Нелепо эмоциональный жест

Когда По находит Хакса в грязном полуразрушенном здании, руки и ноги Хакса привязаны к стулу, над левым глазом зияет довольно неприятного вида рана, но в остальном он вроде как в порядке. Первым что слетело с его губ было: «Я так рад тебя видеть», а после Хакс сильно сжал челюсть и резко ударил головой об дюрастиловый стол, стоящий перед ним. В этот момент По должен был понять, что что-то не так. Не по его действиям, — это же Хакс, и По не тешил себя иллюзией, что он понимает его только потому, что они трахаются, — а по его словам. Он освобождает Хакса, растирает его запястья, чувствуя под своими ладонями пульс, берущий бешеный разгон. Прошло уже два года с окончания войны. По думал, что назойливое внимание маргинальных группировок, чего бы они ни хотели от Хакса, будет временным явлением. Однако они всё продолжали возвращаться за добавкой. После Экзегола По сбежал из гущи празднования и снова вернулся к этому конченному человеку, очевидно оказавшемуся за бортом жизни. Не то чтобы он пожалел об этом, но недовольное выражение лица и стабильно злой взгляд Хакса волей-неволей заставляли его желать оказаться где-нибудь в другом месте и в лучшей компании. — Ты «спас» меня только для того, чтобы я понес заслуженное наказание за свои предполагаемые военные преступления, — заявил Хакс, когда они поднимались на борт корабля, усугубляя сомнения По в его жизненном выборе. — Я не знал, что в Ордене верят в долг жизни, — сказал По позже, усевшись напротив Хакса за столом для дежарика на «Соколе». Хакс потеребил повязку на бедре и отвел взгляд. — Не совсем. Я сказал, что их фиксировали и в дальнейшем использовали не так, как вы, вероятно, привыкли. — Что именно это у вас значило? — В Ордене, спасение чей-то жизни, по собственному желанию, а не по приказу, считалось формальным предложением. Если спасённый отвечал тем же, спасая вашу жизнь в ответ, то договор считался заключённым, обязательство приятым. По не нравилось, к чему все это шло. Любые обязательства в ныне не существующем Ордене, должно быть были так или иначе связаны с убийствами. — Какого рода обязательства? — Это было эквивалентно браку. — О нет, — ужаснулся По. Он потянулся к Хаксу через стол, но спохватившись, что это могло бы быть расценено как подтверждение его пожизненного обязательства, опустил руку. — Когда я вернулся за тобой, у меня не было таких намерений. Он старался чтобы его слова прозвучали тактично и осторожно, но в тоже время твердо. Это был не первый раз, когда кто-то делал ему предложение. — Я не знал. Хакс бросил на него прямой взгляд. — Я в курсе. В любом случае, там, на «Непреклонном», я спас тебя из личных интересов. — Верно. Значит, с нами всё в порядке, да? — По неловко рассмеялся. — Мы ведь не женаты или что-то в этом роде, верно? В смысле, ты же так не считаешь? — Я знаю, что мы не женаты, — отрезал Хакс. — ОК, я просто уточнил. Что ж, славно, — По кивнул и побарабанил пальцами по поверхности стола, чувствуя себя неловко, несмотря на заверения Хакса. — И много было таких браков? Хакс вздохнул. — Нет, — ответил он задумчиво и несколько удручённо. Впрочем, возможность поговорить и объяснить все в его обычной самоуверенной манере, тут же ободрила его. Этот островок стабильности до сих пор в нём держался. — Цель была не в создании союзов, — пояснил Хакс, — Это препятствовало актам альтруизма. — Что ж, пожалуй, тут есть своя логика. После паузы По добавил: — Будет здорово, если твое мировоззрение немного пошатнется. Это как раз то, что я хотел бы поощрять. Злость тут же вновь вспыхнула в глазах Хакса: — Я не твой домашний проект, не твоё развлечение в свободное от службы время. Меня