Горилла и мартышка

За кучу лет, что он играл в волейбол, Кенма уяснил для себя только одну вещь: он слишком красивый, образованный и умный для этого. Все его сокомандники, словно нарочно, были отборнейшими дегенератами. Даже Куроо. Нет, не так. ОСОБЕННО Куроо. Будучи хорошо с ним знакомым, Кенма знал, что иногда Куроо мог весьма успешно притворяться не совсем тупым, но при близком общении быстро выяснялось, что он — тупиковая ветвь эволюции человечества. Смех смехом, а Кенме приходилось как-то с этой информацией жить. Причём буквально, потому что после школы парни съехались в небольшой квартире. Это был чисто дружеский жест, чтобы экономить на квартплате и скрасить бытовую рутину, но именно после этого, по наблюдениям Кенмы, Куроо окончательно отупел. Проявлялось это по-разному. Во-первых, Куроо стал чаще совершенно по-идиотски лыбиться. Кенма часто ловил его взгляд на себе вкупе с этой дебильной лыбой, и лишь тяжело вздыхал: скорость, с которой остатки разума покидали Куроо, приближалась к световой. Это было похоже на наблюдение за дедом с деменцией. Во-вторых, Куроо постоянно ржал с его шуток, любых. Кенма проводил небольшой эксперимент: весь день говорил что-то на уровне «Уральских пельменей» и ждал реакции. Куроо поржал с каждого его слова. Признаков разумной жизни не обнаружено. Куроо в целом чаще дебильно хихикал, даже если Кенма ничего смешного не говорил. В-третьих, Куроо стал забывчивее, чаще тупил в самых простых вещах (дважды в неделю просил Кенму починить его комп, который было достаточно просто перезагрузить. Кенма устал показывать ему, где кнопка перезагрузки), почти полностью разучился играть в игры (Кенме надоело постоянно выигрывать), а также советовался с Кенмой в каждом, даже самом дебильном вопросе, который перед ним вставал. Иногда Кенме всерьёз казалось, что горе-волейболист ещё не подох только благодаря ему. Помимо всего вышеперечисленного, Куроо также постоянно пытался проводить с Кенмой как можно больше времени. Он звал его в кино, в кофейню, в парк, на свои матчи, поболтаться вместе на турниках, да и просто позависать вдвоём в компьютерных играх. У Кенмы было объяснение и для этого: Куроо осознавал свою отсталость и пытался держаться поближе к кому-то умному (Кенме), чтобы тоже стать чуточку умнее. Печальное зрелище. Порой Кенма ощущал себя великомученником, обречëнным из жалости нянчиться с круглым идиотом. Несмотря на свой уровень развития, ушедший недалеко от аутичной шимпанзе, Куроо не выглядел сильно страдающим. «Горе от ума», — думал Кенма, наблюдая за тем, как его друг весьма бодро шмаляет мячи на тренировках. Куроо после выпуска решил уйти в профессиональный спорт, потому активно качался, оттачивал технику и прыжки, худел, набирал массу, сушился, гонял на пробежках и постоянно вертел мяч в руках. Кенма искоса наблюдал за этим, пока вёл очередной стрим. В школе Куроо был значительно меньше, а сейчас… боже, ну машина. Широкие плечи. Когда Куроо шёл по квартире и расправлял их, мог случайно застрять в проходе. Огромная грудь. Кенма просто был крохотным скромным поклонником гигантских мужских сисек. Рельефный пресс. Когда Кенма его видел, ладони сами тянулись потрогать — уж больно он был похож на игровую клавиатуру. Сочная жопа. Тут без комментариев. Чуть ниже спины Куроо носил на себе чертов хлебокомбинат. Полный пиздец. Кенма не мог не испытывать влечения. У них с Куроо давно была особенная связь, но это проявление невыносимой сексуальности стало выстрелом в голову. Это было дерьмово. Думая о своей симпатии к Куроо, Кенма приходил во всё больший ужас: какие с ним могут быть отношения?! Он же тупой, как валенок! Задачка казалась неразрешимой, а Куроо выглядел всё аппетитнее. Один день просто стал точкой кипения. По выходным, если ему было никуда не надо, Куроо занимался на общественной спортивной площадке во дворе их многоквартирного дома. Там он делал несложные силовые и много бегал. Из-за ограниченности тренажеров, Куроо сам изматывал себя как можно сильнее, потому приходил домой едва дышащим. Это случилось и сегодня. Кенма ходил взять из холодильника банку энергетика и