Первое, глубокое и нежное

Они впервые встречаются на детской площадке. В том возрасте, когда ещё не можешь устно выразить своё недовольство собеседником и вместо этого кидаешь горстью песка в чужое дурацкое лицо. Госпожа Ким, разругавшись с матерью бесёнка, обидевшего её Хонджуна, в тот день твёрдо решает, что от семьи Чон лучше держаться подальше. Как назло, они оказываются соседями и каждый день наблюдают друг друга с разных концов площадки. Несмотря на напряжение, которое ощутимо витает между ними при каждой встрече, их дети (как и все нормальные дети) быстро становятся друзьями, сойдясь на том, что если игрушками делиться, то их получается в два раза больше. Они вместе растут, ловят червяков, гоняют голубей, раскапывают клумбы, делятся беговелом, и, по детским меркам, строят целые замки. Хонджун восхищается Уёном невозможно, смотрит на него сияющими глазами и каждое слово ловит – Чон его учит новому, кажется, слегка плохому слову «какашка» – и однажды ради него даже кидается песком в какую-то взрослую девочку пяти лет, посмевшую отжать их формочки в виде рыбок. По невероятному стечению обстоятельств, в детском саду они тоже оказываются вместе. Госпожа Ким улыбается родителям Уёна натянуто и кисло, но не может не замечать, как активный друг хорошо влияет на её немного закрытого сына. У Хонджуна всё ещё мало друзей, но он каждый день с восторгом рассказывает о том, чем они занимались, чему научились, во что играли, и как Уён спас его от осы, и как с ним весело, и как он рад, что они в одной группе, и…ну что ж, значит он действительно хороший друг. К концу первого года в детском саду госпожа Ким совсем оттаивает и зовёт чету Чон сходить всем вместе в зоопарк. Малышня восторгом захлёбывается, останавливается у всех животных по 20 минут, кричит радостно, когда слоны трубят, и рты открывает, когда видит льва. Отец Уёна поднимает мальчишек себе на плечи, чтобы сфотографироваться у жирафов. Младший Чон визжит радостно и даже не видит, как животное, перегнувшись через ограду, крадёт попкорн из его кулёчка. После целого дня в зоопарке, налопавшись пончиков, они все медленно возвращаются к выходу через вольеры животных средней полосы, когда Хонджун останавливается, как вкопанный, и уверенно тычет в стекло: – Ты похож на лисицу. Уёну это сравнение нравится, он улыбается ярко, щурится совсем по-лисьи и внимательно рассматривает его в ответ. Пухлые щёчки, сияющие тёмные глаза, смешной хохолок на голове и какое-то серьёзное выражение лица делают Хонджуна по-своему милым. По-милому милым. И Уён смеётся, показывая на соседний вольер. – А ты на белку! Хонджуна это сравнение не устраивает. Он хочет быть тигром или…хотя бы волком! Он дуется ещё два дня, пока Уён не дарит ему плюшевого бельчонка. Слишком милого, по мнению Хонджуна, и слишком важного, по мнению его сердца. У Уёна первого выпадает молочный зуб. Он грызёт яблоко на полднике, когда айкает от боли, привлекая внимание воспитательницы. Хонджун немного волнуется, когда она уводит Уёна в другую комнату, но через пару минут тот врывается в столовую с дырявой улыбкой и своим зубом в руке. Всем завидно невозможно, ведь это значит, что Уён уже взрослый. Они сидят вдвоём на площадке, игнорируя игры остальных и возясь в песке, мамы вот-вот должны их забрать, когда Хонджун бурчит себе в коленки: – Я не пойду домой сегодня. Палки для муравьиного домика выпадают из рук Уёна. – Почему? Хонджун долго не отвечает, сопит, губы дует, знает, что говорит глупости, но ему так хочется, чтобы и его считали взрослым. – Я тоже хочу, чтобы у меня зуб выпал… Как хороший друг, Уён над проблемой думает усиленно. Пыхтит, мычит, палки раскидывает, на ноги встаёт, озираясь. Чем…чем же можно?.. Как бы так… Он оборачивается резко, смотря прямо в глаза. – Хочешь я тебе его выбью? Хонджун вздыхает восхищённо. Это же такая хорошая идея! Уён такой умный! И такой сильный! Он его самый лучший друг! Они точно сегодня оба встретят мам как взрослые! Он встаёт тоже на ноги и подходит близко, уверенно кивая. – Давай. И Уён сжимает