не нужно учить любви, дружбе или чувствам. По покачал головой. Дорога обещала быть долгой. — Не разговаривай со мной, — требует Хакс, пока они идут к кораблю. Их окружает только сухой воздух и песок; никакой растительности, ничего живого и яркого. Разумеется, благодарность, которую Хакс испытал в той комнате, была очень мимолетной. — Ты серьезно? Я пришел за тобой, как только мы выяснили, где ты. Прошла всего пара часов. По знает, что и за половину этого времени можно нанести серьёзный урон, но Хакс, вроде как, в порядке. — Я не сержусь на тебя, — отвечает Хакс сквозь стиснутые зубы. — Тогда что с тобой не так? Хакс крепко сжимает челюсть. — Я провёл период формирования моей личности будучи вовлечённым в то, что было не более чем прикрытием для фанатичного культа. Что ж, с этим По не может поспорить. Способность Хакса к аналитике данных и его понимание бюрократических тонкостей были воистину фантастическими. Как и его склонность часами работать без какого-либо перерыва. Он сидел за своим столом, хмурясь на что-то в датападе, потом потянулся за вторым планшетом и взял по одному в каждую руку. Было уже поздно, и черты его лица освещались светом, идущим от экранов, пока остальная комната утопала в полумраке. По некоторое время наблюдал за ним, прежде чем подойти. Хакс держал свой стол в чётком порядке, так что было совсем не трудно найти куда поставить теплую чашку. — Что это? — спросил Хакс, с подозрением глядя на чашку. — Яд. Давай, выпей, — сказал По, садясь напротив. Откинувшись на спинку стула, он подавил желание закрыть глаза. Поздний час и полная тишина на базе создавали впечатление, что кроме них двоих больше никого вокруг не было. Хакс зыркнул на него сердито, но всё же взял чашку в руки. — Это...? — Это тот отвратительный чай, который тебе нравится. Не знаю почему, но моя мать тоже его любила. Я решил попробовать его сделать. Не стесняйся оценивать результат моих усилий по шкале от посредственного до отвратительного. Хакс сделал осторожный глоток, и замер, нахмурившись. — Это точно не ужасно. — Ого, что это, неужели я слышу похвалу? Вместо того чтобы подыграть, Хакс нарушил их привычную рутину. — Спасибо. Яркость этого «спасибо» заставила По внутренне споткнуться. — Не за что. Поспи немного, хорошо? — сказал он, вставая. Пожалуй, ему следовало последовать собственному совету. — Он сказал, что ему ввели препарат, который Первый Орден применял для допросов. Он заставляет его говорить правду. По вполне понятным причинам сейчас он не хочет находиться рядом с кем-либо. — сообщает доктор Калония у входа в медотсек. — С опросом придётся подождать, генерал. По пытается заглянуть в транспаристиловое окно за её спиной, но ему удается только мельком увидеть несколько полок внутри комнаты. — Как долго длится эффект? — Это должно пройти не более чем за шесть часов. По провёл рукой по голове Хакса, и мягко, не дёргая, пропустил рыжие волосы сквозь пальцы. — Продолжай так. Очень хорошо. Хакс на секунду отстранился, сглотнул, перевел дыхание и снова обхватил член губами. Его голова была наклонена под неудобным углом так как между ног По было довольно тесно. Конструкция Икс-винга не была рассчитана на подобные ситуации. Хакс обхватил одной рукой основание члена По, там, куда не могли дотянуться его губы; его другая рука неподвижно замерла на колене По. «Ты слишком высокий, чтобы там поместиться», — сказал ему По, но в этом, как и во всем остальном, Хакс был непреклонен. По накрыл его руку своей, а затем переплёл их пальцы. Хакс снова отстранился; его губы покраснели и блестели от слюны. Когда он снова опустился вниз, его движения стали более уверенными: он ритмично покачивал головой