возвращался за компьютер, когда дверь открылась. На пороге стоял Куроо. В насквозь мокрой футболке. Кенма почувствовал, как его пальцы дрогнули и ослабли, а энергетик просто выскользнул из руки и шмякнулся на пол. Куроо обернулся на шум, вытирая полотенцем такие же мокрые волосы. — О, привет, Кенма. С утра пораньше на энергетиках? — Он слегка посмеялся и подошёл ближе. Кенме не показалось: Куроо так взмок из-за пота. Резкий запах был перебит грамотным дезодорантом, но Кенму всё равно на мгновение оглушило, пока Куроо наклонялся, чтобы поднять опрокинутую банку. Мокрая белая футболка не оставляла буквально ничего воображению. Тонкие белые полосочки складок были лишь декором для плотно прилепленной к коже влажной ткани, которая лоснилась от пота. Особенно хорошо майка приклеилась к груди, прессу и широким мышцам спины. У Кенмы перехватило дыхание, он тупо пялился, не в силах оторваться. Его воображение рисовало бегущего по парку Куроо в этой мокрой футболке, раскрасневшегося, потного, очень горячего и невероятно сексуального. Лёгкий румянец действительно сохранялся на щеках парня, его лицо тоже было мокрым от интенсивной физической нагрузки. Куроо осторожно вложил в руку разинувшего рот Кенмы энергетик и, слегка улыбнувшись, ушёл в душ. Кенма тупо смотрел ему вслед и резко понял, как выглядит: как безбожно отставшая в развитии макака. Он был уверен, что если посмотрит в зеркало, не найдёт в своих глазах ни одного проблеска ума. О чем он думает?! Того и гляди, слюнями захлебнется. Кенма очнулся и подозрительно посмотрел вслед Куроо. А что если… он тоже не всегда такой тупой? Если подумать, это происходит, когда они вместе. Но, может, суть кроется не в том, что Кенма лучше его узнал, а в том, что Кенма — и есть причина стремительной деградации Куроо? Если это так — то они оба в пизде! Может, это воздушно-капельным передаётся? Ну, лишние хромосомы. Что если у Куроо своих стало слишком много, и он решил поделиться?! Это многое бы объяснило! Кенма пытался собрать в кучу свои распрямляющиеся извилины и подумать головой. Если Куроо действительно к нему что-то испытывает, это легко проверить. Притом очень даже приятным способом. Дверь в ванную решительно распахнулась. Куроо никак не отреагировал: он стоял за плотной шторкой душа и намывался, нисколько не беспокоясь о присутствии Кенмы. Но именно сегодня побеспокоиться стоило бы. Кенма шагнул вперёд и дёрнул шторку на себя. Куроо взвизгнул, почти как девчонка, и отпрыгнул, подняв бедро. — Кенма! С ума сошёл? — Расслабься. — Кенма схватил его за плечи и наклонил к себе в страстном поцелуе. Он был в домашней одежде, которая быстро промокла, но его это совершенно не парило. Мозги уже отказали. Теперь снова можно играть в волейбол. Куроо знатно охренел отжизни. Он, может, был и приматом, но не одноклеточным. Ему было дико приятно, но он не совсем понимал, что вдруг нашло на Кенму. — П-постой… Что ты делаешь? — Он осторожно взял Кенму за тонкие руки, отнимая от своих плеч. Тот тяжело дышал, глядя на него тем самым тупым, размазанным взглядом, который так часто видел у самого Куроо. Тот начинал понимать, у него самого так же плыло перед глазами. Кенма молчал, только смотрел огромными глазами, боясь, что его сейчас выпроводят из душа. Однако… Куроо больше не мог этого сделать. Вместо этого он медленно опустился пониже и поцеловал его сам, робко потянувшись к пухлым покусанным губам. Кенма расслабился. Он покрепче обвил Куроо за шею, немного повиснув на нем, пока они целовались. Прохладная душевая вода била их по лицам, но останавливаться никто не хотел. Куроо потянул Кенму на себя, затаскивая под душ целиком, чтобы как следует схватить его и облапать. Он ещё не знал, что Кенма хотел сделать то же самое с ним гораздо сильнее. Руки Кенмы плавно легли на грудь Куроо. Он провёл вверх к его соскам, пытаясь поймать их между пальцев. Тело Кенмы само по себе потянулось ближе, чтобы зарыться в тёплые и сильные объятья. Он чувствовал, что хочет потрогать всё и сразу. Его ладони беспорядочно хватали Куроо то за задницу, то за член, то за грудь и пресс, пытаясь обхватить всё и сразу. Куроо