свой маленький кулачок. Зуб у них выбить не получается, но перепуганная госпожа Ким забирает Хонджуна из медпункта с разбитой губой и в слезах. Через неделю она переводит его в другой сад. Конечно, это не спасает от того, что они оказываются в одном классе в школе. На линейке 1 сентября госпожа Ким пытается дышать ровно и глубоко, не обращая внимания на Уёна, который, даже не попрощавшись со своими родителями, с воплями прыгает прямо на Хонджуна, вереща о том, как же он соскучился и как классно, что они будут в одном классе. Хонджун вообще-то тоже соскучился. Очень сильно. Он и плакал-то тогда только потому, что было больно. Обидно тоже чуть-чуть было. Но больше больно. Поэтому он улыбается маме смущённо и обнимает Уёна в ответ. Уён в школе старается сильно, родители хвалят за хорошие оценки, говорят, как гордятся им, и он хочет их радовать. Делает всю домашку, слушается учителей, отвечает на занятиях. Хонджуну обидно, что друг начал уделять каким-то урокам времени больше, чем ему и их играм, но всё рано делится с ним обедом, когда госпожа Чон не успевает положить ему что-то с собой. (Его же мама, как-то заметив, что он съел даже свои нелюбимые овощи, не рассуждает очень долго и просто начинает класть порции побольше.) И когда по музыке Уёну ставят первую в его жизни двойку, он ревёт в туалете так громко и горько, что даже старшеклассники смотрят на него обеспокоенно. Хонджун сидит с ним рядом, прямо на грязном полу, держит руку на плече и как может пытается его успокоить. – Ву! Да перестань ты реветь! Да она дура сама просто!.. Рыдания только усиливаются, Уён скукоживается весь, уткнувшись в колени, икает от слёз уже, и Хонджуну так, так жаль. Всё внутри трещит и воет невыносимо. Он уже отдал ему своего бельчонка, но плюшевое тельце оказывается бесполезно сжато детскими кулачками. Он заламывает брови, бормоча уже мягче: – Ну… Ву… Ну, не плачь пожалуйста… Ну, хочешь… Хочешь… – Хонджун задыхается и бегает глазами по всему вокруг, пытаясь придумать что-то, чем получится порадовать друга, хоть что-нибудь, чтобы он не плакал так сильно, и искренне выдыхает: – Хочешь я тебе чипсы куплю? Шмыгая носом, Уён утирает слёзы и сопли рукавами рубашки, и поднимает на него заплаканное лицо. Он опухший и красный, такой грустный, что Хонджун почти дёргается его обнять, но Уён обрывает его своим хрипом: – Хочу. Хонджун вздыхает, протягивая маленькую ладонь и помогая ему подняться. – Пойдём. Утопленный дневник они оставляют болтаться в унитазе. К средней школе ладошка Хонджуна вырастает не сильно больше. Но, кажется, в миллиард раз увеличивается его любопытство к миру. Он учит деревья по листьям, умеет определять стороны света и даже знает, почему уткам нельзя давать хлеб. Весь август, несмотря на дождливую погоду, они проводят в лесу, раскидывая орешки для белок и пытаясь выследить лисицу. И Уёну только кажется, что в траве мелькает рыжий хвост, как Хонджун дёргает его за рукав. – Смотри! Тут грибы! Грибов оказывается так много, что они собирают целый рюкзак (съедобных, стоит сказать), но Хонджун, увлёкшись, уходит в кусты чертополоха, вылезая из них с грустным лицом, одним мухомором в руке и с кучей колтунов на голове. Чертополох путается в волосах так сильно, что в тот год Хонджун идёт в школу совершенно нелепо и неровно подстриженный. Злые дети смеются над ним до тех пор, пока прямо на уроке Уён не отрезает себе кусок чёлки, уверенно беря Хонджуна за руку. Когда они переходят в 7 класс, родители Уёна разводятся. Он долго в школе не появляется, уехав на время к бабушке. Хонджун ему пишет каждый день, но в деревне плохая связь и половина его сообщений не доходит. Он знает, что Уёну грустно. Старший Чон казался очень классным отцом. Хонджун даже немножко завидовал, что у него такого никогда не было. Вернувшись, Уён ищет поддержки и любви в окружающих – сожаление в каждом взгляде Хонджуна ножом по сердцу проходится, терпеть его становится невозможно. Он тянется ко всем, обрастает социальными связями и уверенностью, которая приходит к ребёнку, когда его