And who said he's always cold?

      Когда мемберы приехали раскладывать вещи, ещё до начала съёмок, Сонхун решил первым делом собрать в своей комнате комод, который привёз c собой. Хисын стоял в дверном проёме, по видео-связи показывая Чонвону младшего, сидевшего в горе вещей и досок. Честно, зрелище было знатное. Хихикал Ян, молился Ли, да и сам Бог молился, чтобы Пак собрал мебель побыстрее, после вновь упавшей дощечки ему на спину и четвёртого «Да блять!» под нос подряд за последние пять минут. На шум пришёл и Джей, вставая на входе в комнату и осматривая её, а потом переводя взгляд на страдальца.       — Тебе помочь?       — Я сам, — недовольно отвечает младший, вкручивая винт и протягивая гласные.       — О, хён! Привет, — машет из телефона Вон и получает улыбку в ответ.       — Я предлагал ему помощь ещё после первого мата, но он отказался. Смотри, какой самостоятельный, — смеётся Хи, жалуясь своему тонсэну.       В конечном итоге спустя ещё пять мучительных минут и тяжёлый протяжный вздох, Хун поворачивается к старшим, смотря на них жалобным взглядом щенка, когда остаётся треть комода и ящики не хотят влезать внутрь. С таким же вздохом Чонсон хватает отвёртку и подходит к конструкции, которая держалась на честном слове и соплях, чтобы помочь. Юноша отодвигается, давая путь мастеру, и притягивает колени к груди, сидя на полу. Его глаза внимательно следят за лёгким напряжением в мышцах плеч, скрытых под рукавами футболки, когда Джей закручивает винты в каркасе. Сонхун молча залипает на него добрые минут 10, надеясь, что со стороны это не выглядит слишком очевидно. Честно, он сам в душе не чает, когда это всё началось. Может, до дебюта, может, после. Но он точно знает, что эти чувства внутри сердца, заставляющие его организм действовать неестественно, только растут в геометрической прогрессии. От шуточной заботы, когда весь 02 лайн, начиная с Джея, вытирали пот друг другу на концерте, до жгучей где-то внутри игривостью, когда младший стрелял из пистолета водой в Чонсона на съёмках их летнего альбома. С Паком просто хотелось находиться рядом. В отличие от младших или Хисына, Джей ощущался совсем как родной брат. Они постоянно друг друга дразнили: Сонхун обожал толкаться плечами с ним, пока они стояли и было нечем заняться, а старший в свою очередь просто мирился с этим и подхватывал его настроение. Милее Джея для Сонхуна не было никого.       Из мыслей его выводит мелодичный голос Пака, который зовёт его подержать некоторые части вместе или где-то докрутить. Весь этот сыр-бор длится всего четверть часа, но для Сонхуна будто вечность. И когда он помогает ему, даже одно лёгкое соприкосновение пальцев вызывает у него рой бабочек в животе, неприятно пожирающих внутренние органы, и покалывание на коже. Он благодарит старшего с улыбкой, стоит ящикам встать на место, и позволяет ему уйти, хотя хотелось, чтобы он ещё немного побыл рядом. Для младшего несвойственна такая привязанность. Он был привязан к Джею, безусловно, но старался убедить себя, что только как к другу. Хотя прогоняя все события дня и чувства раз за разом, он всё больше сомневается в этом.       Спать на новом месте оказалось сложнее, чем предполагалось. Тихий вечер, на протяжении которого юноша развешивал и раскладывал вещи по шкафам уже будучи под камерой для будущего выпуска шоу, где они должны были оказаться вместе с Сону, плавно перетекал в шумный ужин. Все ребята были рады таким переменам в их жизни. Они ели, веселились, помогали друг другу, восхваляли менеджера. Но стоило всем разойтись по комнатам, а Джейку, Сону и Чонвону вообще уйти в другое общежитие, как внутри отчего-то стало тревожно. Или пусто. Сонхун ещё не определился, но что-то явно было не так. Он мог предположить, что просто устал от звуковых помех или от переезда, однако казалось, будто это нечто большее, чем волнение или усталость.       