Гончий Дикой Охоты

      Вернон Роше, преданный пёс короля Фольтеста. Как он попал на службу, где рос, а главное, откуда такой головокружительный карьерный подъём для человека с никому неизвестной фамилией - не ясно. А сам Роше на подобные вопросы отвечал лишь снисходительным взглядом и плевать хотел на досужие слухи, которые неизменно появлялись вокруг таинственного приближенного монарха.       Свободный в своих действиях он работал так и там, где укажет Фольтест. На все его ошибки король закрывал глаза, позволял любые вольности. Это возмущало темерских дворян. Увы, видимость была обманчива.       Он верный пёс, чей поводок был слишком короток. За кажущейся свободой и покровительством скрывалась связь, которую никто из чужих не в силах был разглядеть. Одно дело, что Роше о ней не жалел. За небольшим исключением.       Стояла лунная ночь, время пересекло полночь. Тьма Мидинваэрне выла за окном северным ветром. Того и гляди Красные всадники помчатся по небосводу. Роше чувствовал их приближение. Сердце щемило от тоски. Ещё секунда и он готов был броситься в ночь, но ошейник плотно облегал шею. Вернон, будто впервые коснулся невидимого человеческому взору ледяного обруча. Неземной сплав морозцем пощипывал подушечки пальцев.       «Долг превыше желаний» - пронеслось в голове совершенно отчётливо. Да, так оно и есть. К ноге, гончий, и не забывай, чем ты обязан!       «Роше...» Он почувствовал привычный импульс. Его призывали.       Фольтест заперся в своём кабинете с бутылкой «темерской». Ночь зимнего солнцестояния неумолима притягивала к нему кошмары - не самую страшную плату за помощь стране. И с чего только он решил, что водка может отогнать ужасы?       - Мой король, - Вернон призрачной тенью пересёк порог королевских покоев.       Тени - видимые людям воплощения кошмаров - замерли по периметру комнаты, скалясь, злясь, надеясь подползти ближе, коснуться горячей плоти, ощутить на себе прикосновение недоступного для мрака тепла, но сил недоставало. Они могли только насылать мелкие мороки, да заставлять в сердце трепыхаться отчаянную тревогу.       Вернон видел больше, чем люди, его взору представали безобразные силуэты из тьмы, выползшие в свою единственную свободную ночь года, чтобы утолить жажду. Они медленно кружили вокруг кресла, в котором замер Фольтест.       - Роше...       Король был в одной рубашке, рукава он засучил, так что на правом запястье стала явственно видна синяя светящаяся тусклым светом печать с изображением ощерившейся на неполный диск луны собаки. Кожа вокруг рисунка воспалилась и горела - вот она, ещё одна плата за то, что призываешь существ оборотной стороны мира. Сам Фольтест был бледен и слаб - одно присутствие кошмаров отнимало часть жизненных сил. Долго придётся восполнять потерянное.       Вернон отвёл глаза, подошёл к почти догоревшему камину, подбросил пару поленьев, прошептал короткую формулу. Пламя вспыхнуло мгновенно, тени испугано и недоверчиво отползли за линую света.       - Спасибо.       Роше кивнул. Он видел у камина кресало, явно поспешно оставленное. Видимо Фольтест уже пытался разжечь огонь. Только в такую ночь человеку не удастся развести костра, лишь поддерживать тот, что сохранился с минувшего дня. И только колдовское пламя способно взметнуться вверх, разгоняя мрак. Ирония в том, что Роше никогда не был магом.       - Это было недальновидно, - сухо заметил он.       - Я увлёкся, - прокаяно признался Фольтест и совершенно не подобающе хлебнул водки прямо из горла судорожно сжатой в пальцах бутылки. Поморщился, часто задышал, потом потёр печать. Болеть она должа знатно, а алкоголь только усугублял эту боль.       Ошейник в ответ кольнул Вернона льдом. Привычно, но неприятно. Это можно оборвать одним действием. Одним словом. Чужой волей, что рассеет кошмар. Можно попытаться сегодня. Сейчас.       - Вы слишком долго держите меня при себе. Отпустите, - тихо произнёс Роше, опускаясь перед королём на колени, он бережно накрыл его запястье своей рукой, заставляя боль не на долго отступить.       - Ты нужен мне...       Сколько страха и отчаяния в голосе Фольтеста. Он не зря боится. Кошмары - это самое малое, что он может получить за вмешательство в привычный порядок вещей. Отступи он, и кто сказал, что завтра удастся проснуться? Но разве Роше не доказал свою верность? Разве десять лет безупречной службы без нареканий, без подводных камней и игр за спиной ничего не значат? Даже сейчас он делает то, о чём его не просили, чтобы лучше было кому? Уж явно не самому Вернону - забирая чужую боль, он расходовал свою энергию.       - Я обещаю, что вернусь... государь, - Роше заглянул королю в глаза. Люди говорят, что в карих глазах трудно читать, будто в них таятся черти. Глупости. Просто люди слепы и не видят истины. Голубые глаза подчас бывают коварнее. Сейчас он видел перед собой слишком явную борьбу за и против, казалось бы очевидного решения. Отпусти Фольтест его сейчас - тьма отступит, страза больше не будет. А потом уже рассвет будет чертить судьбу.       Король тяжело вздохнул, свободной рукой отставил водку к ножкам кресла, спросил:       - Я смогу призвать тебя снова?       - Нет, - чуть быстрее, чем стоило, произнёс Вернон и тутже добавил, - но я не оставлю вас. Я уже говорил, что при любом раскладе хочу остаться рядом, государь. И... - возможно сегодня он много болтал, но пусть уж будет, как есть, - вам не нужно беспокоиться о каких-либо последствиях, я смогу уберечь вас.       Фольтест кивнул, напряжённо, сосредоточено. Он долго вглядывался в лицо Роше, словно хотел полностью запомнить его, до мельчайших деталей, потом заговорил:       - A mhic na h-àirigh 's na creagan, bheir mi dhut do shaorsa' s do bheatha, - голос короля звучал твёрдо и повелительно, так он отдавал распоряжения в тронном зале.       Шею вокруг ошейника будто пронзили тысячи игл. Вернон зашипел, выпустил руку монарха, вцепился непослушными пальцами в шею. К этому невозможно привыкнуть, это нельзя предугадать. Он хрипло и прерывисто дышал, оседая на пол, а потом обжигающе ледяной обруч с отчётливым шипением растаял, оставив на коже алый видимый след.       Роше кое-как встал на колени. Дыхание ещё не пришло в норму, он резко зажмурился, а потом распахнул глаза. Голубые, как зимнее небо.       За окном раздалась песнь Дикой Охоты. Кошмары, будто рехнувшиеся заметались по пространству, он отчётливо видел, как тёмные силуэты не могут найти себе места.       - Falbh, agus na till air ais, - по звериному прорычал Вернон. Рывком поднялся на ноги. Он не смотрел на короля, распахнул окно. Оскалился. Изголодавшаяся по свободе душа рвалась на волю. И он готов был ей эту волю дать. Скинул камзол, а потом резко прыгнул на тёмный клубок мрака, зажавшийся от ужаса в углу и не понимающий, что здесь вообще происходит. Клыки знакомо впились в призрачную плоть. Можно было, конечно, прямо здесь разорвать, но не хотелось оставлять тёмных следов, и он потащил добычу к окну.       Не удержался и прежде, чем прыгнуть в ночь, всё-таки обернулся на Фольтеста. Тот смотрел потрясённо на огромного чёрного пса с едва заметным светящимся голубым отливом, на гончую Дикой Охоты. Осколок зимы, затерявшийся среди людей, что тесно был связан печатью с королём смертных.       «Я вернусь» - ещё раз мысленно заверил Вернон. Он преданно служил когда-то Ауберону, потом молодому Карантиру, теперь его привязал к себе человек. Но привязал не какой-то магической печатью - будь желание, он бы давно добился расторжения их договора. Фольтест привязал его собой - людской свободной, непоследовательностью, добрым отношением к простому слуге, что даже дома своего не должен иметь. Нет, Вернон Роше навсегда останется верным спутником и компаньоном короля Фольтеста. Его Темерским Псом.       Роше услышал, как трубил в рог Имлерих, коротко взвыл и бросился в окно, волоча за собой перепуганных кошмаров.       «Рассвет скроет все следы Мидинваэрне. И когда ты проснёшься, я буду рядом, государь...»