вверх-вниз, втягивал щеки вокруг головки и судорожно сглатывал, пытаясь взять глубже. — Эй, ты можешь закончить вручную, сейчас, если ты… — выдохнул По, пытаясь сдержаться. Хакс только ускорил свои движения, отсасывая сильнее и сжал руку По, когда тот всё же кончил ему в рот. Хакс сглотнул, слегка закашлялся и вытер рот рукой. Он весь покраснел; краснота залила его от кончиков ушей, и скрылась под воротником рубашки. Он неловко поднялся с пола, морщась и разгоняя кровь в своих длинных, неуклюжих конечностях, и По тут же затянул его к себе на колени. — Осторожней. Тише, — сказал он, протягивая руку и кладя ее Хаксу на затылок чтобы притянуть его к своим губам. Они томно целовались, их губы снова и снова соприкасались и отпускали друг друга. По почувствовал, как Хакс нетерпеливо заерзал у него на коленях, и потянулся к молнии на его брюках. По провел губами от шеи к подбородку и обратно, позволяя зубам прижаться к коже под челюстью Хакса. — Знаешь, я не это имел в виду, когда сказал, что хочу показать тебе свой корабль. — Никаких отметин, никаких отметин, — выдохнул Хакс. — Да, ОК, я буду вести вести хорошо, — По ухмыльнулся, уткнувшись лицом в чужую шею, и опустил взгляд, чтобы обхватить рукой член Хакса. Хакс толкнулся в его ладонь. — Но тебе это понравилось. — Что? — Это было не то, что ты имел в виду, но тебе это понравилось. Хакс продолжал издавать едва слышные звуки и кусал губы, чтобы заглушить их. Его красный и влажный член подергивался в кулаке По. По улыбнулся, уткнувшись лицом в шею Хакса, и стал двигать рукой быстрее. — Конечно, понравилось. Мне просто интересно, что будет, когда я скажу тебе, что хочу тебя покатать. Хакс нахмурился, но сказал: — Здесь? — Нет, здесь совсем нет места для катания, — ответил По со смехом. — Но я действительно хочу тебя когда-нибудь покатать. Хакс задвигал бедрами быстрее, до боли сжимая его плечо. — Хорошо. Это не проходит. — Это что, допрос в рамках судебного разбирательства? — спрашивает Хакс, сидя на кровати с прямой спиной и сверля По взглядом. — Ты думаешь, что я что-то скрываю. — Ничего такого, о чем мне следует знать. Ты имеешь право на приватность. — Два года назад, сразу после окончания войны, По был бы полон подозрений, но прошло уже достаточно времени, чтобы он не возражал против применения концепции доверия в отношении Хакса. Хакс усмехается. — Для протокола – я не скрываю никаких преступных действий или связей. Можешь спросить. По подходит к кровати и опирается руками о спинку стула, стоящего перед ней. — Я пришел сюда не для того, чтобы задавать тебе вопросы. Я просто хотел посмотреть, как у тебя дела. — Я чувствую себя ужасно, — огрызается Хакс. Выглядит он именно так. Его бьёт мелкая дрожь, он весь бледный, потный. — Я знаю, и мне жаль. Возможно, сейчас это звучит не очень утешительно, но со временем это пройдет. Вы, ребята, в плане колёс херни не делали. — Это не то, что использовал Орден. То бы уже прошло. Чем дольше я сопротивляюсь, тем хуже становится. Больнее, мучительнее. Я рад, что у меня есть опыт, что я умею терпеть боль и... — Ты не обязан – я уйду, хорошо? — По не хочет, чтобы Хакс пожалел о том, что сказал ему. И как бы сильно По временами ни хотелось понять его, он не хочет получить его откровенность вот так. — Нет, я не хочу, чтобы ты уходил, — практически стонет Хакс, явно раздражённый собственными словами, и вперивает взгляд в По словно подначивая его это прокомментировать. По не знает, следует ли ему действовать в соответствии с тем, что Хакс говорит и чего, по-видимому, действительно хочет, или с тем, чего бы он хотел, будь он в здравом уме. — Давай просто не будем разговаривать, — решает По, садясь рядом. По