Ночью совсем не спится. Парень лежит на большой кровати и пялит в потолок, надеясь прожечь в нём дыру и заставить придавить, когда упадёт. Было тихо. Как он всегда и хотел. Это не одна комната, где жили 7 парней во времена их дебюта. Это не двуспальная кровать, которую он делил с Джеем, и они постоянно ругались из-за бардака: то Сонхун что-то кинет, то положит не так, то Чонсон возьмёт его вещи или передвинет. А младший не любил делиться или когда трогали его вещи. Это не комната с младшими, в которой от одного Рики было шуму как от 10, хотя он и убегал к Джеюну. Тогда младший Пак готов был завыть и спрятаться хотя бы в туалете, чтобы урвать минуту спокойствия и тишины. Но сейчас было отвратительно тихо. В животе кишки сворачивались в тугой нервный узел, будто пытаясь заставить Сонхуна сдохнуть от боли, но ощущал он лишь тревогу.       Почему сразу всплывают воспоминания, как Джей нежится с макнэ-лайном? Или как он повернул Джейка за подбородок на трансляции, хотя рядом сидел Хун, который давал ему больше внимания, чем все остальные? Или как Чонвон постоянно спит на нём при любой возможности? Или как Сону готов выпросить любую вещь, и Пак ему её подарит, потому что не может устоять перед его большими глазами? Или как он присоединяется к Хисыну и Джейку поесть рамён, получая заботу от своего единственного хёна и подкалывая вторую одногодку?       Сонхун не считал Джея своим. Но определённо что-то кололо внутри при виде таких милых и счастливых моментов. Ревность что ли? Да быть такого не может. Верно ведь? Он хмурится и встаёт с кровати, надевая свои наушники с шумоподавлением. Куда ещё тише? Пак надеялся так заглушить мысли. Но спустя 15 минут он не выдерживает, раздражаясь от глушащего вакуума, и снимает наушники, осторожно выходя из комнаты. Он стремится на кухню под предлогом попить воды. Всё просто: взять стакан, налить воды, выпить, ополоснуть стакан, поставить на место. И вот он стоит у комнаты Джея, не решаясь ни постучать, ни войти, ни дёрнуть ручку. И всё же что-то внутри него говорит двигаться. Ручка медленно опускается, Сонхун заглядывает в комнату и умудряется увидеть пару глаз в темноте, глядящих прямо ему в душу.       — Ты спишь?       — Нет.       — Можно?       — Ну заходи, — Чонсон привстаёт на кровати, протирая глаза и принимая сидячее положение.       Из-за открытых штор младшему более-менее удаётся сориентироваться и тихо подойти к кровати, чтобы сесть рядом. Юноша тут же вытягивает рукава лонгслива, слегка сминая между пальцев. Рядом со старшим стало ещё тревожнее, чем было до этого. Зачем он вообще к нему пришёл? Лёг бы на свою кровать, посчитал бы овец эдак до 10000 и уснул бы. Но плечо становится тяжелее под весом чужой ладони.       — Не спится?       — Вообще нет, — Хун тут же выдыхает и раскалывается. — Вроде тихо, Рики над ухом не жужжит, Сону не шебуршит средствами для ухода и Чонвон под боком не сопит. А всё равно как-то не по себе, — он поднимает глаза на старшего и тут же тонет в чёрных омутах, будто тянущих за собой и так в тёмной комнате.       — Ложись рядом, — Чонсон слегка дёргает его вниз.       — Что?       — Ложись, говорю, Хун.       И Сонхун ложится. Они не раз спали вместе на матах, делили кровать, но сердце парня трепещет, давя на рёбра и намереваясь выпрыгнуть или довести владельца до инфаркта. Джей рядом укрывает его одеялом и переворачивается на бок, сталкиваясь лицом со стеной. Он закрывает глаза, давая понять, что теперь младший сам по себе. Всё, что было в его силах, он сделал. Пак смотрит в потолок уже чужой комнаты. Хотелось повернуться, обнять сзади, прижаться и узнать, будет ли спокойствие рядом с ним таким вкусным и блаженным, как он мечтал. Парень поворачивается на другой бок, чувствуя как их спины сталкиваются, но Джей не отодвигается. Юноша выдыхает и закрывает глаза, надеясь скорее уснуть, пока его позвонки горят и пытаются прожечь ткань одежды от соприкосновения, будто стремясь заставить их владельца заскулить от потребности в любви, заботе и близости.

