Из глубин твоего сознания

      Парни удивлённо переглянулись, и Кацуки громко крикнул: «Войдите!». В комнату зашла Акира и приветственно помахала рукой им обоим. — Только вы могли постучаться в палату к человеку в коме, — фыркнул Бакуго и снова расслабленно уселся в кресле. — Как ваши дела? — спросила медсестра, толкая маленький столик к койке. — Пока не родила, — ответил Кацуки. — Умокомрачительно, — ответил «Шото», и Бакуго заржал. — Серьёзно, где ты научился шутить? — Нууу, я всегда немножко умел, наверное. Просто случая не было тебе показать. — Шутник хренов. — Спасибо, Бакуго, я ценю твои комментарии. — Ты придурок, — констатировал Кацуки, но голос его дрожал от смеха. — Кажется, вам весело вместе, — сказала Акира и её подведенные синим глаза живо заискрились. — Ну да, Тодороки вон умирает аж от смеха. — Шото, — позвала его медсестра, а затем устало сняла с лица медицинскую маску и тяжело вздохнула.       Сегодня она выглядела более уставшей, чем вчера. Если бы не макияж, то легко можно было заметить темные круги под ее глазами. — Вы в порядке? — спросил ее «Тодороки», который тоже отметил измученные черты лица. — Конечно, просто не выспалась и работы по горло. Обычный день медсестры, — отмахнулась она, а затем посмотрела в глаза призрака, — К вам пришел отец, и… Очень настаивал увидеть вас прямо сейчас.       Она неловко повела плечами, бросив быстрый взгляд на Бакуго. Взгляд, который, как понял тот, говорил: «Убирайся отсюда без споров, пожалуйста.» — Конечно, герой номер один впереди планеты всей, — буркнул Кацуки, опираясь ладонями о подлокотники и поднимаясь, — Времени нет ждать, работы столько же, сколько у медсестер. — Спасибо за понимание, — слегка поклонилась Акира и вывела Бакуго из палаты вслед за собой. — Добрый день, — раздался над ухом Кацуки голос огненного героя. — Добрый, — нехотя поздоровался в ответ тот.       Выглядел Энджи Тодороки невероятно паршиво, не лучше его самого или Деку. Множество глубоких порезов там, где виднеется кожа, огромный шрам поперек лица и замотанная бинтами культя, на месте которой раньше была правая рука мужчины. — Мне нужно будет вернуться в палату, чтобы ввести препараты, — сообщила Старателю медсестра, — Но это может подождать, если только… — Я ненадолго, — пробасил герой и, бросив подозрительный взгляд на Бакуго, вошел в палату. — Бесит он меня, — выдавил из себя Кацуки, шлепаясь задницей на твердую скамейку у противоположной от палаты стены. — Почему? — заинтересованно спросила девушка, присаживаясь рядом. — Наверняка считает, что мне тут не место. Видели, как он посмотрел на меня? Явно хочет спросить: «Какого хрена ты тут делаешь?» — Это потому что вы с Шото не очень близки? — склонила голову Акира. — И поэтому тоже. У него просто дохрена причин не любить никого, кроме себя. — Думаю, я понимаю, о чем вы, — тихо пробормотала девушка, опустила глаза на колени и принялась теребить полы медицинского халата. — Понимаете? — изогнул бровь Кацуки.       Медсестра несколько секунд колебалась, прежде чем поднять обеспокоенный и отчего-то грустный взгляд в красные глаза. — Думаю, это не моё и не ваше дело, однако, помните я объясняла причину, по которой использовала свой квирк на Шото? — очень тихо прошептала она ему на ухо. — Да, это как раз было как-то связано с его отцом, — Бакуго вспомнил, как «Тодороки» отговорил Акиру от объяснений. — Дело в том, что в первый же день, как Шото оказался здесь, Старатель вышел из палаты и ответил на телефонный звонок. Я не знаю, с кем он говорил, но… Но…       Девушка начала сильно нервничать и заикаться. Кацуки