Из глубин твоего сознания

— Реанимационный набор, быстрее! — командовал громкий мужской голос. — Выведите постороннего!       Какие-то странные звуки доносились до Кацуки сквозь толщу воды. Перед глазами мелькали силуэты людей в белых халатах, на фоне безостановочно вопил аппарат, и медбрат в форме пытался схватить его за ладонь. Бакуго вяло отбивался, пока его плечо не обогнула тонкая рука и мягко не увлекла за собой.       Когда он понял, что оказался за пределами палаты, то тут же предпринял попытку вернуться, но был настойчиво остановлен рукой в синей перчатке. — Кацуки, эй, посмотри на меня!       Он поднял лицо и встретился взглядом с серыми глазами Акиры. — Тебе туда нельзя. Оставайся здесь, пока я не вернусь! — Пусти меня! — Кацуки, — медсестра опустилась на одно колено и заглянула в опущенное в отчаянии лицо, — Я помогу ему, только дай мне несколько минут! Я верну его тебе!       Не теряя больше времени, Акира больно сжала его плечо напоследок и скрылась в шуме палаты. Бакуго попятился назад и скамейка подсекла его под коленки, приглашая сесть. Он запустил руки в волосы и постарался отгородиться от всех звуков. Из палаты доносились крики и возня, всё еще надрывался аппарат. Он не сразу заметил, как на белый кафель падает какая-то прозрачная жидкость прямо из его глаз. Кацуки в панике лил слезы и не мог поверить в то, что произошло. Шото только что вернулся к нему, почему он исчез? Что происходит в палате? Неужели он просто потеряет его вот так? Когда они только-только начали…       Минуты тянулись бесконечно. Бакуго считал удары собственного сердца, чтобы отвлечься от ожидания. Он едва поспевал вести счет за исступленным биением в груди. Ему еще никогда не было так страшно. Раньше Кацуки приходилось бояться только за собственную жизнь, но это чувство оказалось несравнимым с агонией, охватывающей его в панике за жизнь другого человека.       Когда из палаты начали выходить люди, Бакуго поднялся и принялся искать среди их лиц самое знакомое. Акира устало сняла медицинскую маску и перчатки и подошла к нему. — Он жив, — сказала она первым делом, и Кацуки снова ощутил, как земля уходит из-под ног, уже от облегчения.       Он шлепнулся обратно на скамейку и медсестра присела рядом. — Что произошло? — спросил он ломким голосом. — Упало давление и началась аритмия дыхания. Это случается с людьми в тяжелом состоянии. Сейчас он стабилен. — Он все еще в коме? — прямо спросил он, заглядывая в грустные серые глаза. — Мне очень жаль. — Я могу увидеть его? — Боюсь, что не сегодня, — помотала головой медсестра, — Он под сильными седативными и ему нужен покой. Не думаю, что тебе удастся поговорить с ним. — Хотя бы увидеть? — хрипло прошептал Бакуго, глядя на нее с надеждой. — Тебе придется поверить мне на слово, Кацуки. Он в порядке, но его организму нужен отдых. И тебе тоже. Лучше иди домой и поспи. А завтра утром я пропущу тебя пораньше, пока никто не видит. Так пойдет?       Он просто молча кивнул, и Акира успокаивающе похлопала его по плечу, поднимаясь. — Я провожу тебя, — сказала она и подождала, когда ноги начнут его слушаться и он сможет последовать за ней.       Они вместе спустились до ресепшна и медсестра помахала ему рукой на прощание. Бакуго заметил, как макияж скомкался на ее лице и миру явились тяжелые мешки под глазами. — У тебя вообще бывают выходные? — спросил он, ловя доброжелательный, но изможденный взгляд. — Спокойной ночи, Кацуки. — И тебе.       Он вышел на улицу и поплелся в сторону метро. Уже почти у входа он вдруг вспомнил, что переехал утром в ЮЭЙ. Бурча под нос, Бакуго развернулся и зашагал обратно. Хорошо, что он принял это решение. Он не мог даже представить, с каким лицом явился бы домой к родителям.       Кацуки не спеша поднялся наверх и захлопнул за спиной дверь своей комнаты. Он не мог вообразить, как сможет теперь уснуть. Тот факт, что он не смог хотя бы одним глазком взглянуть на Тодороки после случившегося, оставлял ощущение некой незавершенности. Будто он сделал не всё, что мог. Умом он понимал, что его присутствие ничего бы не изменило. Но желание увидеть Шото жгло изнутри так сильно, что у него разболелась голова.       Прошло уже две недели с тех пор, как Тодороки в коме. Бакуго посчитал и те дни, в которых он был не в курсе ситуации. Тревога поднялась до самого горла, и Кацуки сглотнул огромный ком. Он забрался в холодную постель и закрыл глаза. Нужно постараться заснуть. Чем быстрее он заснет, тем быстрее сможет увидеть Шото.