***

      Проснувшись от не особо приятных и спокойных снов, Сонхун замечает, что он лежит один посередине кровати, укутанный в два слоя одеял. Конечно, летом похолодало, но не настолько же. Или это просто чрезмерная забота его хёна-одногодки? Он зевает, трёт глаза, садясь на пару секунд, и падает обратно, зарываясь в одеяла, будто в кокон. Ему всегда было трудно вставать по утрам, а такая привычка появилась ещё в детстве. Спустя минут 5 полудрёма, он наконец-то находит в себе силы встать. Пак тянется, чувствуя растяжение всех мышц и хруст где-то в районе лопаток, и встает босыми ногами на пол, снова зевая. Он по привычке заправляет кровать, просто накинув одеяла поверх подушки и выровняв их, и аккуратно выходит из комнаты. В большой комнате уже слышится тихое гудение и бормотание с телевизора — привычка Хисына и Рики, чтобы избавиться от скуки. А Джей, кажется, хромает из ванной. Его колено совсем не даёт спокойно дышать и вызывает взволнованный взгляд у младшего.       Вскоре на концерте их тура в конце июля Джей сидит на стуле. Компания написала целое заявление о состоянии его здоровья. Колено отвратительнейше болело, мешая и туру, и подготовке к камбэку. Джей должен был прийти на этот концерт, просидеть три часа и воздержаться от последующих мероприятий. Когда старший не выдерживает и плачет, сидя на стуле, у каждого что-то рвётся внутри. Сонхун садится на пол, подбадривая его, а сам проглатывает тяжёлый ком. Люди не заслуживают его слёз. Старшего хотелось обнять, прижать к себе, дать плакать часами без зазрения совести, но сейчас концерт, а позже Пак улетит обратно в Корею для дальнейшего лечения колена.       На последующих концертах в Японии Сонхуну было тоскливо и хмуро. Он даже упомянул о том, что ему одиноко без Джея, когда они с Рики проводили трансляцию. А потом Чонсон, будто услышав его мольбы, подключился к их трансляции с помощью новой функции в Weverse. Его появление было как глоток свежего воздуха, а сочетание однофамильцев стало полным хаосом. Они придуривались, как обычно, смеясь и разговаривая с фанатами. С лица младшего Пака не сходила его фирменная улыбка с клыками. Кажется, он был счастлив услышать столь родной голос. Хотелось поскорее вернуться в Корею, увидеть его, успокоиться, потому что он в порядке, и просто посидеть рядом, как обычно.       Позже, когда они вернулись в общежитие к Джею, Сонхун не сразу пошёл к нему. Он просто не мог выловить момента, потому что с ним был то Чонвон, то Джейк. Конечно, можно было бы навестить его с остальными, но Хуну хотелось прийти одному. Показать, что он сам беспокоился о нём, сам скучал, а не за компанию с остальными. Ян выкладывает на Weverse фото Чонсона с маской для сна на лице и под одеялом, до этого рассказывая на трансляции, как они весело провели время, и у Пака что-то внутри ёкает. Он любил их союз котов, даже если и у Вона, и у Чонсона была аллергия, но иногда он даже задавался вопросом: «а любит ли Джей собак?», стоило фанатам напомнить про его игрушку белого щенка и Гаыль.       Идеальный момент выпадает на поздний вечер, когда все мемберы — как говорит Хисын — разбрелись по комнатам, словно муравьи, а в общежитии четверых ребят стало тише. Каждый сидит в своём уголке, в своём отдельном мире, долгожданном островке, который они обустроили на свой лад. У Сонхуна чешутся руки, чтобы постучать в дверь Джея. Он мнётся немного, теребя свою белую футболку, и поправляет перед тем, как сделать несколько постукиваний и услышать приглушённое «Входите». Молодой человек открывает дверь, вторгаясь в личную «коробку» старшего. Отчего-то становится даже немного некомфортно. Он проходит к нему, валяющемуся на кровати, и садится на угол матраса, немного разглаживая простынь рядом.       — Как концерты? — Чонсон подаёт голос, откладывая телефон в сторону и смотрит на младшего.       — Разве Чонвон не рассказал?       — Конечно рассказал. Но вдруг ты ещё что-нибудь расскажешь, — он усмехается совсем по-доброму.       — Ничего нового, энджин по тебе скучали. Мы скучали. Я скучал, — последнее он добавляет чуть тише, сжимая губы в линию и делая «bread face», которым прозвали такое выражение лица фанаты.       — Что-то в последнее время совсем раскис. Раньше всё время ворчал, когда мы жили в одной комнате, а теперь добровольно приходишь, — Пак немного двигается, давая место другу завалиться на спину рядом с ним.       — Может, я просто сентиментальный, — Сонхун закрывает глаза и фыркает, падая рядом. Хотелось просто обнять Джея и прижаться к нему.       — С чего это такие изменения? М? — Старший будто назло поправляет ему чёлку и тыкает в родинку на щеке. — Влюбился в кого?       — А если и влюбился? Что с того? — Младший выпаливает быстрее, чем успевает прикусить язык и тут же слышит ответное «в кого?». — Да ни в кого, ты не знаешь таких людей.       — Ну скажи, — Чонсон игриво тянет последнюю букву и трясёт его, держа за ткань футболки на животе. — Должен же я знать, за кого компания тебя убьёт.       — В одного очень надоедливого кота, — и тут Хун тоже не успевает прижать язык к нёбу или просто вырвать себе свзяки. Он жмурится слегка от недовольства.       — В кота? — Парень усмехается и пододвигается ближе. Конечно он помнит, что энджин дали Сонхуну прозвище «хозяин кота», где питомцем являлся Чонвон. И единственным способом проверить эту теорию, было уточнить про особенности улыбки, ведь часто у самого Джея была видна одна ямочка. — А сколько ямочек у этого кота?       — Одна. — Сонхун открывает глаза, выдыхая и переворачивается на бок лицом к нему. Он уже смирился со своей участью, уже готов был получить хоть пощёчину, хоть брезгливый взгляд, хоть пинок в колено, но человек напротив улыбается, причём странно и будто что-то замышляя.       — Мог бы просто сказать «Джей, ты мне нравишься», — он смеётся и тут же получает хмурый взгляд. — Ну-ну, не хмурься. Дай мне возобновить нашу динамику. Не растаять же нам тут в нежностях. Или ты хочешь?       — Лучше скажи, что ты чувствуешь сейчас, а то я с ума сойду.       — Ты мне тоже нравишься. Поэтому подними брови. Я не хочу целовать морщинистый лоб, — он разглаживает его кожу большим пальцем между бровей, а младший не может сдержать улыбки. Ищет его руку своей второй, но не успевает и взгляда поднять обратно, как его тут же целуют в губы.       Джей проводит рукой ему ото лба и по волосам, прижимаясь к его губам нежно, почти невесомо, но потом всё равно давя. Это не было страстью, просто влюблённый поцелуй, от которого бабочки в животе задыхаются и порхают, щёки краснеют, поднимается температура, а руки сами в кулаки непроизвольно сжимаются. Как только они отодвигаются друг от друга, Сонхун тут же его обнимает всеми конечностями, прижимаясь и зарываясь руками в волосы, боясь отпустить.       — Я так скучал…       — Ну теперь же мы вместе. И можешь приходить спать со мной, если трудно будет одному, — Джей рисует узоры на его пояснице своими пальцами и иногда постукивает.       — Я теперь буду спать с тобой всегда.