прищурился в темноте, почувствовав движение рядом с собой. — Хакс? — он едва различал его силуэт, но узнал исходящие от него знакомые волны напряжения. — Я не хотел тебя будить. Я заснул здесь. Мои извинения, — кратко ответил Хакс. — Всё хорошо, но что ты делаешь? — пробормотал По, откидывая голову на подушку. — Я ищу свою одежду, которую ты разбросал по всему полу. — В его словах слышалось некоторое раздражение, хотя он совсем не возражал, когда это произошло. По чувствовал его торопливые движения возле кровати и ощутил, как сон медленно покидает его. Просто великолепно. — Который час? Просто включи свет, — он сел на кровати, чтобы дотянуться до панели на стене, и только собрался это сделать, как почувствовал, как матрас прогнулся под весом Хакса, опустившегося рядом. — Все еще поздно. Возвращайся ко сну, — сказал Хакс глотая слова. По откинулся на подушку и, дав глазам привыкнуть к темноте, попытался разглядеть что-то большее, чем смутные очертания Хакса, но выражение его лица оставалось вне досягаемости. Тогда он закрыл глаза. Он почувствовал движение пружин в матрасе, когда Хакс отодвинулся от него. У него возникло желание протянуть руку вслед за ним, но с Хаксом это никогда не срабатывало. — Поспи немного, — сказал По и уткнулся лицом в подушку. — Ты тоже, — ответил Хакс, прежде чем ускользнуть. Через двенадцать часов начинается лихорадка. "Это потому, что он сопротивляется воздействию", говорит По врач. Может быть, стоит заставить его говорить о вещах, которые не имеют значения. — Итак, ты хочешь это попробовать? На какие безопасные темы мы можем поговорить? — спрашивает По, упираясь пальцами на край матраса. Хакс удивленно поднимает брови: — Безопасные? — То, от чего ты не будешь позже смущён или расстроен. — Тогда давай пропустим первые тридцать пять лет моей жизни, — категорично отрезает Хакс. — ОК, конечно. Тогда давай поговорим о твоем пребывании здесь. Хакс склоняет голову в раздумье. — Если, конечно, ты хочешь услышать о том, как засекалось время и оценивалось, насколько быстро и эффективно я смогу вправить вывихнутые суставы. Меня также оценивали по... — Стоп. Я думаю, таких тем лучше избегать, — это определенно чересчур для По, чей первый инстинктивный порыв наверняка будет заключаться в предложении нежелательного и непрошенного утешения. — Ты думаешь, что это херово и травмирующее, но поскольку это было средством продвижения вперед, это было скорее... — Хакс, — прерывает его По. Хакс пристально смотрит на него; в последнее время это не кажется таким уж нервирующим. — Может быть, тебе стоит чем-нибудь занять мой рот, — предлагает он. По смеется. — Это было бы контрпродуктивно. Ты же помнишь, что я должен поддерживать с тобой разговор? Хакс, не отрывая от него взгляда, говорит: — Мне это нравится. — Разговаривать? — уточняет По, хотя и понимает, к чему клонит Хакс. Хакс действительно любит поговорить – он может подолгу обсуждать политику, галактическую историю, военную тактику, модели истребителей и модернизацию дроидов. Он не любитель грязных разговоров, но то, как буднично он иногда говорит об их сексуальной жизни, всегда действует на По. — Отсасывать тебе. По закусывает губу и отводит взгляд. Его тело вспыхивает изнутри. — Мне, очевидно, это тоже нравится. Слушай, стоит ли нам говорить об этом? Хакс – довольно сдержанный парень. Он даже не позволяет себе стонать, когда они трахаются. Это заставляет По работать сверхурочно, пытаясь понять, что ему может нравиться. Он знает, что Хакса можно считать, мягко говоря, утомительным, но По нравятся сложные задачи. — Я знаю, что это… Это так, но у тебя, несомненно, бывало и получше. Возможно, но По не тратит время на размышления