Кто ты, когда на тебя никто не смотрит

      

***

Пытаясь справиться с тревогой и нарастающим ужасом, Уилл Грэм неловко облокотился на дерево. Холодный пот, скатывающийся по вискам, и бьющееся в ознобе тело однозначно намекали на необходимость хоть какого-то отдыха, но профайлер не мог себе позволить такую роскошь. Последним пойманным маньяком для Грэма был Гаррет Джейкоб Хоббс, и к несчастью Уилла, схвачен он был не только в буквальном, но и в фигуральном смысле: сознание каннибала, смешанное с собственным, превратило свободное от работы время в настоящий кошмар наяву. И без того лишенный покоя агент теперь мог охарактеризовать свою жизнь одним словом — хаос.       Убийства очередного психопата не были специфически жестокими или более бесчеловечными, чем ранее раскрытые. Новый герой балтиморской прессы и головная боль Джека Кроуфорда даже не имеет особых предпочтений: в основном жертвами становятся молодых люди, но есть несколько исключений в виде подростков и совсем маленьких детей. Следов насилия, семени, слюны, крови и других биологических жидкостей и прочих возможных улик нет. Ничего, кроме трупов с изъятыми органами и порой отрубленными конечностями ФБРовцы еще ни разу не нашли. Не взирая на свою «обыденность», дело давалось профайлеру нелегко.              Во-первых, недавно его сознание начало баловаться мыслями о том, что у Уилла есть дочь, Эбигейл. Во-вторых, мотив этого убийцы был ФБР не понятен. Отматывая время назад, Уилл не видел ничего, кроме жажды убийства, и не слышал ничего, кроме страшных криков. Особенно ужасающими были детские. Словно сам убийца не понимал, кто он.       Он мучил их. До смерти. Органы изымал при жизни, причем тщательно следил за тем, чтобы жертвы в это время были в сознании — об этом свидетельствовали растворы и вещества, найденные в крови.              Каждый качок маятника не приносил ни капли новой информации. Мужчина, правша, с хирургическими навыками, не знаком с жертвами лично, садист, забирает органы в качестве трофеев. Точка. Это всё, что было у ФБР.       Джек был зол, Уилл подавлен, Алана, консультирующая их по этому делу, каждый раз старалась с достоинством держать лицо и проявлять себя как профессионал, как бы тяжело порой это не давалось. Это был настоящий психопат, больной урод, на поимку которого у ФБР был один единственный шанс — Уилл.       А у Грэма варианта всегда два — залезть в его разум или пустить в свой. Но ни то, ни другое не выходило.

