к двери, — Меня ждут другие пациенты, так что извините…       И она резво выскочила за дверь. — Бакуго! — отчаянно крикнул «Шото», но тот уже был в пути.       Сорвавшись в погоню, он не заметил, что она оставила на проходе столик с препаратами. Кацуки больно ударился о бортики стола, громко выругался, но тут же взял себя в руки и продолжил преследование.       Яркий свет коридора больницы болезненно ударил по глазам, но он заставил себя оглядеться. Люди, много людей. Бакуго двинулся вперед, заглядывая в разные помещения. Найти в этом муравейнике конкретного человека казалось невозможным. Простонав сквозь зубы, Кацуки продолжил поиски. Он вернулся на ресепшн и снова отвлек от работы женщину, которая помогла ему ранее. Он описал внешность медсестры, и, хоть его собеседница и была ошарашена пылкостью Бакуго, всё же поделилась полезными сведениями. В больнице работает только одна медсестра с необычным макияжем. Ей постоянно делают за это выговор, но она продолжает ярко краситься. Ее зовут Акира Чансу. Кацуки понадобилось 5 секунд, чтобы осознать значение её имени. Это шутка? Он громко цокнул и поинтересовался, где он может найти ее. Администратор подсказала, что если девушка свободна от пациентов, она может находиться в помещении для медсестер на первом этаже.       Бакуго сразу же направился туда, но его постигла неудача. Помещение было пустым. Весь медперсонал носится в мыле из-за количества больных.       Разочарованный собой, он решил вернуться в палату. И каково же было его удивление, когда спустя битых полчаса поисков он обнаружил Акиру Чансу у входа в палату Тодороки. Она прислонилась к стене у двери и нервно постукивала по ней пальцами. Увидев Кацуки, она пискнула и примирительно подняла руки. — Я пришла поговорить! — Вы издеваетесь?! — взревел Бакуго, но тут же понизил голос на два тона, еще не хватало кричать в больнице. — Я запаниковала! — пропищала девушка, лихорадочно бегая взглядом от одного глаза Кацуки к другому, — Давайте зайдем.       Бакуго открыл дверь и пропустил медсестру вперед. «Шото» все еще был внутри и, когда они вошли в палату, облегченно сполз с подоконника. — Бакуго, слава богу… Это были самые длинные полчаса в моей коме. — Шутки шутишь, придурок? — хрипло поинтересовался Кацуки, впрочем, слегка улыбнувшись. — Ага, научился шутить, пока вас ждал. Что случилось, А… — «Тодороки» прищурился и прочитал имя на бейджике, — Чансу-сан? — Вас правда зовут «светлый шанс»? — поднял бровь Бакуго, а девушка сокрушенно вздохнула. — Правда, прихоть родителей из-за квирка. — Ооо, — протянули одновременно Кацуки и «Шото». — Но «Акира» вроде мужское имя… — задумчиво пробубнил следом «Тодороки». — Так и девушек называют тоже! — обиженно сжала кулаки девушка и топнула ножкой. — Простите, не хотел вас обидеть.       Бакуго смотрел, как голограмма распинается в извинениях перед медсестрой и уже почти физически чувствовал, как у него медленно отлетает крыша. — Давайте присядем, — предложил Кацуки, приглашая медсестру опуститься на кресло.       Девушка села и принялась глубоко вдыхать и выдыхать, отгоняя панику. «Шото» забрался обратно на подоконник, а Бакуго прислонился к краю кровати. Они втроем провели несколько секунд в неловком молчании, пока Кацуки, наконец, не вспылил. — Давайте уже начнем с чего-то! Чансу-сан… — Можно просто Акира, так привычнее. — Это как-то невежливо, — отстраненным тоном проговорил «Шото». — Давайте забудем о вежливости, чтобы было проще разговаривать, — предложила девушка, и парни синхронно кивнули. — Тогда я Шото, а это — Кацуки.       Бакуго повел плечом от нетипичности ситуации, но он был согласен с тем, что упражняться в учтивости сейчас ни к чему. Проще всё объяснить свободно и напрямую. — У меня есть квирк, — начала объяснять Акира, — И он действительно означает шанс. Шанс увидеть человека, застрявшего между мирами. — Мирами? — благоговейно переспросил «Тодороки». — Ну… — медсестра поерзала в кресле и продолжила как можно более деликатно, — Вы, Шото, не мертвы и не живы сейчас. Ваш шанс — быть здесь и говорить с теми, кого вы любите.       Потрясенные парни переглянулись, и Бакуго нахмурился.