о том, как Хакс мог бы улучшить свою технику или оценивая его навыки. Ему нравится Хакс таким, какой он есть. — Для протокола, я не думаю об этом. Когда мы вместе, я думаю только о тебе. — Я думаю о тебе, даже когда мы не вместе, — Хакс в ужасе сжимает челюсти и решительно отводит взгляд, — Уходи. По не удается скрыть довольную улыбку. — Я тоже думаю о тебе, когда мы не вместе. Так, для протокола. И гораздо больше, чем ему действительно следовало бы. — Я не собираюсь навязывать тебе все это, и если ты хочешь поговорить с кем-нибудь другим, то... — Это было бы еще хуже. Тебе я хотя бы доверяю, — он тут же сжимает челюсти и кулаки, его поза становится закрытой и оборонительной. — Давай сделаем перерыв, хорошо? Ты уже выглядишь лучше. — Сомневаюсь, что это так работает, — отвечает он, сверля По взглядом. — И все же, — он указывает на Хакса, который выглядит, на самом деле, примерно так же, как и раньше. Раздраженный, взвинченный и покрасневший от лихорадки. По прочищает горло и заставляет себя отвести взгляд в сторону. По резко толкнулся в него и застонал. На несколько мгновений он замер над Хаксом, тяжело дыша, после сказав «Это было классно», – нежно поцеловал его в шею. Хакс оттолкнул его рукой в грудь, и По плюхнулся обратно на кровать. — Ты в порядке? Хакс всегда выглядел немного разбитым после секса. Обнажённым в том смысле, который имел мало общего с отсутствием одежды. — Я в порядке. Затем он буквально пнул По. — Не засыпай здесь. Возвращайся в свою комнату. — Ты такой романтик, — сказал По, перелезая через него на кровати. — Ты трахаешь меня не ради романтики. — Ну, если бы это было так, я бы остался совершенно неудовлетворенным, — ответил По, собирая свою одежду. Вернувшись через час, он застает Хакса в всё том же состоянии. Он вздыхает. — Это мучает тебя. Что бы это ни было, просто скажи это. Насколько это может быть плохо? — По уверен, что он уже в курсе всех ужасных поступков, совершённых Хаксом. — Ты имеешь в виду, насколько сильно это изменит то, каким ты меня видишь? — Нет, так не будет. Я знаю тебя, и я здесь. Вот и все. Хакс поднимает глаза и сглатывает, сначала свои слова, а затем похоже, и свою гордость. — Меня злит то, что, когда я с тобой, во мне постоянно возникает чувство собственной неполноценности. Когда ты появился, ты воплотил в себе все, что когда-либо мечтала встретить глупая, наивная версия меня. Нравственность и доброту. Очень неловко это признавать. Было так просто..., — он прерывается, выглядя сердитым. По, конечно, не знал, о чем просит, но такого он точно не ожидал. — Мы можем сделать перерыв? Или, ну, знаешь, мне не стоит это слушать если ты не… — По чувствует себя крайне неуютно, как незваный гость — Я могу уйти? — Нет, останься. Я хочу, чтобы ты это услышал, - Хакс непреклонно смотрит на стену позади По, стиснув зубы. В конце концов, он говорит: — У меня есть все эти – чувства, — его слова звучат зло и обиженно, — Это было так просто – влюбиться в тебя, — он хмурится, а затем как бы между прочим добавляет: — Мне все равно, если ты не чувствуешь ничего такого. Со мной случались вещи и похуже. Вот и все. Это и есть тот большой секрет, который я от тебя скрывал. Пытаясь осмыслить то, что только что сказал ему Хакс, По тщательно обдумывает свои следующие слова. Хакс даже не смотрит на него. — Теперь тебе лучше? — наконец, выбирает он. Хакс невесело смеется. — Нет, я же говорил тебе, что это так не работает, — он поворачивается на кровати так, чтобы оказаться спиной к По. После секса они лежали в постели По, не обнимаясь, но достаточно близко, чтобы По мог чувствовать тепло, идущее от кожи Хакса, лежащего на боку рядом с По. По мог немного