начинают считать крутым. То, что его новой компании не очень нравится Хонджун, беспокоит его только в самом начале. Ведь тусить с классными ребятами намного интереснее. Хонджун теперь катается на велосипеде один, в лесу находит только поганки и не делит ни с кем овощи в своём обеде. Ему тоскливо сидеть одному и как-то само собой получается, что в столовке он знакомится с ребятами на год старше. Юнхо учит его ездить на велосипеде без рук, а Сонхва помогает разобраться в химии. В один из весенних дней Хонджун катается вдоль леса, когда вдруг сталкивается с компанией Уёна. Тот сразу прыгает на свой новомодный скейт, догоняя его, и смеётся неприятно, совсем не как обычно – не звонко, а гадко, зло. Хонджун даже не знал, что он так может. И тычет в него пальцем, разгоняясь на доске. – Ха, лох педальный! И падает в яму. С переломом он лежит почти месяц. И весь месяц апельсины (и тайком немного конфет и чипсов) ему в больницу носит только Хонджун. Пару раз он проходит в компании Юнхо и Сонхва. Они милые невероятно, приносят свои игры на PSP, объясняют геометрию и учат младших играть в карты. Обида и стыд топят Уёна, как он мог так поступить с Хонджуном? Со своим самым-самым лучшим другом? Он же теперь его никогда не простит! Но с каждой улыбкой, с каждой шуткой и каждым «Ву» ему становится легче дышать и улыбаться в ответ. В день выписки друзья встречают его радостным улюлюканьем и помогают доковылять до бетонной площадки в лесу, где они все вместе ломают его скейт и удаляют всех «крутых» ребят из контактов. Следующий учебный год начинается с вопроса: – Слушай, а ты уже целовался с девчонками? Хонджун давится чипсами и чуть не валится с лавки. Смотрит огромными глазами на смущённого Уёна и пихает его в плечо. – Фу-у-у! Нет! А ты? – Чон бурчит что-то в ответ, голову в плечи вжимает, и Хонджун пихает его сильнее, неожиданно раздражённый и обиженный, как это Уён уже с кем-то целовался? – А ты уже да?! Красные пятна ползут по чужой шее, доходят до самых корней волос и так там и остаются, делая Уёна похожим на переспелый помидор. Он вздыхает и бурчит как-то слишком грустно для мальчишки, поцеловавшегося с девчонкой: – Да. Летом. – И чего? Уён подтягивает ноги к груди, упираясь убитыми кроссами в лавочку и хмурится. – Мне не понравилось. Но почему-то, когда к ним переводится новенькая, этот факт забывается. Девчонка сразу становится любимицей учителей и одноклассников. Яркая, умная и такая весёлая, что с её шуток начинает хихикать даже болотного вида библиотекарша. Хонджун думает, что новая одноклассница, как и Уён, похожа на лисицу. Они ещё подружились так быстро и теперь по всюду ходят вместе. Она тоже очень громкая и смех у них с Уёном похож, и глаза эти хитрые… Вот только на него, на Хонджуна они совсем не смотрят. Хонджун думает, что влюбился, и поэтому ревнует. Но он же не ссыкло, поэтому покупает на карманные целых три тюльпана (а может стоило ещё чипсов купить? Уён бы оценил…), вприпрыжку подходя к дому одноклассницы, чтобы там…столкнуться с Уёном? Тот держит в руке шоколадку с орешками и маленького плюшевого мишку. Они смотрят на друг друга напряжённо, пока Хонджун не выпячивает грудь вперёд, угрожающе надвигаясь. – Ты охуел? Шоколадка в руках Уён хрустит, когда он насупливается и тоже грудь колесом надувает. – А ты нет? Фактически, в тот день происходит далеко не первая их драка, но они никогда ещё не дрались так яростно, так несдержанно и эмоционально. За девчонок так не дерутся. Их за шкирку растаскивают взрослые. Уён уходит домой со сломанным носом, Хонджун – со смачным фингалом. Они не разговаривают почти неделю. А потом встречаются на заднем дворе школы, где стена уже почернела от пепла и дыма. Хонджун пинает слегка рюкзак Уёна, сидящего на земле, и грубо спрашивает: – Ну и чё сидишь? Хлюпая до сих пор нездоровым носом, Уён раздражённо дёргает плечом. – Отшила, – сигарета в его руках вздрагивает. Сейчас начнётся… Вопреки ожиданиям, Хонджун над ним не смеётся и даже не злорадствует. Он вздыхает и усаживается рядом. – И меня… Они делят на