Из глубин твоего сознания

      Кто вообще придумал воскресенья? Бакуго ворочался в постели уже час, не желая вставать. С первого этажа доносился визгливый голос матери. «Кацуки, уже пора вставать», «Кацуки, помоги мне на кухне», «Кацуки, почему бы тебе не прибраться в своей комнате сегодня?». Кацуки, Кацуки, КАЦУКИ!!!       Честное слово, снова жить с родителями после того, как ты познал полный восторг одиночества в своей собственной комнате, очень тяжело и выматывающе. Раз он здесь, от него всё время чего-то хотят. Не то чтобы Мицуки просила о чем-то сложном или неважном, просто ему никак не давали сосредоточиться на собственных мыслях. Прямо сейчас Бакуго пытался придумать, чем ему занять весь свой день, раз ему нельзя ехать в больницу. И в его планы не входила уборка, готовка и разговоры с родителями.       Снизу вновь раздался требовательный голос, и Кацуки не выдержал. Он бешено отбросил в сторону одеяло и зашагал в ванную. Торопливо умывшись, он спустился вниз, чтобы съесть завтрак. Мицуки сразу же набросилась с вопросами. Какие планы, чем он займется, не хочет ли он съездить вместе по магазинам? Бакуго не хотел.       Под негодующее бормотание матери Кацуки вышел из дома и направился в метро. Куда он собирался ехать? Да черт бы его знал. Куда-то, где ему не будут задавать назойливые вопросы. По дороге его телефон зазвонил. — Йоу, бро, как дела? — веселый голос Киришимы зазвенел в ушах. — Хуево дела, че звонишь? — Давно не виделись, друг. Не хочешь встретиться? У меня сегодня отгул.       Бакуго замедлил шаг. Они и правда сто лет не проводили вместе. Но Кацуки вдруг подумал — а что он сможет ему рассказать? Как всю неделю сидел у постели коматозника? Мало того, что это странно, так коматозник еще и Тодороки. И чего бы Бакуго там забыл? Никто, кроме Деку, не знал о том, что Кацуки способен общаться с сознанием Шото. И пока что он не собирался трубить об этом на всю округу. Несмотря на то, что он дорожил дружбой с Киришимой, он не мог ему открыться. Пока что. — У меня сегодня другие планы, — уклончиво ответил он. — Ну ладно! — сразу же отстал добродушный Эйджиро, — Вообще, я… М? Что такое, Мидория? — Деку с тобой? — удивленно спросил Бакуго. — Да, столкнулись случайно. Он сегодня помогает Цементосу по восстановлению крыши здания администрации. — Он там вообще охренел? А ну дай ему трубку! — требовательно воскликнул Кацуки. — Каччан? Привет! Я… — Изуку, ты совсем ебанулся? Кому ты там помогаешь? Тебе же нельзя… — Я ничего такого не делаю! — быстро перебил его Деку, — Я лишь помогаю руководить процессом. — Ты там долго еще будешь занят? — спросил Бакуго, пиная камешек на асфальте, — Поговорить бы. — Я могу отпроситься на ранний обед. Подъедешь? — Да, буду через полчаса. — Хорошо! Возвращаю трубку Киришиме. — Братан, ну че за дела? Значит, с Мидорией ты хочешь увидеться, а со мной нет?       Бакуго тяжело вздохнул. Он так и видел лицо Эйджиро, который обиженно сложил брови домиком и выпятил нижнюю губу. — Мы с Деку кое над чем работаем, не создавай драму! — Ладно! — ответил Киришима, и Кацуки явственно слышал в его голосе улыбку, — Потом расскажешь, ок? Всё, до связи.       Бакуго спрятал телефон в карман и улыбнулся уголком губ. Вот почему ему всегда нравился этот чокнутый. Он никогда не лезет в душу и не заваливает вопросами. Просто терпеливо ждет, когда Кацуки сам придет к нему и всё расскажет. И, рано или поздно, он всегда приходит. Ему было немного совестно скрывать от Киришимы происходящее, но он и сам не очень понимал, что происходит. Когда он разберется — обязательно с ним поговорит.       