***

      В конце августа Сону, Джея и Сонхуна зовут на шоу «shootbro». Ким почти хнычет, когда его отправляют с этим хаотик дуо, а младший Пак проводит прямой эфир накануне выхода выпуска с ними. Фанаты просили его о спойлере, и парень как самый добрый человек, немного поделился своими эмоциями, но называл своего американского друга Джейком. В завершении рассказа он поправил себя, что это были Джей и Сону, а не Джейк. Но закончив трансляцию, он не ожидал, что в комнату заглянет грустная мордашка Чонсона.       — Ну и что это было? Ты не мог имя своего парня вспомнить? — Он слегка дуется и падает на кровать.       — Что такое? Я же поправил себя в конце. У вас с Джеюном одну в букву разница, — Хун хихикает и забирается к нему на кровать.       — Ты путал имя своего парня. Просто кошмар, — казалось, что Джей специально напыщенно дуется, скрестив руки на груди.       Парень не перестаёт держать это лицо, даже когда они вместе ложатся смотреть фильм с ноутбука второго. Сонхун лежит рядом с Джеем под одеялом, прижимаясь к его боку, и обнимает за талию, кладя голову на плечо. Пак слегка отталкивает его локтем, всё ещё держа руки на груди и хмурясь в независимости от настроения сцены на экране. Младший старается не обращать на это внимание. «Он просто дразнится. Сейчас подуется и перестанет» — мелькает в голове юноши, но при виде титров и всё той же грустной моськи, все надежды рушатся с оглушительным грохотом на пол.       — Джей, — Хун тычет его в бок, за который обнимал всё это время, и поднимает голову с его плеча.       — Чего тебе?       — Ну хватит дуться.       — Ничего я не дуюсь. А если что-то надо, сходи к Джейку. Всё равно — одна буква разницы.       — Ну Джей, — Сонхун хмурится и тянет единственную гласную в имени старшего. — Прекрати. Я уже раз 10 точно извинился.       Чонсон наконец-то поворачивается к нему и окидывает оценивающим взглядом. Но сердце Пака тает быстро, и его парень получает порцию поцелуев на всё лицо, особенно в губы и на родинки. Джей улыбается тепло и нежно, когда Сонхун хихикает от такого и прижимается ближе. Кажется, они никогда не были так счастливы, не считая дебюта, наград и любви фанатов. Чонсон опускает взгляд на их переплетённые руки, стоит парням вернуться к просмотру фильма, как на глаза попадает кольцо на руке Сонхуна от «Tiffany & Co». Оно вроде бы было парным с Джейком — отчего-то это вызвало тоску внутри. У них с Сонхуном не было парных вещей. Джей молча прижимается щекой к его голове и бездумно смотрит в экран, но после концентрируется на сюжете, отбрасывая мысли прочь.

***

      Позже перед одним из выступлений, когда ребятам нужно было выполнить миссию с участником, которого они вытянут, Сонхуну выпал никто иной как Джей. Он тут же улыбнулся энджин и камере.       Младший вылавливает момент, когда им нужно было надевать аксессуары к образам и начинает в шутку подбирать кольца для Чонсона, выполняя задание. Старший Пак даже не спрашивает, что и к чему, он просто улыбается, когда на его пальцах оказываются кольца всё милее и милее прошлых. Редакторы даже подписывают в конце «Джей выглядит счастливее, чем когда-либо».       Только в общежитии он опять думает о тех кольцах своих одногодок и почти рвёт на себе волосы, но стоит Сонхуну зайти к нему в комнату перед сном по традиции, как Чонсону тут же приходится себя успокоить.       — Ты сам не свой в последнее время, — младший подходит к нему ближе и хмурится, но в ответ его лишь притягивают и обнимают, утыкаясь носом куда-то в живот.       — Всё в порядке, тебе просто кажется, — Джей бурчит, прикрывая глаза.       — Ну Джей, — Сонхун тянет гласную в его имени и почти силой заставляет отлипнуть от себя, чтобы посмотреть в его глаза.       — Я просто подумал о том, что у тебя парные кольца с Джейком, а со мной ничего, — последняя часть предложения выходит едва слышной, а Джей не выдерживает, тут же раскалываясь.       Вот ведь всё в порядке. Они встречаются, знают, что любят друг друга, проводят время вместе, обнимаются, целуются, но будто бы это было не то. Паку нужно было другое физическое подтверждение того, что он особенный, любимый.       — Кот, — Хун вздыхает и проводит рукой сначала по своим волосам, а потом заглаживает чёлку Джея назад. — Мы с тобой постоянно друг у друга ночуем, можно сказать, почти комнаты делим. Это важнее каких-то колец, правда ведь? — Джей кивает. — Если хочешь, мы купим что-нибудь потом, но сейчас наличие кольца не отменяет того факта, что я тебя люблю, а не Джейка.       Чонсон начинает медленно успокаиваться, когда рука младшего водит то по голове, то по спине. Казалось, будто он настоящий кот — погладь и успокоится, и замурчит. Сонхун получает тихое «Я тоже тебя люблю» и улыбается, чувствуя лёгкость в плечах.