двоих дешёвую, ужасную на вкус сигарету и тяжёлые вздохи. Серое осеннее небо вообще не помогает вернуть позитивный настрой. Их отшила девчонка. За которую они подрались. Какой позор. Они же оба не уроды и не дураки, Уён так вообще… Хонджун вдруг фыркает и ухмыляется, затушив сигарету об асфальт. – Ей же хуже, таких парней упустила, – заявляет он уверенно и поднимается, протягивая Уёну руку. – За грибами пойдём? Секундное смятение в чужом взгляде сменяется ответной ухмылкой и холодной ладонью в его руке. – Пошли. Коротая время между подготовкой к экзаменам средней школы, Хонджун начинает заниматься теннисом. Молодое растущее тело отзывается на изменения мгновенно, и уже через пару месяцев половина школы не может отвести взгляд от его бёдер. Уён… Уён тоже залипает. И что-то в его глазах каждый раз меняется, когда он смотрит на Хонджуна. Смеющегося, блистающего знаниями, занимающегося на физкультуре, такого знакомого и такого нового одновременно… Почему он такой классный? Такой красивый? Такой… Как было бы хорошо быть…им? Что-то очень громко трещит по швам. И Уён боится, что их дружба. К концу года Уён отдаляется. Переносит встречи, не приходит в гости, не зовёт гулять и почти избегает. Хонджун не сильно об этом беспокоится, они оба очень заняты учёбой и предстоящими экзаменами. Уён хочет в предпринимательский класс, а Хонджун всё продолжает зубрить химию. Но он всё равно продолжает поглядывать на друга. Уён красивый. Хонджун замечает это, когда к нему подкатывает очередная девчонка, которую он со смущённой улыбкой вежливо отшивает. К нему подходят много девчонок и это неудивительно, Уён правда красивый. Не как мягкий Сонхва или рослый Юнхо, но всё в нём совершенно очаровательно. Он умный, весёлый, заботливый. И Хонджуну странно, почему он до сих пор ни с кем не встречается?.. На первом году старшей школы все узнают, что Юнхо и Сонхва вместе. Их переплетённые руки вызывают ажиотаж по всем классам. Уён, пересекаясь с ними в коридоре, не может смотреть на них без улыбки. Счастливые, влюблённые и такие смелые. Ему радостно и немножко завидно, вот бы и он… За спиной слышно чужое фырканье, и Уён вздрагивает, оборачиваясь. Хмурый Хонджун стоит, скрестив руки и неодобрительно смотрит вслед Юнхо и Сонхва. Чёрная вязкая злоба на дне его глаз переворачивает всё внутри Уёна. Как он может так смотреть? С усилием выдохнув, он подходит к Хонджуну вплотную, сжав кулаки, и тихо напряжённо спрашивает: – Имеешь что-то против? Чужой тёмный взгляд сужается, Хонджун кривится весь, кидая ещё один мерзкий взгляд в другой конец коридора. – Это же ненормально. Ярость вспыхивает мгновенно. Такая чистая, что она застревает в горле резкими словами, перекрывая кислород, когтями вспарывает рёбра и впивается в сердце. Уён хватает Кима за грудки, встряхивая со всей злостью. – Ты сдурел?! Они твои друзья! То, что они оказались счастливы друг с другом, никак не делает их хуже! Хонджун скалится, но не отвечает. Просто не успевает, потому что Уён сжимает руки сильнее и спрашивает тихо, отчаянно, так, будто уже знает ответ: – От меня ты бы тоже отвернулся? Дрожь бежит по позвоночнику и замирает у затылка, взрываясь холодом по венам. – Что? – потерянность в глазах Хонджуна быстро затмевает испуг. – Ты же это несерьёзно… Ты… Ты же шутишь? Надежда в чужом голосе и ужас в глазах разбивают Уёна окончательно. Не быть ему таким же смелым, как Юнхо с Сонхва… Хонджун его никогда не поймёт. Он с силой отталкивает Кима, подхватывает рюкзак и уходит, не оборачиваясь. Холод в груди Хонджуна истошно воет. Уён встречается с другими. С парнями из их школы и с теми, что постарше. И они не всегда обращаются с ним хорошо. Много подробностей Хонджун не знает, но видит время от времени, каким разбитым приходит Уён, и злится. Ему кажется, что он раздражён, потому что не ожидал, что его лучший друг тоже окажется из этих. Он знает, что это неправильно, и так быть не должно. И он в этом абсолютно уверен ровно до того момента, пока после очередного болезненного разрыва, смотря на поникшего Уёна, не