Как и обещал, он добрался до здания администрации за 30 минут. Деку предусмотрительно встретил его у станции и они заглянули на обед в небольшую раменную недалеко от метро. — Ну как строительство? — поинтересовался Кацуки. — Всё путем, с Цементосом дела идут быстро.       Бакуго не был голодным, поэтому просто заказал себе чай и десерт. Мидория поглощал сырный рамен. Сегодня он выглядел уже получше, чем в начале недели. Может, стал, наконец, больше спать? — Есть новости о Тодороки? — спросил Изуку, и Кацуки напрягся.       С одной стороны, об этом он и хотел поговорить, с другой — он точно не знал, что случилось вчера и почему он ушел из больницы и несколько часов занимался самокопанием. — Новостей нет, всё так же лежит в постели и не думает просыпаться.       Мидория расстроенно опустил палочки на стол. Он почесал голову и проницательно заглянул в красные глаза, которые Бакуго усердно пытался прятать. — Переживаешь, что скоро станет хуже? — догадался Деку. — Да, — честно выдохнул Кацуки, но взгляд не поднял. — Шото сильный, он справится, — уверенно сказал Изуку, и Бакуго хмыкнул — хотел бы он в это верить. — Вчера я… Психанул и ушел из больницы. — Что случилось? — спросил обеспокоенный парень. — Я не знаю, я… — Кацуки сглотнул, собираясь с мыслями, — Я будто резко устал. Устал видеть его в таком состоянии. Деку, он такой… Такой подавленный. — Разумеется, — серьезно кивнул Мидория, — Вам обоим сейчас нелегко. — Да похрен вообще на меня! — резко ударил Бакуго кулаком по столу, — Я так и не смог ему помочь, понимаешь? — Каччан, еще есть время, — твердо сказал Изуку и наклонился чуть ближе, — Уверен, он ценит все твои усилия. — Какие усилия? — беспомощно спросил Кацуки, заглядывая в зеленые глаза, — То, что я отираюсь там, ничего не меняет! — Каччан, это буквально меняет всё! — пылко проговорил Изуку, — Мы даже измерить не можем состояние его одиночества. Представь только что было бы, если бы тебя с ним не было! — Ну тогда почему, черт возьми, он не приходит в себя?! — крикнул Бакуго и спугнул стайку школьников за соседним столом. — Если сейчас сдашься ты, то всё потеряно, — сказал Деку и зачем-то вложил в его руки салфетку, — Он нуждается в тебе, поэтому прошу тебя, не сдавайся.       Бакуго запоздало понял, что по его щекам катятся слёзы. Как же он устал. Он приложил салфетку к лицу и промокнул влагу. Стыдно быть таким перед Деку, но орать в пустоту нет сил. Он опустил вчера руки, и за это должен теперь ответить. Он знал, что если увидится с Мидорией, то тот обязательно найдет слова, чтобы убедить его в том, что это ещё не конец. Ему нужны были эти слова, потому что в нем самом веры уже не оставалось. — Я обещал ему вернуться, — хрипло сказал Кацуки. — Вот и замечательно, — улыбнулся Изуку, — Главное, сдержи обещание. — Я всегда держу обещания, — уязвленно ответил взрывной парень. — Я знаю, поэтому и верю, что вы справитесь вместе. — Деку… — М? — Ничего.       Он опустил взгляд на стол и смял в ладони влажную салфетку. Может, хватит откровений уже? Но в его сердце закручивалась петля напряжения. Разве он не должен справляться со всем сам, прямо как раньше? Он никогда не нуждался ни в чьей поддержке, так почему сейчас хочется поделиться переживаниями? Он чувствовал, будто между ним и Деку приоткрылась невидимая дверь. И теперь так и хочется подойти и открыть ее как следует. Но он боялся это сделать. Однако, как и ожидалось, у невидимой двери первым оказался Мидория. — Я понимаю, что это тяжело для тебя, но ты ведь знаешь, что всегда можешь прийти ко мне? Если ты не готов говорить сейчас, мы найдем на это время потом. Каччан, никто не обязан переносить боль в одиночку.       