Новое солнце

Станция Герты была необычно оживленной. Учёные, ранее сосредоточенные каждый на своей работе, сейчас бегали по помещениям с исписанными листами бумаги и громко о чем-то переговаривались. Одни радовались, другие выражали обеспокоенность, кто-то с кем-то спорил. Келус не понимал, что происходит - термины, которыми сыпали исследователи, не имели для него никакого смысла, и он невзначай взглянул на своих спутников. Химеко уверенно вела их по запутанным сплетениям станции. Вельт был немного напряжен и периодически дотрагивался до своей трости. Дань Хэн, хмурясь, о чем-то думал. А Март 7, как и Келус, ничего не понимала. Когда они пересекли очередной коридор, электрические двери одного из помещений открылись, и им навстречу вышла Зарянка. Заметив первопроходцев, она слегка вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. - Приветствую вас, Безымянные, - она улыбнулась им, но в этой улыбке вместо искреннего тепла чувствовался профессионализм. Они не успели поздороваться с ней в ответ - певица очень быстро скрылась в лабиринте коридоров. - Как-то это все очень странно, - прокомментировала Март 7, и Келус мысленно с ней согласился. На станции постоянно происходило что-то необычное, но присутствие поп-звезды особенно сильно сбивало с толку. Вельт и Химеко не выглядели удивлёнными, что настораживало ещё больше. Мужчина проследил за Зарянкой и вдруг устало вздохнул. Келус не выдержал. - Что происходит? – спросил он, сложив руки на груди. Все его тело напряглось, и своим видом Келус давал понять – он не сойдет с этого места, пока не получит ответ на свой вопрос. Химеко повернулась к нему, ее губы приоткрылись, но их резко прервали – двери перед ними снова автоматически открылись, и на пороге появилась Топаз. - Уже прибыли? Это хорошо, - произнесла она, но по ее тону Келус понял, что их не ждет ничего хорошего. – Тогда мы можем приступать. Скоро начнется собрание по случаю Воскресения. *** - Мы уже долго наблюдаем за этой системой, практически с самого ее зарождения. Желтый карлик в центре, конечно, меньше солнца, но его энергии вполне хватило бы, чтобы в 120-ти миллионах километров от него появилась планета, подходящая для жизни. И недавно мы действительно обнаружили признаки кислорода и углерода. Голос Герты казался монотонным, некоторые слова были непонятными для Келуса, и в конце концов он перестал следить за ходом этой своеобразной лекции. Ему не терпелось узнать о судьбе Воскресения, но он не мог выдавить из себя ни слова – слишком напряженной была атмосфера. Первопроходец в очередной раз оглядел стол, за которым собралась разношерстная компания. Помимо Безымянных, здесь присутствовала Яшма – как одна из двух представителей КММ, Рацио, представлявший Гильдию эрудитов, Черный лебедь и два незнакомых представителя Семьи. У одного были красные волосы, а у второго синие. Впрочем, лица у обоих казались Келусу одинаково неприятными. - … Поэтому нам нужен человек, который бы отправился туда. Не робот, а именно органическая форма жизни, чтобы мы могли изучить влияние среды на его организм. Особенно нас интересует пригодность воздуха для дыхания, солнечное радиационное излучение и наличие питьевой воды. – Заключительные слова Герты раздались как гром среди ясного неба. Келус по инерции посмотрел на марионетку, и ее обычно кукольное лицо показалось в этот момент особенно бесчеловечным. - Кто за то, чтобы отправить Воскресенье на новую планету в качестве подопытного кролика – поднимите вверх руку, - объявила Яшма и первая же вскинула правую руку вверх. Келус быстро посмотрел на остальных и столкнулся взглядом с Март 7. В ее глазах отразился его страх. Постепенно до первопроходца начало доходить, что их здесь собрали для голосования, результатом которого должна была стать, по сути, смертная казнь. «Красный» представитель семьи тут же вскинул руку вверх, но остальные пока колебались. Если согласится еще какая-то фракция – исход будет решен. Рука Лебедь подозрительно дрогнула, и Келус не выдержал. Он вскочил со стула и хлопнул по столу. Все вздрогнули от неожиданно резкого звука. - Так нельзя! – воскликнул он быстро, не давая и шанса кому-то возразить. – Вы же отправляете его на смерть. А что, если воздух там будет ядовитым? А вода отравленной? Или радиация будет такой силы, что он сразу сгорит? Будете смотреть, как Воскресенье корчится в