явно было неловко, но он не отстранялся, целуясь всё с той же страстью. Кенма чувствовал, как теряется рядом с ним, становится маленьким и почти ничего не весящим. Куроо был большим… Очень большим. Стоя к нему вплотную, Кенма ощущал это всем телом, а также бедром, в которое упиралось средневековое орудие пыток. Однако, гормоны уже ударили ему в голову, превращая в безмозглую мартышку, которая хочет ебаться здесь и сейчас, и похуй ей, как в её мелкий зад влезет NASАвская ракета, и влезет ли вообще. — Давай… — Кенма оторвался от парня, чтобы протяжно потереться о него всем телом. — Пожалуйста, Куроо… Сделай это. — Кенма… ты?.. — Он не задал вопрос до конца, но Кенма его понял. Он просто кивнул. Это было подтверждением согласия. Куроо напрягся и приподнял своего мелкого друга под мышки, чтобы усадить на себя. Кенма испуганно впился в его шею, почувствовав, что земля из-под ног полностью исчезла, и Куроо держит его на руках. Это было страшно, неожиданно и возбуждающе одновременно. Кенма хныкнул, вжимаясь в стену душевой спиной, пока Куроо с тихим ворчанием раздевал его, стягивая мокрую домашнюю одежду. Кенма вновь поцеловал его, поймав лицо парня обеими руками и соблазнительно почёсывая его под подбородком, словно большого черного кота. Куроо выдохнул и прильнул к его лбу своим, смешав их волосы. Смазки не было — ебать Кенму предлагалось очень ограниченным количеством средств, но всё же в ящиках ванной нашлось завалявшееся масло для массажа. Куроо основательно прижал Кенму спиной к плитке на стене, заставляя обхватить свою талию ногами. Два пальца кратко смазали извивающегося парнишку, потому что Кенма совсем не хотел растягиваться, он рвался сразу в бой, одним прыжком и на член. Его возбуждало в Куроо абсолютно всё, даже то, как он держится: такой сильный, уверенный в себе… тупой… Эта черта в моменте начала казаться не такой уж и плохой — знаете ли, дурачки с огромным пенисом крайне хороши в постели. Правда, на шимпанзе Куроо не тянул… Скорее — горилла. Мускулистая и тупая. Идеальное его описание. Куроо смотрел в затуманенные глаза Кенмы с лёгким снисхождением и удивлением. Обычно тот выглядел более… одухотворенным. Интересно, что на него нашло? Выглядит как тотальное умопомешательство, потому что очень умным лицо Кенмы сейчас назвать было невозможно. Однако симпатичным — безусловно. Выебать его хотелось так же, как и раньше. Пальцы щедро смазали и разработали узкую дырочку, прежде чем Куроо смог в неё толкнуться. Кенма вскрикнул и впился ногтями в его спину, царапая со всей дури. От этого они синхронно простонали, смешавшись со шлепком бëдер Куроо о мягкую пухлую попку Кенмы. Звуков постепенно становилось больше, они звучали чаще, как и вскрики Кенмы, душ капал на плечи с такими же влажными звуками. Куроо стиснул парня посильнее, прижимая к себе и едва сдерживая напор — он понимал, что легко может придушить Кенму своими бицепсами, если не будет осторожен. Тем временем Кенма был в ударе: едва Куроо ненадолго отвернулся, как через секунду увидел присосавшегося к своей шее друга, который оставлял смачный засос. Куроо аж в жар бросило — парни в команде наверняка его заметят, на таком видном месте… Боже, и что он им ответит на любопытство?! Ещё и вся спина расцарапана — тоже стараниями Кенмы! Что за зверь в него вселился?! «Зверем» была, скорее всего, одуревшая от вожделения мартышка. Кенма кончил дважды, пока его с завидной интенсивностью насаживали на член, и только после этого к нему пришло небольшое просветление. Воистину, похоть — смертный грех! Что с ним было?! Кенма слабо подавался толчкам, позволяя дотрахать себя, пока Куроо тоже не кончил во второй раз. Его сперма плеснулась глубоко внутрь парня, горячо и плотно заполнив его. Кенма слабо дышал, обнимая Куроо за плечи. Его бёдра, обнимающие чужую талию, дрожали. — Может, объяснишься, что это было? — Мягкий голос вывел Кенму из оцепенения. — Ты мне не поверишь… — Тот перевёл полностью осмысленный и здравый взгляд на Куроо. В отличие от него, Куроо сильно поумневшим не выглядел, и Кенма закатил глаза. — Начнём с простого. Так вот, эволюционное учение Дарвина…