Бакуго поднял взгляд в добрые зеленые глаза. И когда только этот плакса научился говорить так красиво? Кацуки улыбнулся самому себе внутри. Дурацкий Деку всегда и во всём был на его стороне. Это человек, которому он без раздумий доверил бы свою жизнь. Так было всегда, и уже неважно, что Кацуки принял это совсем недавно. — Я привык к нему, Деку, — откровенно сказал он, и лицо его тронула печаль. — Вы знакомы уже давно, Каччан. И тот факт, что последнюю неделю вы были ближе, чем когда-либо, разумеется оставил след. Когда общаешься с интересным человеком, время летит стремительно, и в его потоке ты даже не замечаешь, что уже ожидаешь его рядом постоянно. То, что ты чувствуешь — совершенно нормально. — Это не в моем стиле, и это обескураживает, пожалуй? Я никогда не сближался ни с кем так быстро, и это… Отталкивает меня, хочется вернуть всё, как было. Потому что новые эмоции тяжело переживать, удобнее вариться с старых. — Это то, что люди называют зоной комфорта, — улыбнулся Мидория, — И выходить из нее никому не хочется. Но разве это не здорово? То, что у тебя появился новый друг? Разве вам не интересно вместе? Разве ты не хочешь вернуться и поговорить с ним еще? — Хочу, и это меня бесит, — проскрежетал зубами Кацуки. — Ты переживал и не такое, — хохотнул Деку, — Переживешь и небольшой дискомфорт. Зато потом нахождение Шото рядом с тобой будет казаться таким естественным, что ты вообще забудешь о том, что чувствовал до этого. — А можно как-то перескочить эту фазу и просто сразу начать общаться? — с блеклой надеждой спросил Бакуго. — Ну и ну, раньше ты бы спрашивал, можно ли удалить эту фазу из твоей жизни и вернуть всё, как было. — Не нужно смеяться надо мной! — пригрозил ему кулаком Кацуки. — А я и не смеюсь, я горжусь тобой, Каччан, — серьезно сказал Изуку, — Шото — прекрасный человек и надежный друг. И я говорю это только потому, что знаю это, а не строю догадки. Ты обрёл сильного союзника. — Еще бы этот союзник очнулся от комы, было бы вообще великолепно, — пробубнил Бакуго. — Вот поэтому он и нуждается в тебе. Протяни ему руку еще раз, Каччан. — Получается, опять моя очередь прикрывать ваши жопы, — ухмыльнулся Кацуки, — Что бы вы без меня делали. — И не говори, — весело согласился Мидория, — Без тебя я не справился бы с Шигараки. — А теперь мы боремся с другим монстром, только невидимым, — вздохнул Бакуго. — Теперь и я могу прикрыть тебя, Каччан. Вместе у нас всё получится. — Тебе бы, Деку, оратором стать, что ли. Воодушевляющие речи писать. — Но и импровизировать у меня тоже неплохо получается!       И снова Мидория это сделал. Оставил сомнения Бакуго позади. Один маленький разговор, а Кацуки уже готов с новыми силами идти в бой. Деку всегда был таким. Тем, на кого можно положиться, кому можно открыться и не бояться удара в спину. И всё же на сердце Бакуго было тяжело. Ему было неприятно обременять Изуку своими проблемами, но пока выглядело так, будто тот совсем ничем не обременен. Будто он был только рад помочь. Как, впрочем, и всегда.       Он проводил Мидорию обратно до администрации, попрощался и пошел, куда глаза глядят. Ему нужно побыть немного наедине с собой.