We'll discuss it in the kitchen

Стук небольших каблуков заглушает бархат, которым устелены полы огромного заведения в сердце Лас-Вегаса. Омега статной походкой идёт между столов, окруженных богачами разных мастей, направляясь к одной заветной двери. Он проходит мимо полупустого стола — за ним сидят альфы и беты «низкого класса», как принято говорить в кругах настоящих любителей казино. «Низкий класс» — это люди, ищущие в главном заведении города грехов успех и везение, это люди, которые надеются на то, что им никогда не светит. Увы и ах, как бы мастерски они не пытались выиграть и обойти казино своими схемами, их шестерки в рукаве — ничто, по сравнению с тузами в рукаве «высшего класса». Омега поправляет рукава лёгкой блузки, дёргая губы в улыбке и проходя мимо. Вокруг снуют официанты, разливающие алкоголь на любой вкус и цвет, возбужденные азартом посетители бьются, как рыбы в заводи, и ставят ставки, а крупье мастерски раскидывают очередные карты. Каблуки стучат едва громче, когда он толкает массивную дверь, проходя в следующее помещение. Крупнейшее казино мира раскрывается перед ним, как матрёшка. Охранники по периметру, то и дело поглядывающие за всеми, без вопросов пропускают его дальше, узнавая в лицо. С одним из них Чонгук пересекается взглядом: мужчина в черном костюме, в очках и с наушником в ухе даже не меняется в лице, но на автомате склоняет голову в уважительном приветствии. Омега слабо улыбается, кивая в ответ и проходя дальше. Здесь контингент на порядок выше: настоящая элита, проводящая вечера в окружении красивых пассий и хрустящих карт. Для среднего класса прийти сюда — значит быть действительно богатым и влиятельным человеком, готовым купить фишки и не разориться. Ставки здесь больше и интереснее. Здесь собираются бизнесмены со спутниками, главы корпораций и мелкие политики, вышедшие покрасоваться новыми бриллиантами на пальцах. Здесь официанты мерно плавают между столиками, разнося сигары, крепкий качественный алкоголь. Крупье за дополнительные щедрые чаевые картами мастерски выстраивает дорожки порошка на столе. Со всех сторон царит атмосфера того самого «дорогого смеха», которым так восхищается простой люд. По крайней мере, присутствующим здесь так кажется. Просто они никогда не бывали за дверью, ведущей ещё глубже в здание. Чонгук кивает охранникам на входе в следующую зону — перед ним открывают двери. Столов здесь гораздо меньше, а камни на украшениях присутствующих только больше. Здесь витает аромат власти и настоящего, не выставляемого напоказ богатства. Купюры здесь приносят не штуками, а пачками. Омега проходит между столами, за которыми сидят политики, наркобароны, главы мафиозных кланов и картелей со всего мира. Тепло здоровается со всеми — как никак, постоянные клиенты. За этими дверями обычно ведутся по-настоящему серьезные разговоры. Здесь нет прослушки, обеспечена полная конфиденциальность и безопасность. Именно в этом зале, устеленном мягким ковролином, решаются вопросы мирового масштаба. Чонгук краем уха слышит все, что обсуждает «верхушка» мира. Встречается глазами с охранниками, что по струнке выстроились у высоких стен. Омега усмехается, видя, как пульсирует небольшая точка у основания шеи каждого сотрудника — там устройство, запускающее режим самоустранения в любой ситуации, которая неудобна владельцам этой разработки. Это посетители, считающие себя пределом богатства и влияния, уверены в безопасности и толстых стенах. Но узкий круг семьи Ким прекрасно знает, что в толстых стенах гораздо проще спрятать записывающие устройства, собирающие компромат на все случаи жизни. Мы ведь никому не можем верить, не так ли? Но почему-то собирающиеся здесь сливки общества слепо доверяют столь же влиятельным Кимам. Думают, что имеют на них рычаги давления. Чонгук про себя усмехается, но ни одна мышца на его лице не дёргается. Они забывают, что владелец казино