встреча на маковом поле

      Системы в очередной раз плевком выбросили оповещения о сбоях с постоянно возникающими ошибками, когда хрупкий лазурный корпус содрогнулся, ломаемый усиливающимися порывами кашля. Забавно, что существо, которому, можно сказать, не нужен кислород, теперь жадно заглатывало воздух, судорожно вентелируя перегревающиеся механизмы. На пол тихо и безмолвно, слегка покачиваясь на лёгком ветерке из открытого окна, опали несколько лепестков, красивых, ослепительно, огненно-красных, украшенных бриллиантами капель отливающего различными оттенками синевы энергона.       Арси измученно прикрыла потускневшую оптику, закрывая дрожащими манипуляторами вокализатор, из которого вылетели ещё несколько нежных лепестков. Но почему? Почему? Почему?       Он уже давно был убит, и его тело было столько дней назад осквернено тёмным энергоном. Но для уставшего от логических вычислений попыток выжить процессора образ Клиффджамера был жив, память о нём была жива... И казалось, будто его неуловимый силуэт до сих пор появляется в самых тёмных и безмолвных уголках огромной базы. Неужто разведчица начала медленно сходить с ума? Неужели её процессор, после стольких тысячелетий войны решил наконец-то сдасться? На холодный пол упали ещё несколько капель энергона, а затем, кружась в каком-то нежном вальсе под старую, давно забытую мелодию упали несколько лепестков мака, ярко-алых... Как его корпус. И как такие одновременно нежные и мощные цветы смогли прорасти в холодном металлическом корпусе без света, без воды?       - Арси? - в её отсек коротко постучались, ожидая, когда фем откроет дверь.       Лазурная тихо вздрогнула, настраивая аудтодатчики и пытаясь определить, кто же этот незваный гость и что ему нужно от неё в столь поздний час. Но Арси не стала тянуть и, быстро смахнув лепестки в сторону, чтоб не бросались так сильно в оптику, неспеша приоткрыла дверь.       -Да, Рэтчет? - разведчица была крайне удивлена, увидев на входе медика автоботов. - Что-то случилось?       - Я хотел узнать, как ты. - усталый взгляд дока скользнул по корпусу лазурной фемботки, будто сканируя, ища какие-либо видимые повреждения брони или шарниров. Разведчица вымучила нежную улыбку, прикрыв оптику.       - Не нужно так беспокоиться обо мне, я в полном...       - Остальные члены команды стали всё чаще замечать, что ты постепенно перестаёшь справляться с десептиконами во время боёв, - перебил её медик, медленно потирая переносицу в попытке придумать, как же донести свою точку зрения до столь упрямой фем. - Даже с обычными разведочными миссиями! А что насчёт того, что твоя трансформация стала в разы медленнее? Это тоже "всё в порядке"?       - Такое может произойти из-за того, что я последнее время не могу уйти спокойно в оффлайн? - неожиданно спросила фем, слегка приподняв надбровные дуги и скрестив манипуляторы на груди.       В звенящей тишине ей показался оглушительным мимолётный хруст мощных стеблей полевых цветов, желающих добраться сквозь неживые, холодные детали к столь необходимому тёплому свету. Детали, перетирающие в труху сильные, несгибаемые жизнью стебли, слегка скрипнули, силясь сломить волю желающих жить растений. Такие же сильные, гордые, несгибаемые цветы, сверкающие нежными алыми лепестками сквозь тёмную пустоту корпуса, как и этот вечно рвущийся на поиски приключений автобот, никогда не признававший поражений.       "Насколько сильно эти цветы были похожи на Клиффджампера..." - мелькнуло в процессоре лазурной. И сама эта мысль, как и хруст непреклонных стеблей цветов свободы, звучала оглушительно в помутневщемся разуме. Но то, что казалось фемботке оглушительным, для аудио медиков казалось едва слышимым звуком, который процессор даже не сможет обработать.       - Скорее всего... Может... - док задумался, заинтересовавшись рассмотрением подобной возможности. - Но мне в любом случае нужно будет осмотреть тебя на предмет наличия более серьёзных скрытых повреждений.       - Да-да, конечно... - поспешно ответила лазурная, едва сдерживая медленно разрывающий внутренние системы очередной приступ кашля. - ... Сейчас?       - Желательно сейчас. - Подтвердил Рэтчет, пропуская лазурную автоботку вперёд себя. Арси решила не спорить и, проглатывая горькие лепестки, приправленные ярким вкусом энергона, только вытекшего из новых мелких трещин или пробоев, направилась до боли знакомой дорогой в главный зал, а через него уже в мед отсек. Повезло ещё, что кроме них двоих на базе никого не оказалось, даже Оптимуса: кто был в патруле, кто проверял недавно полученные сигналы энергона. Настроив оптику под приглушенный свет, фемботка нерешительно остановилась у главного компьютера, как бы невзначай оперевшись на него. Но сделано было это лишь для того, чтобы подкашивающиеся сервоприводы полностью, дрогнув, не отказали, устав перемалывать в труху на вид хрупкую, но на деле такую мощную органику. Арси слегка облокотилась о консоль, сделав это будто невзначай, ожидая, пока Рэтчет откроет мед отсек. Но не успел медик сделать и пары шагов, как на главный компьютер было получено сообщение от Оптимуса.       - Чего случилось, Прайм? - в своей обычной манере проворчал док, отвечая.       - Извини, что отвлекаю, старый друг. - голос лидера автоботов звучал с сильными помехами. - Не мог бы ты открыть граундбридж?       - Тьфу ты! Вот зачем нужно было такое долгое вступление? Сразу бы сказал мост открыть, и всё! Не-ет, Прайм не Прайм, если скажет всё без красивой речи. - ворчал медик, переводя всё накипевшее на Оптимуса, пока открывал земной мост. Оттуда, сильно прихрамывая, вышел лидер, прикрывая манипулятором рваный пробой брюшных секций брони.       - Вот шлак, Оптимус! Ты во что вляпался? - к нему тут же поспешил Рэтчет, помогая лидеру идти. Тот с благодарностью облокотился на медика, тяжело ступая.       Лазурная тоже хотела подойти но, попытавшись неуверенно сделать шаг, осознала, что ейчас мало куда сможет сдвинуться под режущими прикосновениями хрустальных хрупких лепестков.              - Но... Но один из сигналов... - Прайм дрожащим манипулятором на экран, на котором беспокойным огнём горел обозначенный сигнал. Энергон это был, очередная ловушка людей или десептиконов, а может древний артефакт - одному Праймусу было известно, что таили в себе лишь несколько пикселей, мигающих красным светом. - ... Нужно проверить этот сигнал, пока до него тоже не добралась армия Мегатрона.       - Зато теперь понятно, во что ты вляпался. - проворчал в ответ на это Рэтчет, желая поскорее залатать пробоины корпуса старого приятеля.       - Арси, - но Прайм, казалось, готов был не обращать внимания на лужи собственного энергона под сервоприводами, лишь бы не дать десептиконам выиграть эту гонку за ресурсами. - ... Отправляйся по этим координатам и проверь, что там находится. Нельзя допустить, чтобы нечто ценное попало в когти десептиконам.       - Нет, Арси тоже идёт с... - Рэтчет даже не успел выругаться, как был перебит разведчицей, которая, с трудом сглатывая цветы, ровно встала на дрожащие педипуляторы.       - В этом нет необходимости, Рэтчет. - твёрдо заявила автоботка, стараясь стоять ровно. - В приоритете сейчас не я.       С этими словами она осторожно дотянулась до клавиатуры и парой мимолётных движений активировала граундбридж. Медленно провентелировав системы, фембот направилась к яркой воронке моста под мимолётный хруст не желающих сдаваться листьев. Тёплое солнце нежно слепила оптику, пробиваясь сквозь ветвистые кроны многолетних королей дубрав. Постепенно лес выходил к красивым, почти разрушенным временем скалам, которые уже давно захватили различные кустарники и, кое-где, небольшие деревца. Они чувствовали тепло ясного летнего дня, мягкие лучи Солнца, слегка нагревающие вечнозамёржший металл её корпуса, влажность воздуха после сильного ночного дождя, запах, сильный запах примятой к земле травы... Стебли пытались распрямиться, стараясь пробить броню, которую не удавалось пробить многим десептиконам.       А ей, наоборот, хотелось согнуться, скорчиться, сломать непокорные цветы, жаждущие своими листьями почувствовать солнечные лучи, ощутить всю ту силу, что несёт эта небольшая, но очень тёплая звезда. Процессор вывел сообщение о помехе... Затем о второй...       Затем о второй, третьей...             Затем о третьей...       Третьей...       Сверившись с координатами, лазурная повернулась в сторону невысокой скалки, за которой простиралась поляна, где-то там далеко, на другом краю, упирающаяся в гигантов-дубов. Не было слышно ни привычного шума работавших вехиконов, ни двигателей Немезиды или челноков... Но и птиц тоже не было слышно... Тишина и... Пустота...       Им это нравилось. Органике, такой простой, как они, не подвластен металл... Металл меняет время. Время его убивает.       Они распямились, мощные, жаждущие света, солнечного тепла, юные мощные... Ломая шестерни, прогибая несгибаемую сталь и мня вытерпевшую столько страданий, сколько даже представить сложно броню, они целеустремлённо стоемились к солнцу.       Перед окулярами все больше и больше, одно за другим, стали появляться сообщения об ошибках. Но перед взором, казалось бы, самой искры, самого её существа, самой сущности призрачный силуэтом проявлялся знакомый, начало бледный, но потом все чётче и четче, алый корпус. Процессор сбой за сбоем медленно отключался... Даже удар бампера о землю показался совершенно неслышным, медленным, будто в оффлайне началось некое подобие сна, как это называют земные белковые.       Энергон приятной тёплой струёй потёк из энергоприемника... Магистрали одна за другой из-за перепада давления в системе начали лопаться...       Неожиданно стало совсем тепло... И неожиданно спокойно. И миссия, и координаты, и десептиконы отшли на второй план.... По сравнению со знакомого, сильного, но пошарпанного, в побоинах и вмятинах манипулятора и прозрачной, чистой оптики, что смотрела прямо в искру.       - Арси... Идем? - тихо спросил рогатый, медленно протягивая мани навстречу лёгкому лазурному корпусу.       - Клифф? - Едва произнесла она... Но... Почему было так трудно говорить...?       Пробившись между шестернями в доступные им открытые места, как шарниры и стыки брони, выпрямившись, подняли к свету головки маки... Сильные, яркие цветы тянулись к своим собратьям из теперь уже безжизненного, но ещё теплого, будто ещё живого корпуса.       "Такие же упертые, твие же силбные, такие же упрямые... Такие же ярко-алые... Как его корпус... Забавно... " - процессор выдал последнюю ошибку перед окончательным отключением.