***

      В этот раз Алана не смогла приехать вовремя, у неё была встреча с старым другом, который вернулся из какого-то то ли путешествия, то ли он просто недолгого неудавшегося переезда, и сейчас решил вернуться в США, — Уилл особо не вслушивался в её воодушевлённый рассказ о каком-то чудо психиатре, который был ее наставником и другом в университетские времена.       Сегодня доктора Блум состояние Уилла ужаснуло больше, чем само место преступления и его обстоятельства. Выходя из машины, она сразу заприметила скрученное в позу эмбриона и бьющееся в треморе тело профайлера. Мгновенно бросившись к нему, девушка задала Грэму несколько вопросов, но тот не ответил, не смог. Создавалось впечатление, что он вообще её не увидел, хотя ее голова склонилась прямо к земле, на его уровень. Юбка плотнее облегала бедра, пока колени девушки трамбовали землю: она не оставляла попыток привести друга в чувство, но каждая из них была очевидно бесполезной.       Уверенной походкой Алана направилась к тому, кто не раз обещал ей "не подпускать Уилла близко" и заботиться о нем. Иногда даже клялся.       — Слава Господу, Алана, ты бы ещё завтра приехала, Грэм успел поделиться впечатлениями или тоже ныл, что ничего не видит? — Кроуфорду явно не помешало бы хоть немного эмпатии и сочувствия в голосе.       Ответом была пощечина. Весьма сильная, звонкая: было хорошо слышно, как полная щека Джека встретилась с ладонью разъярённого психиатра.       Все молчали. Слова приветствия у всей оперативной группы застряли в горле.       — Пошел ты к черту, Джек. Тебе следует следить за своим языком: ты не отвечаешь ни за одно своё слово. Я забираю Уилла. Он вернётся к работе, когда я решу, что он готов. На этот раз, это не обсуждается. И никогда больше обсуждать не будет. По крайней мере, точно не с тобой, — слова сквозили презрением и плохо скрытым отвращением. Алана не понимала, как можно быть настолько бездушным и фанатичным.       — Я надеюсь, что вы понимаете, что только что сделали, доктор Блум. К вашему счастью, я не собираюсь выносить проблему с вашим поведением за пределы наших личных взаимоотношений. Скажите, а мистер Грэм уже согласился отлеживаться на диване с таблетками, обнимая плюшевого мишку, пока этот псих будет продолжать убивать людей дальше? — Джек знал, куда ему давить. И знал ответ. Уилл бы ответил "нет", не думая ни секунды. Скорее всего, он бы понял суть вопроса даже до того, как его успели бы закончить, и отверг любые подобные предложения, не выслушав никакой аргументации.       — А ты иди попробуй спросить. Может, сейчас он в состоянии ответить. — Алана брызгалась ядом, пытаясь привлечь внимание Джека к состоянию профайлера. Когда агент наконец-то соизволил посмотреть на коллегу, Уилл лежал, облокотившись на ствол дерева, и судорожно обнимал себя за плечи дрожащими руками.       — Боже, Уилл! — первой отреагировала Беверли, которая всё это время стояла рядом и молча поддерживала Блум. Вместе с Аланой они немедленно поспешили к Грэму, затаскивая его в машину доктора. Катц были переданы ключи от дома профайлера и озвучены несколько просьб об отгоне машины, заботе о собаках и прочих мелочах. Кинув финальный, полный ненависти взгляд на Кроуфорда, Алана встретилась с его осуждающим. Интересно только, за что. Если подумать, это даже смешно...       Надо было сажать его на задний ряд, чтобы парень мог спокойно лечь, но девушке хотелось беспрепятственно наблюдать за Грэмом. Она была в панике. Она не понимала, что с ним происходит. Его надо было срочно показать врачу. К ужасу Аланы, когда она думала, к кому сегодня вечером она собирается записать Уилла, в голове возник врач-психиатр.              Она его психиатр, но только что неосознанно призналась себе, что не справляется. Из тех, кто первым пришёл на ум, была Беделия Дю Морье, но она показалась слишком мягкой для такого пациента. В добавок, скорее всего, она не подпустит к себе того, кто представляет потенциальную опасность. Остальные, вроде Фредерика Чилтона и прочих коллег, к их собственному несчастью, не вызывали особого доверия. Она не хотела увидеть через неделю новую статью о Уилле и самого Грэма, который бы чувствовал себя подопытной крысой.       Оставался только тот, кого Алана могла попросить помочь лишь по дружбе. Доктор Ганнибал Лектер, её бывший преподаватель, а теперь коллега и близкий друг, который на несколько лет уезжал в Европу, но сейчас вернулся в Балтимор. Он не собирался работать в ближайший месяц, но ведь если попросит доктор Блум, то можно и подумать?       — Холодно, — тихая, почти неслышная констатация факта очень слабым и неуверенным голосом.       — Мы скоро приедем, Уилл, как ты себя чувствуешь? — Алана не могла надолго отвести взгляд от дороги, недавно Мэриленд накрыли сильные дожди, и вождение автомобиля стало потенциально опаснее в несколько раз.       — Как будто из меня вырезали все органы и оставили умирать в полной ванне льда, — последовала короткая пауза, будто профайлер размышлял над тем, стоит ли что-то говорить или нет, — А ещё они плачут. Уже так долго. Я не могу от этого уйти. Останови их, Алана, останови их крики, пожалуйста. — Парня снова забило мелкой дрожью, и он начал метаться на переднем сиденье, постепенно сползая вниз, держал его только ремень безопасности. Алана, послав все к черту и выждав момент, когда все машины проедут, и на дороге в ближайших двухстах метрах останутся только они, бросает руль и тянется за всем теплым на заднем сиденье. Так Грэм оказывается укрыт клетчатым пледом и красным женским пальто.        Тремор не прекратился, но, к счастью, и не усилился — только конвульсий им сейчас не хватало. Алана спокойно и монотонно старалась рассказывать Уиллу о том, что собирается записать его к разным врачам, чтобы найти причину его состояния, и пусть он даже не пробует сопротивляться. Она успокоила тем, что Беверли отгонит его машину и позаботится о собаках, смеялась над лицом Кроуфорда в момент удара, но быстро перешла на высказывание собственного недовольства от поведения «руководителя». Её голос немного дрожал, но Грэм был слишком болен, чтобы это уловить. Однако Уилл понимал её, и Алана это видела: он внимательно смотрел, иногда слабо улыбался и довольно часто заходился в сильных приступах кашля. Кажется, в дополнение ко всему, профайлер ещё и простудился.       Равномерный тон доктора Блум успокоил его разум, и Грэм уснул. Он не слышал, как Алана сдерживает слёзы, раскаиваясь в том, что не уберегла его, в том, что не справилась и оказалась слабее Джека, но обещала всё исправить и отдать Уилла в руки того, кто мог бы ему помочь.       Она помогла Грэму добраться до дивана в её гостиной, оставила его там, накрыв пледом, а сама судорожно рылась в аптечке, пытаясь понять, что профайлтеру сейчас поможет, а что сделает хуже. Жаропонижающее, противовирусное, снотворное, обезболивающее. Пусть Уилла будет тошнить утром, но сейчас он спокойно уснёт и даст организму отдохнуть. Алана помогла парню выпить все таблетки и удобно лечь.

