Паутина сознания

29 ноября 2006 год. После нескольких дней в детском доме Влад всё ещё молчал. Ему было безразлично всё вокруг. Его график был довольно однообразным: он просыпался, ходил на занятия, а потом засыпал. Сонливость накатывала внезапно, и это его радовало. Во сне не было никаких забот и ответственности, ты был свободен делать всё, что захочешь. Однако, когда Влад просыпался, это чувство исчезало. После пробуждения он хотел лишь одного — умереть. Ему приходилось ходить на уроки и хотя бы иногда есть. Воспитатели, конечно, замечали это, но кому было до этого дело? Верно, никому. Парни, которые жили с ним, были очень понимающими и не вмешивались. Толик пытался приободрить его, но с каждым днем все меньше узнавал его. Казалось, звездочка потухла. Она никогда больше не будет светить так же ярко, как раньше. Сегодня он тоже пытался приободрить. Влад уже битый час сидел и смотрел в стену. — Владик, ну емае, почему ты как селедка в банке лежишь тухнешь? — Толь, прошу, отвали... Дай спокойно полежать. — Ты так спокойно лежишь уже целый день, выйди хотя бы погулять что ли с остальными. Смотри, там первый снег в этом году выпал! В снежки можем поиграть. — Я неясно выразился?! Отъебись! Просто не трогай меня. Хотя бы сейчас. Тебе надо, ты иди. И так холодно, а тут еще и снег ебучий... — Пф, неблагодарный. Ну и сиди тухни тут. — Ну и буду. Демон испарился. Казалось бы, можно выдохнуть, но нет. В комнату зашел парень лет двадцати четырех. Он присел на край кровати и тихо поздоровался. — Мгм, — единственное, что ответил Влад. Первый вздохнул. — Слушай, не волнуйся главное, но я буду твоим лечащим врачом. Вернее, психиатром. Меня зовут Марк Голубев, а тебя? — Вы будто не знаете. Зачем мне лечащий врач? Я в полном порядке. — Малыш, послушай... Просто то, в каких ты условиях вырос, не очень нормально, понимаешь? Я не желаю тебе вреда, давай просто поговорим. — Я не хочу разговаривать. Можете уйти? — А почему не хочешь? По словам других, ты вроде вообще не разговариваешь, пока не спросят... — Ну и? Просто сил нет. Я ничего не хочу, — Парень сделал пометку у себя в журнале, пока Влад ненароком засмотрелся. На улице и правда шел снег. Такой красивый и притягательный, но выходить совсем не хотелось. Вообще, за время, что он здесь провел, у Череватого случались истерики. Но они проходили тихо. В закрытой уборной с лезвием. Как бы жалко это ни звучало, но да. Поэтому приходилось прикрывать руки кофтами. И вот сейчас Влад думал, как бы хорошо было лечь и замерзнуть насмерть. Ничего не чувствуя. Просто так. Вспомнились моменты с детства, когда денег на куртки не хватало и он в олимпийке ходил в школу. Тогда было безумно холодно, но сейчас Влад привык. Сейчас все нормально. — Влад, с тобой все хорошо? — тут откуда-то взялся Марк. Достал. — Да, а что такого? — Ты плачешь ,— Парень подал бумажную салфетку, на что Череватый ее схватил и торопясь вытер лицо. Было видно, что тому страшно от осуждения, но внимание Марк Голубев заострил на запястье. Белая кожа усыпана красными порезами. Решение тот принял быстро. Нужно спросить, но потом. — Извините, со мной все в порядке. Думаю, на сегодня хватит этого разговора? — Да, ты прав... Но могу я попросить тебя кое о чем? Сможешь свои эмоции за весь день в тетрадку записывать? Или рисовать? — Зачем? — Я хочу лучше тебя понимать, пожалуйста. На кону твоя жизнь. Мы либо с тобой сейчас собираемся и работаем, либо тебя заберут в психиатрическое отделение, а там, поверь, хуже. — Ладно... Я понял, до свидания. — Встретимся послезавтра, — Голубев лишь ушел. Вновь желаемая тишина. За окном все падает снег. Парни уже спят, а Влад думает. Неужели хуже все-таки может быть... Господи, за что...