успокаивающе опустил ладонь на ее плечо и легонько похлопал. Но вместо того, чтобы успокоиться, Акира расплакалась. — Он сказал… Сказал, что если Шото не придет в себя, то пропадёт такой сильный квирк…       Акира закрыла лицо руками и тихонько всхлипнула. Бакуго убрал руку с ее плеча и тут же сжал кулаки. Он негодующе треснул ими себя по коленям, и глаза его наполнились злобой. — А я-то, дурак, думал… — хрипло рассуждал он, — Что он изменился. Так же, как мы все. Что-то понял, сражаясь с Все-За-Одного и собственным сыном. А ему как было насрать на Шото, так и сейчас насрать.       Медсестра отняла руки от лица, утирая последние слезы. Она еле слышно всхлипывала, чтобы не привлекать внимание проходящих мимо людей. — Я всегда им восхищалась, — призналась Акира, сморкаясь в платок, который извлекла из синего кармашка на груди, — И тогда, несколько дней назад, когда он стоял до последнего… Жалела его, руку потерял, столько шрамов осталось. — И хорошо, — злобно выплюнул Кацуки, и медсестра изумленно уставилась на него, — Больше эта рука ни на кого не поднимется.       Акира испуганно всхлипнула и вновь опустила взгляд. Она натянула маску назад на нос, чтобы скрыть заплаканное лицо. Дверь распахнулась и из-за нее появился предмет их обсуждения. Старатель хмурился, но говорил вполне спокойно. — Позаботьтесь о нем, Чансу-сан. — Конечно, — ответила девушка и поклонилась ниже, чем следовало, скрывая глаза. — Всем хорошего дня, — сказал напоследок герой, взгляд его перепрыгнул с Бакуго на медсестру и обратно, — и зашагал прочь по коридору.       Кацуки промолчал, а как только спина Старателя скрылась за поворотом, толкнул дверь и пропустил вперед Акиру. «Шото» сидел в привычной позе на подоконнике и смотрел в окно. Он обернулся, когда услышал приближающиеся шаги. Это Бакуго подошел к нему вплотную и заглянул в лицо. — Ну? Чего он хотел? — Как всегда распинался о работе, и напоследок сказал, что ожидает моего возвращения перед началом второго курса в ЮЭЙ.       «Тодороки» говорил спокойно, неспокойны были только посетители его палаты. Может, Шото и привык к таким разговорам с отцом, но эти двое — нет. Старатель даже сейчас хочет, чтобы Шото сделал невозможное. Поднялся с кровати и сразу же ринулся в новый бой. И когда ему надоест играть в войну в своей голове? — Я займусь препаратами, — поспешно сказала Акира и оставила их вдвоем у подоконника. — Бакуго, чем займешься сегодня? — перевел тему «Тодороки» и заглянул ему в глаза. — Понятия не имею, — честно ответил тот, устраивая локти возле ноги другого парня, чтобы опереться на них подбородком, — Хорошо бы пересечься с Киришимой или хотя бы позвонить. — Какая вообще обстановка сейчас? — Ну, на центральной площади отгрохали гигантский мемориал в честь погибших. Я был там. Атмосфера, как на кладбище, такое себе место для прогулок. — А что с городом? — спросил «Шото», по привычке разминая руки, хотя он явно сейчас в этом не нуждался. — Руины ебучие — вот, что с городом. Сейчас идут восстановительные работы, но меня туда и на пушечный выстрел не подпускают, — недовольно поморщился Кацуки. — Из-за пост реабилитационного периода? — Да, мне нельзя перенапрягаться и использовать квирк, ладони всегда должны быть сухими. — И как, получается? — с усмешкой изогнул бровь «Шото». — Получается, пока ты не начинаешь испытывать свою судьбу, — прорычал Бакуго, поднимая в воздух предупреждающий кулак. — Я закончила, — объявила медсестра, привлекая их внимание. — Спасибо, — кивнул ей «Тодороки», и та улыбнулась. — Ну и ну, меня еще никогда не благодарили пациенты в коме. — Поздравляю с вашим первым разом! — с притворной радостью воскликнул Кацуки. — Вы всегда такой язвительный и… И… — Противный? — помог ей «Шото», — Да, он всегда такой. — Слышь, — шикнул на него Бакуго. — Хорошего дня, — сказала она и вышла за дверь.       