думает: «Я бы так с ним не поступил.» Не проходит и полгода, как Хонджуну становится до боли невыносимо без друзей. (Без Уёна.) Сердце, сжатое в беспощадные тиски разума, начинает ему подсказывать, что, возможно, он был не так уж и прав. И после очередного одинокого дня он подходит к Юнхо. Они долго разговаривают, и Хонджун в этот раз правда старается не нападать и прислушаться. Он не может пока это принять, но… Он соскучился. И судя по тому, что он видит и слышит, его друзья действительно не сильно-то и изменились. Он пытается исправиться. Снова начинает общаться с Юнхо и Сонхва, и они оба оказываются этому очень рады, хотя некая напряжённость в лице мрачного, абсолютно игнорирующего его Уёна всё равно всегда присутствует где-то рядом. Хонджуну уже не так противно, ему скорее странно. Ребята стараются при нём лишний раз не проявлять чувств, но глубокое и нежное всё равно сквозит к каждом их взгляде друг на друга, в каждом жесте, в каждой улыбке и ласковом пинке под столом. Хонджун смотрит на них со странной смесью непринятия, восхищения и…зависти. Они кажутся действительно счастливыми друг с другом. Неужели так и правда можно? Перед выпускным они собираются близким кругом со своей параллели, вскрывают что-то пивное и просто решают оторваться, перед тем как разбрестись по разным университетам. После того, как все песни 5sta Family, Imagine Dragons и Меладзе оказываются спеты и начинает играть что-то совсем лирическое, Уён находит себя на балконе. Слегка пьяный и печальный, он смотрит в июньскую безоблачную ночь без единой связной мысли в голове. Школа вот-вот закончится, начнётся новая яркая студенческая жизнь, и он уедет из города и сбежит от Хонджуна и своих ненужных чувств навсегда. На-все-гда. Хонджун вваливается к нему такой же нетрезвый и замирает, поймав его взгляд, но всё-таки встаёт рядом, ненавязчиво протягивая сигаретную пачку. Уён сигарету не берёт, но очень долго залипает на его лице. Смотрит так, будто за душу схватиться хочет, вынуть и потрепать её хорошенько и ещё… Хочет сделать что-то ещё. Хонджун читает это в тёмных хмельных омутах, в губах приоткрытых, в руках, сжавшихся на перилах до побелевших костяшек. Он сглатывает, чувствуя вдруг очень много. Чувствуя вдруг ответную необходимость. – Ты чего? – спрашивает, почти шепчет, напряжённо и натянуто. Уён сжимает челюсти и спрашивает так же тихо: – А ты чего? Но Хонджун его как будто бы не слышит. Юнхо и Сонхва… Они же могут? Почему бы тогда и им не… И Чон видит, как он наклоняется к нему ближе, откровенно пялясь на его губы. Ему же это не кажется?.. А вдруг они всё-таки могут?.. А вдруг Хонджун тоже… Думать времени нет совсем. Да и не получается. Сердце делает кувырок в груди, Уён зажмуривается и поддаётся вперёд. Но ничего не происходит. Он медленно открывает глаза и видит испуганного Хонджуна. В его глазах бегущей строкой: «Так нельзя. Это неправильно. Я не могу.» Он отшатывается, но продолжает смотреть. Видит, как Уён трещит, и слышит, как ломается то хрупкое и не случившееся между ними. Ему жаль. Ему жаль! Но он не может. Он делает шаг назад, почти спотыкаясь, и сбегает. Июньский ветер тут же становится холоднее самого северного в несколько тысяч раз. На выпускном они не-смотрят друг на друга с разных концов зала. Уён возвращается в родной город через два года. Отчислившийся, подавленный и откровенно заёбанный. В осенний лес он идёт чисто на автомате. Ему нужно подышать и побыть в тишине, без непрерывных сетований мамы о брошенной учёбе. Он правда старался, но жизнь в душном, постоянно спешащем мегаполисе оказалась не для него, как и престижная специальность в отличном вузе. Ему тяжело было заводить знакомства, делать домашку и вообще выходить из общежития. Город оказался слишком чужим, как и он для него. И он от этого устал. А лес звучит знакомо и приятно: шуршащими опавшими листьями, редкими звуками птиц и гуляющими школьниками. Уён уходит глубже, подальше от всех, помня наизусть каждую тропинку, которую они облазили с Хонджуном, и ностальгия сжимает сердце в тиски