муках? Вы ему хоть какую-нибудь защиту предоставите? Лица присутствовавших стали растерянными, они непонимающе переглянулись между собой. Но зато больше никто не спешил голосовать. Келус с надеждой посмотрел на Герту, по всей видимости, она курировала эту опасную экспедицию. - Воскресению дадут необходимое для исследований оборудование и средства защиты. Но мы не можем защитить его от всего и сразу. Я не могу дать никаких гарантий. Келус отскочил от стола, словно ошпаренный. Происходящее напоминало ему кошмар – слишком жестокий и реальный. - Юноша, немедленно прекратите! – вдруг крикнул «синий» из людей Семьи. – Учитывается голос только представителя Безымянных. Вы тут ничего не решаете. Первопроходец стиснул зубы и сжал кулаки. Дань Хэн схватил его за руку и потянул на себя, без слов прося сесть и успокоиться. Келус не обратил на него внимания. Он смотрел на Вельта. - Келус, мне очень жаль… Первопроходец пытался найти в лице мужчины хоть каплю сомнения. Но он, хоть и просил прощения, говорил твердо, словно уже давно принял это решение. Оно казалось Келусу несправедливым, слишком жестоким. Представители Семьи злорадно зыркали на него маленькими глазками, Лебедь и Рацио отводили взгляды, а Яшма не переставала вежливо улыбаться, словно ничего не происходило. - Келус, пожалуйста. Сядь. Просьба Дань Хэна стала последней каплей. Первопроходец резко развернулся и выбежал из помещения. *** Он не видел, куда шел. Точнее, не замечал. Негативные эмоции застилали глаза и не давали спокойно думать. Кажется, кто-то даже побежал за ним – возможно, Дань Хэн? – но Келус очень быстро оторвался от него и теперь бродил по одинаковым металлическим коридорам. Спустя пару десятков поворотов Келус начал успокаиваться. Чувства схлынули, и он более спокойно оценивал обстановку. Вместо гнева он теперь ощущал невыносимую жалость. Воскресенье ему нравился, несмотря на совершенные преступления. Мужчина достойно принял проигрыш и добровольно сдался. Искренность, с которой он хотел искупить свою вину, почему-то очень подкупала. Побродив еще немного, Келус забрел в охраняемую зону. Шестое чувство подсказывало ему, что именно здесь Воскресенье ожидает приговора. На секунду первопроходец задумался о том, что вполне мог бы попробовать устроить побег, но в конце концов отказался от этой идеи – Воскресенье не настолько сильно ему нравился. Вот если бы на его месте оказался, скажем, Дань Хэн, половина охраны уже валялась бы в бессознательном состоянии. И все же, ему очень хотелось увидеть заключенного. - Вход воспрещен, - сказал охранник, заметив, что Келус направляется прямо в его сторону. - Мне можно, я из Безымянных, - выпалил первопроходец, однако охранник так и не сдвинулся с места. – Видите ли… мы такого натерпелись от вашего заключенного. Он пытался нас убить. И я хочу… ну, понимаете… позлорадствовать над ним. Поглумиться, и все такое. Наедине, пока его не отправили куда подальше. Келус долго не думал – нес все, что шло ему в голову. Обычно такой план срабатывал с переменным успехом, и далеко не всегда в его пользу. Все-таки по части стратегии он очень проигрывал Дань Хэну. Охранник некоторое время стоял неподвижно. Потом неловко повел плечами, осмотрелся по сторонам и быстро буркнул: - Ладно. Только быстро! Моя дочь поехала на этот чертов фестиваль, и неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не вы, - мужчина немного отодвинулся, позволяя Келусу пройти в узкий коридор. – Плюнь в него за меня. Первопроходец чуть улыбнулся своей удаче и понесся вперед. По обе стороны от него потянулись комнаты с решетками. Он напряженно заглядывал в каждую, но чаще всего видел пустую камеру и изредка – незнакомых людей. Воскресенье нашелся в самой последней. В своем белоснежном костюме он сидел идеально прямо на старой кушетке, словно только что телепортировался сюда из другого, далекого мира. Он чуть повернул голову, заметив гостя. Келус подошел к двери, и их глаза встретились. Повисло молчание: первопроходец не мог выдавить из себя ни слова, а Воскресенью было больше не о чем говорить. Но он все же встал и подошел к решеткам. - Ты знаешь, что тебя хотят отправить на опасную планету? – выпалил Келус. Его слова, как обычно, были немного невпопад. Мысли о секретности информации и конфиденциальности данных в этот момент и не думали приходить в его голову. Воскресенье отвел