***

      Убедившись в том, что Грэм уснул, она позвонила Ганнибалу.       — Ганнибал, здравствуй, ты можешь сейчас говорить? — девушка говорила приглушённо, чтобы не тревожить чужой сон.       — Здравствуй, Алана. Для тебя всегда найду минуту. Что-то случилось? — мужчина был немного встревожен, его голос передавал настороженность. Он относился к Алане с уважением и особым трепетом, поэтому точно не желал коллеге неприятностей.       — Не у меня, у одного моего друга. Уилл Грэм, должно быть знакомое тебе имя, думаю, ты читал последние «исследования» о нём, — второю половину фразу девушка бросила очень пренебрежительно.       — Не стану скрывать, я наслышан о нём, не только из мерзких статеек, но и напрямую от наших с тобой коллег. Что конкретно ты хочешь, чтобы я сделал?       Девушка собрала всю оставшуюся силу в кулак и старалась говорить как можно тверже.       — Я его психиатр, но я не справляюсь. Я хочу, чтобы именно ты забрал его к себе в качестве пациента. Пожалуйста, выслушай меня перед тем, как отказать. — Блум правда бы тяжело справилась с отказом, поэтому перебила мужчину и сделала бы это ещё столько раз, сколько потребовалось. — Ганнибал, он мой друг, я безумно люблю его, я беспокоюсь о нём. Но мне не хватает навыков для его лечения и ведения как пациента. Меня не хватает, понимаешь? Я знаю, что ты эксперт в криминальной психологии, я прекрасно помню все рассказы о твоих пациентах, которые были объективно опасны. Он явно лучше их. Я не смогу справиться с твоим отказом, я могу доверить его только тебе. — Слова закончились. Она вывалила все свои мысли на суд Лектера и ждала его вердикта.       — Алана, прошу тебя, успокойся прежде всего сама. Уверяю тебя, я не собирался тебе отказывать. Конечно, я помогу тебе. Я могу встретиться с мистером Грэмом в любой день, в который он может. Но, судя по твоей панике, он сильно болен и нестабилен, поэтому я бы рекомендовал временно отказаться от работы и по возможности приехать ко мне.       — Я могу привезти его завтра, только скажи куда.       Груз с плеч упал, девушка была так счастлива, хоть в глубине души и понимала, что шанс отказа крайне мал.       — Я сохранил свой офис, но там долгое время никого не было, и я ещё не наводил там порядок, поэтому приглашаю вас к себе домой к ужину, адрес остался тем же. Вы сможете?       — Да, конечно, да, спасибо тебе огромное, Ганнибал, — Признательность была в каждом слове.       — Не за что благодарить, доктор Блум, жду вас с мистером Грэмом завтра к пяти часам. До встречи!       — До встречи, доктор Лектер!       На лице Аланы сияла улыбка, она была воодушевлена и чувствовала, что делает всё правильно. Обернувшись на Грэма, она увидела мирно спящего юношу, дергающего носом во сне. Уилл тяжело дышал, периодически хрипел. Надо внимательнее перебрать лекарства и усмирить его ужасную простуду; она может быть основной причиной физической слабости и лихорадки.