Парни остались в сопровождении звука монитора. Кацуки без единой мысли в голове рассматривал пейзаж за окном, а «Тодороки», тем временем, одолевали сомнительные, но очень притягательные идеи. Он долго сверлил Бакуго задумчивым и решающимся на что-то взглядом, пока тот не взбеленился. — Ну что?! Ты пялишься на меня уже 5 минут! Либо говори, что хотел, либо перестань уже упражняться в гипнозе! — Бакуго, можно к тебе прикоснуться?       Тишина звенела между ними ровно секунду, пока сигналы аппарата жизнеобеспечения не начали бить набатом Кацуки по голове. Он скептически посмотрел на собеседника и вдруг пожал плечами. — Не думаю, что из этого что-то выйдет, но давай.       «Шото» сполз с подоконника и в волнении выдохнул несколько раз подряд. Он встал напротив Бакуго и протянул руку. Тот неуверенно посмотрел в бирюзовый и серый глаза, а затем поднял ладонь в ответ. Между их руками остался примерно сантиметр пространства. И, когда «Тодороки», наконец, подготовился морально, он двинулся вперед. Как они оба и ожидали, голограмма просто прошла сквозь пальцы Кацуки, но прежде чем «Шото» разочарованно опустил руки, Бакуго широко распахнул глаза. — Что такое? — требовательно спросил его призрак. — Моей руке чертовски горячо, — изумленно выдохнул тот.       В разномастных глазах отразилось воодушевление, и затем «Тодороки» поменял руки. — А если так? — Пиздец холодно, — изрек Кацуки. — Офигеть, неужели ты чувствуешь мою причуду? — пролепетал потрясенный «Шото» и отнял руку, чтобы не морозить взрывного парня. — Похоже на то, — нервно хохотнул Бакуго. — Я так давно хотел это попробовать… Но боялся напугать кого-то, — признался «Тодороки», заползая обратно на подоконник. — А ты вообще чувствуешь хотя бы этот подоконник? — спросил искренне заинтересованный Кацуки. — Я чувствую, что сижу или стою, но взаимодействия с объектами нет, и я не ощущаю усталости. — Зачем тогда ты сидишь? — Просто, — пожал плечами «Шото», — По привычке. — У тебя есть привычка сидеть на подоконниках? — пошутил Бакуго, но призрак ответил вполне серьезно. — Да, вообще-то есть такая. — Может, тебе еще плед и кофе принести, чтобы ты сидел и думал о нём? — О чем ты? — Жесть, Тодороки, — всплеснул руками Кацуки, — Ты что, мемов не знаешь?       Следующие пару часов они провели сидя на подоконнике и листая ленту с мемами на телефоне Бакуго. Когда взрывной парень подшучивал над глупым «Шото», который не знаком с простейшими шутками, тот начинал тыкать его левой рукой и Кацуки вопил от холода. — Уже уходишь? — разочарованно спросил «Тодороки», когда Бакуго начал собираться на выход. — А что, хочешь, чтобы я остался и умер от голода? — состроил тот рожу, — Я, вообще-то, и так обед пропустил по твоей милости, хотя бы ужин можно съесть? — Можно, — пробубнил под нос «Шото». — Спасибо за разрешение, — сделал реверанс Бакуго, — Не унывай, ты еще можешь поговорить с Акирой. — Не в этом дело, — так же тихо сказал призрак. — А в чем? — Кацуки собрал свои немногочисленные вещи и замер у двери. — С тобой весело, — ответил «Тодороки» и тут же отвернулся от него.       Бакуго почувствовал неуместное тепло на своих щеках. Ну какого черта Двумордому всегда нужно быть таким искренним? — Ну так… — неуклюже переступил с ноги на ногу Кацуки, — Я же ещё вернусь. — Я буду ждать, — сказал «Шото» и обернулся, чтобы улыбнуться ему.