взгляд, на секунду задумавшись. - Логичное решение, - ответил мужчина просто. Келус ждал продолжения, еще какой-нибудь реакции, но Воскресенье продолжал стоять идеально ровно, словно находился не в камере, а на светском мероприятии. Снова повисла неловкая тишина. - Ты хочешь сообщить мне что-то еще? – спросил Воскресенье, не выдержав чересчур пристальный взгляд. Келус помотал головой – по сути, ему действительно больше нечего было сказать. О чем они могли бы общаться, хотя бы в теории? Они были из совершенно разных миров. Да и имеет ли смысл говорить о чем-то сейчас завтрашнему трупу? - Мне жаль, что так получилось. – Эти слова против воли сорвались шепотом с губ Келуса. Воскресенье на миг напрягся, но очень быстро взял себя в руки. - Я это заслужил. Келус помотал головой. - Такого никто не заслуживает. Быть подопытным кроликом даже хуже смерти. - Ты хочешь, чтобы свои последние часы здесь я провел в страхе перед будущим? – спросил Воскресенье с насмешкой. Первопроходец чуть покраснел, понимая, как со стороны выглядят его слова. Словно он действительно пришел поглумиться над заключенным. - Вообще-то я пришел сюда тебя поддержать! – выпалил Келус раздраженно и тут же замолчал, понимая, что делает только хуже. Воскресенье посмотрел на него ничего не выражающим взглядом. - У тебя не получается. Пожалуйста, уходи. Несмотря на всю вежливость, эти слова прозвучали чересчур холодно. Келус не нашелся, что ответить, но исполнять эту просьбу явно не намеревался. Поэтому Воскресенье, не дождавшись его ухода, отошел сам и вернулся на кровать. В этот раз его спина не была идеально прямой. - Мы присмотрим за Зарянкой … - вдруг пообещал Келус, решив, что эти слова могут подбодрить Воскресенье, ведь он очень заботился о своей сестре. Но последовала отнюдь не положительная реакция. - Не подходите к ней! – недовольно процедил Воскресенье. Его маска на миг дала трещину, и Келус понял, что вся эта отрешенность была напускной. Осознав, что выдал слишком много своих чувств, мужчина попытался исправиться: - Она сама может позаботиться о себе. У нее уже есть те, кто ей поможет. Келус снова замолчал. Воскресенье тоже больше ничего не говорил. Он ждал, когда незваному гостю надоест, и он наконец уйдет. Но Келус уже не мог уйти. Он чувствовал, что за маской заключенного скрывается настоящая буря. Воскресенью было страшно. Эта простая истина казалась странной и одновременно очень простой, даже слишком. Но до нелепого логичной. Воскресенье, в конце-то концов, был человеком и испытывал вполне человеческие эмоции, и никакое притворство этого не исправит, только скроет на время. Келус взялся за один из прутьев решетки. Внутри у него тоже что-то бушевало, что-то странное и непонятное. Он должен был что-то сделать, но вот что? Его взгляд скользнул по прутьям, прилегавшей рядом стене и вдруг упал на замок. Точнее, это была щеколда. Открыть ее снаружи не составляло никакого труда. Поразившись пренебрежению охранной системы, Келус оттянул запор в сторону, и дверь чуть качнулась на него, готовая открыться. Внутри камера показалась еще меньше из-за резкого недостатка освещения. Воскресенье белел в полумраке, словно путеводный маяк. Келус собрался с духом и пошел к нему. Мужчина не смотрел в его сторону, надеясь, что игнорирование заставит гостя удалиться. Келус приблизился к нему. Воскресенье посмотрел на него снизу вверх, не понимая, чего первопроходец добивается. Он хотел снова повторить свои слова, но не успел – Келус вдруг протянул к нему руки и, положив их на плечи, стал приближаться. Воскресенье попытался отпрянуть, оттолкнуть первопроходца, но Келус был настойчивым, очень упорным. Мужчина затих на секунду, и Келус воспользовался этим, чтобы обнять его и прижать к себе. Воскресенье уткнулся лицом в белую теплую футболку. Слова казались лишними, они не могли выразить то, что хотелось сказать. Одной рукой Келус обнимал мужчину, а другой гладил его по голове, пытаясь через прикосновения передать свои чувства. Воскресенье сидел тихо, почти не шевелился, но вскоре его руки легли на чужую талию. Объятия стали взаимными. Келус чувствовал чужую дрожь. Постепенно напряжение нарастало, а хватка Воскресенья становилась сильней. Келус услышал тихое, почти неслышное: - Мне страшно. - Все будет хорошо, - прошептал он в ответ, мысленно проклиная новую систему, новую планету и новое солнце.