пошевелиться, и это привело бы их тела к соприкосновению. По закрыл глаза, чувствуя, как Хакс медленно проводит пальцами по его груди. Осторожность этого действия ощущалась более интимной, чем то, что они только что делали, когда Хакс был буквально внутри его тела. Рука Хакса скользнула к ложбинке на шее, вдоль ключиц и снова вниз по груди. Он прервался, чтобы поиграть с кольцом По, его руки всегда тянулись к нему. Когда По открыл глаза, Хакс быстро отпустил кольцо, разведя пальцы на груди По. — Эй, все нормально. Хочешь его посмотреть? — Я его вижу, — ответил он своим обычным хмурым тоном. — Я имею в виду, ты хочешь его потрогать? — Я думаю, что уже сделал это, — невозмутимо ответил Хакс, опуская руку ниже. По рассмеялся. — Я серьезно. Хакс на мгновение заколебался, на его лице промелькнула не поддающаяся определению эмоция. — Можно? По редко расставался с кольцом и никогда не передавал его другому человеку. Когда он вложил его в руку Хакса, тот на секунду крепко сжал его в ладони, прежде чем взять и рассмотреть его. — Это белый ауродий? — Это сталь. Это шайба. — Шайба? — Да, ну, для болтов? — По рассмеялся, — Мои родители сделали его. Это было романтично, — По снова закрыл глаза, чувствуя удовлетворение и пресыщение. Через пару мгновений он почувствовал быстрые, резкие движения рядом с собой. Он открыл глаза и увидел Хакса, пытающегося снять кольцо с пальца, на котором оно едва прошло за первый сустав. — Эй. Давай я. — Всё нормально, — ответил он, но позволил По взять себя за руку. — Чувак, тебе оно не подойдет, — с улыбкой сказал По, сняв его. Хакс отвел взгляд. — Да, я знаю. На следующий день По заходит в каюту Хакса, уже лучше понимая, что сказать, чтобы не обидеть его. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он с порога. Хакс растерянно смотрит на него, прежде чем ответить: — Я чувствую себя потрясающе. — Правда? — Я хотел подчеркнуть, что снова могу лгать, — он отходит от двери, но оставляет её открытой. По не знал точно, чего ожидать, но предполагал, что Хакс уйдёт в глухую оборону и озлобится, пытаясь компенсировать своё вынужденное проявление уязвимости. — Я думаю, есть... — начинает он, но в то же время Хакс говорит: — Я надеюсь, мы... — Ты первый, — говорит По. — Я надеюсь, что то, что я сказал, не заставит тебя отказаться от продолжения наших сексуальных отношений, — Хакс стоит напряжённо выпрямившись, заведя руки за спину. Он выглядит так, будто он приготовился маневрировать, уклоняясь от фатального авиаудара. — Нет, это не то, что у меня сейчас на уме. Я… — По делает паузу, — Ты кое-то значишь для меня, ты ведь знаешь это, да? Хакс стонет. — Это именно тот разговор, которого я хотел бы избежать. Давай представим, что он у нас был, и я дал тебе любой ответ, который заставит тебя почувствовать себя лучше. Ты согласен на это? — Нет, заткнись. Ты не знаешь, о чем этот разговор. Я хочу, чтобы мы попробовали всё это по-настоящему. — Попробовали что? — Мы. Отношения. Мы занимаемся этим уже... — наверное, около года? В зависимости от того, с какого момента вести отсчет. — Почти год. — Верно. Так что ты думаешь? Хакс отводит взгляд. — Я думаю, ты делаешь это из-за не верной причины. — Какая бы причина тебя устроила? — Любовь, — отвечает он, не медля ни секунды, с вызовом. Очевидно, что в его сознании этот разговор превратился в битву, победа в которой должна была заглушить его душевную боль. — Звучит неплохо. Тогда давай так и сделаем. Когда Хакс в ответ бросает на него хмурый взгляд , По зовёт его: — Эй, эй, иди сюда. Он притягивает Хакса к себе, пару ударов сердца дыша ему в губы, прежде чем накрыть их своими. Всё, что еще они хотели бы сказать, может подождать.