всегда может вытащить не просто туз, а целую колоду из рукава. Ну как, владелец. Владельцы. Чонгук проходит к последней двери, которую уже не так просто найти. Вооруженная до зубов охрана с метками семьи Ким на предплечье оглядывает Чонгука, без слов пропуская в кабинет. Омега предчувствует вкус удовольствия на языке, когда входит внутрь и видит, как Ким Намджун — официальный владелец крупнейшей сети казино в мире, стоит на коленях перед настоящим Кимом и молит о прощении за просранные килограммы порошка. Его за горло держит злой как черт Ким Тэхен, выговаривая сквозь зубы мужчине все, что они обсуждали с Чонгуком вчера вечером на кухне. Да, разговоры на кухне, наверное, самые интересные в семье Ким — они начинаются с обсуждения ужина и заканчиваются планами по продаже тонн белого порошка в следующем месяце. — Тэхен, — Чонгук, хоть и отчасти рад, что не ему нужно будет надрывать глотку криком на оступившегося Намджуна, все же смотрит на альфу с укором. Тот сразу отвлекается, переводя взгляд на супруга. — Милый, мы ведь договаривались, что я приеду и все сам спокойно обсужу с Намджуном. Альфа оглядывает его с ног до головы, мимолётно облизываясь. Выражение его лица сразу меняется, немного смягчается, но он не перестает тянуть за волосы стоящего на коленях мужчину так сильно, что у того кожа натягивается до предела, выделяя все морщинки и вены. — Я знаю, как спокойно ты умеешь все обсуждать, детка, — нежный голос Тэхена не идёт ни в какое сравнение с тем, что был ещё минуту назад. — Потом мне пришлось бы искать ему проверенную замену, а уборщикам счищать с ковра мозги. А этот ковер, между прочим, мне твой папа-омега подарил. Чонгук улыбается, подходя ближе. — А ты, как самый примерный зять, именно за него больше всего и переживаешь. — Конечно, Чонгук-а, — Тэхен отталкивает голову Намджуна от своих ног, тот заваливается на спину и со страхом в глазах отползает назад. Альфа кладет руку на талию Чонгука, притягивая к своей груди и наслаждаясь его нежными пальцами, ведущими по груди и ниже, к пряжке ремня на брюках. Указательный ведёт по выгравированному на платине объемному слову «Ким». Обручальное кольцо, сталкиваясь с металлом пряжки, звонко напоминает о своем существовании. Чонгук скользит кончиком носа по крепкой шее, после отрывается, резко оборачиваясь назад, и громко говорит: — Свободен. Намджун, застывший глазами на руке Тэхена, по-хозяйски оглаживающей задницу омеги, отрывается и, уважительно кивая, извиняясь, спешно ретируется из кабинета. Альфа второй рукой притягивает мужа к себе, пока омега одной рукой упирается в его грудь, а второй расстёгивает пряжку, даже не глядя на нее. Они встречаются глазами, не слыша больше ничего из того, что происходит вокруг. Здесь и сейчас есть только они. Когда их рты сталкиваются в грубоватом поцелуе, а вылезшие от недавней агрессии клыки альфы цепляют любимые губы, Чонгук сжимает член альфы в своей руке через боксеры, потирает головку, провоцируя встать быстрее. Тэхен вплетает пальцы в черные волосы, наклоняя лицо омеги для большего удобства, и низко стонет ему в рот, стоит супругу приласкать тяжёлые яйца, запустив ладонь под белье. Омега отрывается, разрывая повисшую меж их губ ниточку слюны, облизывается и шепчет: — Возьми меня, наконец, за волосы покрепче и поставь на колени. Тэхен усмехается, резко оттягивая его голову за волосы до болезненного мычания. Все как любит драгоценный муж. — И даже не спросишь, какое решение проблемы с пропавшими килограммами я в итоге принял? — альфа усмехается. Нагло тянет время, сказал бы Чонгук. Но все, что он в итоге говорит, перед тем как наконец опуститься на колени, звучит так: — Обсудим это на нашей кухне. Любимые разговоры в семье Ким — это разговоры на кухне, и не только из-за того, что там они действительно конфиденциальны. Именно так альфа и омега когда-то обсуждали план создания своего первого казино.