***

      Как и ожидалось, поспал Бакуго хреново. Он проснулся за ночь примерно 20 раз, матерясь и раз за разом переворачивая подушку на прохладную сторону. В 6 утра он сдался и перестал пытаться уснуть снова. Он спустился в душевую, чтобы привести себя в порядок. Решив, что нужно все-таки что-то поесть, он заглянул в маленький магазинчик на углу ЮЭЙ, чтобы купить молока и яиц.       Когда Кацуки закончил с завтраком, на часах едва доходило 8 утра. В больницу идти рано, но что если Акира уже пришла на смену? Недолго размышляя, он переоделся и двинулся в лечебницу через внутренние коридоры. Этот путь позволял миновать ресепшн, что убережет Бакуго от ненужных вопросов администратора. Он вышел через дверь, ведущую на пожарные лестницы и медленно двинулся в медсестринскую. Внутри кабинета Акира и еще одна молодая медсестра весело болтали, попивая кофе. Кацуки прокашлялся в дверях, и взгляд серых глаз остановился на нем. — А, это ко мне на консультацию! — непринужденно воскликнула она, сгребая белый халат со спинки стула. — Доброе утро, Чансу-сан, — хмыкнул Бакуго, придерживая для нее дверь. — Ого, это что за вежливый молодой человек? — подняла она брови, — Как поспали? — А что случилось с вчерашним «ты»? — улыбнулся уголком губ Кацуки. — Ты? О-о-о… — ее глаза озарились пониманием, — Я здорово разволновалась вчера, извините. — Я говорю это не для того, чтобы пристыдить вас. А чтобы предложить — может, так и оставим? — развел руками Кацуки, следуя за ней по коридору. — Ты имеешь ввиду?.. — Ага, это и имею ввиду. — Ну, если так всем будет удобно… — сомнительно протянула Акира, — Но не при других! — Само собой, я же не идиот, — прорычал Бакуго, — Ты сказала, я могу прийти сегодня пораньше? — Ага! Тут всё схвачено, не волнуйся.       Как только она это сказала, они как раз дошли до палаты 2А. Девушка приветливо улыбалась, указывая на дверь приглашающим жестом. — У тебя не будет из-за этого проблем? — спросил Кацуки. — Нет, я же сказала, что уже всё уладила, — гордо ткнула себя пальцем в грудь медсестра, — Не так уж и сложно убедить охранника в том, что в ближайшие 2 часа он ничего не заметит странного на камерах. — Ты что, — оторопело сказал Бакуго, — Даешь взятки? — Я договариваюсь! — исправила его Акира, — Ничего сложного, наш охранник очень падок на сладкое. — Но тогда я должен расплатиться с тобой! — воскликнул Кацуки, уже готовый выворачивать карманы. — Ничего не нужно, — успокоила его девушка, — Пациенты постоянно дарят мне вкусняшки в благодарность, это всего лишь одна из них. — Как скажешь, — пробормотал парень, все же оставшись недовольным ее ответом. — Но вот если, допустим, кто-то выйдет из комы и все будут счастливы, возможно, медсестра не отказалась бы от медового торта… — Не продолжай, намек понят, — хохотнул в кулак Бакуго, и Акира махнула ему рукой, пятясь назад. — Передавай Шото привет.       Кацуки улыбнулся самому себе. Если она так говорит, значит, сегодня он там. Прежде, чем толкнуть дверь, Бакуго замер на несколько секунд, успокаивающе гладя себя ладонью по груди. Что-то он разволновался. Вчерашний вечер был кошмаром. Мало того, что он не смог нормально поговорить с Шото, призрак которого то пропадал, то появлялся, после этого вообще случилась экстренная ситуация, и Кацуки всерьез думал, что может потерять его. Если он все еще жив, то Бакуго согласен и на голограмму. Лишь бы он был там. Палата встретила его привычными звуками аппарата и дыхания человека на постели. С бьющимся в предвкушении сердцем Кацуки огляделся по сторонам. Пусто. Он сбросил закуски, которые принес с собой, на кресло и облокотился на подоконник. — Ну давай, выходи, — сказал он, возведя глаза к потолку.       