так, что даже дышать становится трудно. Он останавливается, поднимая глаза к небу. В носу щиплет от слёз. По Хонджуну он скучает. Сначала казалось, что стоит ему уехать, как всё забудется, как страшный сон. Но неосознанно вспоминая деревья по листьям, пугая всех огромной химической формулой энергетиков, подкармливая белок в маленьком парке у общаги, он каждый раз вспоминал Хонджуна. Так что да, он всё ещё скучает. По его шуткам плохим, по неумелому выражению эмоций, по упрямству. По лицу его дурацкому. Чтоб подошёл, дал чипсов и сказал, что всё будет хорошо. Ему так этого не хватает, так не хватает Хонджуна, он бы точно смог его поддержать… За два года они не обменялись ни одним сообщением. Уён только слышал от мамы, что вроде как тот остался в городе. Может, они бы даже могли встретиться, пока он здесь. Может… Нет. Это всё глупости. Ничего у них не может. В кустах что-то шуршит. Уён шмыгает несдержанно и замирает, ожидая увидеть белку или, возможно, лисицу, но не ожидает, что к нему на дорогу вывалится Хонджун с пустой корзинкой. В распахнутой куртке, ярком шарфе и с брелком из того самого плюшевого бельчонка на сумке. Они смотрят друг на друга потерянно. Уён, со слезами в глазах, и Хонджун, с чертополохом в волосах. Он глаз не отводит, поднимается, даже не отряхиваясь, и выдыхает: – Привет? Он еле дышит. Уён кажется миражом, пусть даже и в лесу. Такой непривычно тихий и грустный. То, как он сам его обидел, Хонджун не забудет никогда. Сонхва, как узнал, что случилось тогда на балконе, разругался с ним так сильно, что чуть не полез драться. Хонджун бы и не сопротивлялся. Накатившее после выпускного осознание, что он больше никогда не увидится с Уёном и что их последняя встреча была такой, каждый день заставляло его захлёбываться в сожалениях. Возможно, ему не стоило тогда делать первый шаг. Его нужно было сделать намного раньше. Уён шмыгает снова и торопливо вытирает обронённые слёзы. Голос дрожит, хотя он и пытается говорить уверенно и даже немного нагло: – Опять грибы собираешь? На лице Хонджуна, всё таком же милом и дурацком, расцветает робкая улыбка. – Без тебя они прячутся. Уён вздыхает неровно и смотрит. Смотрит так, что всё внутри Хонджуна опять дёргается к нему навстречу. Обнять хочется до невозможного. И не обнять тоже. И поцеловать, и в кино ходить, и цветы с шоколадками дарить. Вонючие чипсы с крабом ему покупать. И на этот раз Хонджун даёт себе сделать шаг навстречу. – Уён, я… – он кусает губы, подходя ближе, слова никак не хотят собираться в предложение, во что-то правильное и нужное, что не будет бесполезными извинениями или сожалениями, и он просто говорит: – Пошли на свидание. Ему не отвечают. Боль в чужих глазах бьёт под дых, почти сгибает пополам, ставит на колени, но он заставляет себя снова шагнуть вперёд. Уён у него на глазах рушится. И хоть бы в этот раз успеть его поймать. Чон пытается взять себя в руки, отходит немного назад и улыбается криво: – Грибы собирать? Хонджун делает ещё один шаг. – Да хоть цветущий папоротник. Отчаянная уверенность в его глазах мешается с виной и тоской по прошлому. Теперь он знает. Он хочет. Ему надо. Уён ему нужен, как воздух. Он, дурак, так долго пытался заткнуть своё сердце. Оно и сейчас с ума сходит, стучит в груди так, что на всю округу слышно. Рвётся отчаянно к этим грустным глазам напротив, тянет сжать и обнять так, чтобы больше никуда не отпускать, чтобы больше никогда не жалеть. Уёну тоже жаль, что он тогда не подошёл к нему больше. Не написал. Не поздравил с днём рождения. Не узнавал, как дела у госпожи Ким. Ему жаль. Но он не сможет снова быть отвергнутым. Только не Хонджуном. Чужие метания Ким понимает. Но продолжает терпеливо и немножко упрямо ждать. Протягивает руку. Неуверенный, но впервые такой искренний. Настоящий. И влюблённый. Сердце Уёна опять делает кувырок. Как тогда, на балконе. Но на этот раз разливает по телу не жгучий холодом адреналин, а тепло. Мягкое и пушистое. Глубокое и нежное. Уён улыбается легко и тоже делает шаг. – Иди сначала чертополох с волос сниму.