Через секунду сбоку от него материализовался фантом, сидящий с ногами на подоконнике. Бирюзовый и серый глаза удивленно и одновременно радостно смотрели на посетителя. — Бакуго? Я так рад тебя видеть!       Голограмма на миг дернулась и сразу же встала на место. Кацуки повернул голову и встретился с ним взглядом. Почему-то он не мог сдержать улыбки. «Тодороки» здесь, выглядит так же, как обычно, и, кажется, не собирается исчезать. — Ну, я тоже немножко рад, — сдержанно ответил он, хотя бешено бьющееся сердце в груди напрашивалось на слова повыразительнее. — Я… Не успел поблагодарить тебя вчера.       Счастливое выражение медленно сползло с лица «Шото» и стало серьезным и печальным. Бакуго развернулся корпусом, чтобы было удобнее смотреть на него. — За что это? — За то, что ты был здесь, когда всё случилось. Я… Мне было страшно.       Кауки затаил дыхание. «Тодороки» силится сказать что-то откровенное. То, что предпочел спрятать бы внутри, но решил поделиться. — Последние два дня я вообще не понимал, кто я, и где нахожусь, — продолжил призрак, отведя взгляд в окно, — То появлялся, то исчезал. И я… Думал, что схожу с ума и не представлял, где заканчивается сон и начинается реальность.       Бакуго молчал. Он чувствовал, что перебивать его сейчас не стоит. «Шото» хочет сказать и нужно дать ему шанс набраться смелости. — Поэтому вчера, когда ты сказал, что это ты разговаривал со мной в воскресенье, я чуть не свихнулся от облегчения. И потом… Ты снова был здесь. Прежде, чем у меня случился приступ. Бакуго, ты всегда рядом в нужные моменты. И вот за это… Я благодарен тебе от всего сердца.       «Тодороки» вернул взгляд в красные глаза, и Кацуки ощутил, как нервы внутри тела натягиваются тонкими прочными струнами. — Я так рад, что из всех людей меня можешь видеть именно ты, — договорил «Шото» и светло улыбнулся ему.       На одно бесконечное мгновение Бакуго замер, разглядывая эту улыбку, и думал о том, как сильно Тодороки идет такое выражение лица. Намного лучше чем то, что он являл миру каждый день. Даже создавалось впечатление, что Кацуки может увидеть кое-что и получше, если копнет глубже. Мгновение было таким трепетным, что впору бы его продолжить и ответить чем-то не менее приятным. Но вместо этого Бакуго предпочел остаться самим собой. — Разумеется, — хвастливо сказал он, — С кем угодно другим ты бы тут уже со скуки подох. — Это точно, — согласно кивнул «Шото», а Бакуго вдруг спохватился. — Кстати! Я всё время забываю спросить — почему ты в своем геройском костюме? — Ааа, это, — понимающе качнул головой фантом, — Я спрашивал у Акиры. И потом злился на себя, что сам не догадался. Причуда просто дублирует то, во что был одет человек во время падения в кому. — Блять, я об этом даже не подумал, — сокрушенно произнес Кацуки. — Ага, так легко, что аж начинаешь сомневаться в своих умственных способностях. — Мы оба просто тупицы, вот и всё, — процедил сквозь зубы Бакуго. — Походу, — безразлично пожал плечами «Тодороки», а затем задал вопрос в лоб, — А ты чего здесь так рано? — Да бля… — пробормотал Кацуки, глядя на него, как на кретина, — Я типа же беспокоился, идиот. — О, — тупо сказал «Шото», задумчиво прикладывая пальцы к подбородку. — Что странного? Тебя не было два дня, а потом ты решил ебануть вечеринку аппарату жизнеобеспечения. Я думал, думал… — Ты думал, что я могу умереть? — тихо продолжил, наконец догадавшись, фантом. — Ну конечно! Я же не знаю, что нормально в коме, а что нет! — Бакуго обильно жестикулировал, скрывая лицо за взмахами рук, — Еще недавно было ненормальным разговаривать с человеком, который без сознания, но, смотри-ка! Вот он ты! — Мне жаль, если я напугал тебя. — Вот и завязывай с этим, — проворчал Кацуки, — И возвращайся, Шото.       Голограмма медленно моргнула несколько раз и разномастные глаза трепетно прикрылись.