anniversary

В годовщины памятных для своей страны дат Шотландия последние несколько лет чувствовала себя, за неимением лучшего слова… Подавленно. Конечно, Шотландия гордилась своей историей, как и любая другая страна, но она с трудом могла ощущать прежний благоговейный трепет перед героизмом своего народа, когда уже несколько лет как… Была с Англией. На язык так и просилось слово «принадлежала», и, возможно, это было бы вернее, но Шотландия точно не собиралась говорить о себе как об очередной английской колонии. Шотландия в такие дни чувствовала, что подвела свой народ. Конечно, объединение с Англией было вынужденной необходимостью. И Шотландия бы без колебаний пошла бы на ещё более отчаянные поступки, если бы это означало, что она сохранит своё государство хоть в каком-то виде. Но ей пришлось обменять на будущее своего государства его же независимость. Да и свою собственную тоже. Было ли это хорошим решением? Только время покажет. Сегодня была годовщина битвы при Бэннокбёрне, одной из самых известных битв в шотландской истории. Тем в худшем настроении проснулась Шотландия этим утром — когда-то эта битва обеспечила ей независимость от Англии, а теперь… Она снова здесь. С ней. Шотландия поднялась с кровати и переоделась в платье тёмных тонов, которое издалека можно было перепутать с траурным. Наспех собрав волосы в удобную причёску, шотландка потянулась к неизменному элементу любого своего образа вот уже долгие годы — к обручальному кольцу. В такие дни уже вроде бы привычный факт того, что они с Англией были законными супругами, венчанными Папской Областью в церкви перед лицом Господа, снова начинал вызывать отторжение. Но Шотландия более не могла позволить себе выходить из комнаты без золотого кольца в форме короны, на зубцах которой красовались небольшие бриллианты. Шотландия спустилась по лестнице и вышла из дома, задержавшись на минуту на крыльце, чтобы подышать свежим воздухом и посмотреть на небо — оно было типично пасмурным. Наверное, будет дождь. Шотландия свернула на узкую тропинку, проходившую через сад. Прошла мимо любимых ею колючих зарослей чертополоха, свободно росших в этой части сада и грозивших перебраться на соседние клумбы с красными и белыми розами. Впереди показалась их личная капелла. Шотландия взяла на деревянном столике у входа шёлковый платок и прикрыла им голову, прежде чем войти и опуститься на колени перед иконой с Девой Марией. Капелла была скорее вотчиной Шотландии, чем кого-то ещё в этом доме. Остальные появлялись здесь намного реже, так что шотландка могла позволить себе выдохнуть и побыть наедине со своими мыслями. И помолиться. В своих молитвах Шотландия просила у Мадонны лишь одного — благополучия и защиты для своей страны. Шотландия задержалась в церкви ещё ненадолго, чтобы зажечь несколько свечей и прибраться. Вернувшись к столику у входа, шотландка сняла платок и взяла из шкафа подле столика свою бесценную волынку. Хотелось что-нибудь сыграть. Шотландия играла на волынке превосходно и старалась делать это чаще. Она ревностно защищала свою культуру и ещё в первый день женитьбы ясно дала понять Англии, что не позволит ей запретить ничего шотландского. Таким образом, даже после женитьбы Шотландия продолжила появляться на публике в традиционных шотландских платьях в клетку, играть на волынке, по настроению напевать народные песни. Шотландия даже пыталась научить их с Англией сына своим языкам, и если гэльский Британская Империя так и не освоил, то скотс дался ему без особого труда, к гордости Шотландии и некоторому неудовольствию Англии. Шотландия уселась на скамейку возле капеллы. Не самое удобное место, но достаточно отдалённое, чтобы ее игра не перебудила весь дом. Хоть и Англию было не сильно жалко, Британская Империя заслуживал хороший сон, если ещё не проснулся. Пальцы сами начали бегать по трубке волынки, наигрывая давно выученную наизусть мелодию «Hey Tuttie Tatie». Несколько веков назад, как раз в день битвы, шотландка играла её же вместе со своими подданными. Это было хорошее воспоминание, даже если оно периодически пробуждало чувство вины за то, что она всё-таки не смогла сохранить независимость, за которую в тот день сражались и погибали её люди. На середине мелодии из-за кустов чертополоха выглянуло любопытное лицо Британской Империи. Он не помешал игре и как можно тише уселся на скамейку рядом с матерью, заворожённо наблюдая, как она без запинок изящными отточенными движениями зажимает нужные отверстия на трубке, создавая мелодию. — Это было очень красиво, матушка. — робко улыбнулся Британская Империя, когда Шотландия закончила играть. Шотландка улыбнулась в ответ чуть натянуто, в соответствии со своим настроением, и потрепала его по голове. Шотландия даже после стольких лет не была уверена в своём отношении к юному британцу. На это был целый ряд причин. Когда её страна оказалась на грани банкротства, да ещё и между молотом и наковальней в лице Англии и Франции, Шотландии нужно было спасти свою страну от развала и уничтожения. Тысяча и одна причина привели Шотландию именно к Англии. О, шотландка никогда не забудет этот день. Обычно безэмоциональное лицо англичанки в тот день выглядело… Так, будто умирающему от жажды протянули стакан воды. И ещё ужасающе самодовольно. А уж какие чувства пробуждал в Англии тот факт, что Шотландия пришла к ней сама, добровольно… Итак, Англия наконец могла получить то, чего давно желала, и шотландка, едва увидев её взгляд, поняла: она может просить что угодно, даже самые заоблачные суммы, чтобы покрыть долги своей страны. Поняла: Англия после такой просьбы о помощи не позволит ей передумать и уйти, и если ей придётся потратиться, чтобы удержать Шотландию поблизости, она выложит хоть весь бюджет страны. Это привело к подписанию договора между ними, а с договором в знак того, что у их союза большое будущее, у них появился сын. Они обе никогда не хотели детей, но наследники у стран просто появлялись без их желания и участия, так что пришлось решать проблему, что бы они об этом ни думали. Они срочно обвенчались в церкви, чтобы их новоявленный сын без лишних вопросов считался наследником обеих стран. О, как алчно выглядела Англия в момент, когда впервые назвала Шотландию своей женой… Таким образом, с одной стороны, Британская Империя был наследником Шотландии, всей её территории, с другой — он в той же степени был сыном Англии, да ещё и неожиданно появившимся. Англия и Шотландия старались давать ему все необходимое, но кое-что они не могли предоставить даже со всем своим могуществом — любящих друг друга родителей. Лучшим их достижением был хрупкий нейтралитет. — Можешь рассказать мне про эту битву? — попросил британец, устроив голову на плече шотландки. Конечно, он знал, что сегодня годовщина важного события. — Ты был невнимателен на занятиях по истории? — спросила Шотландия с шутливым укором. Она не сомневалась, что её ребёнок ответственно относится к учёбе. — Я всегда внимателен! — возразил британец с самодовольством, так напоминавшим Англию. — Просто хотел услышать это от тебя. На занятиях ведь просто текст из учебника, а вы с матушкой участвовали в ней. — прибавил он чуть тише, погрустнев. Кажется, его расстраивало, что Англия и Шотландия когда-то сражались не на одной стороне.

***

Убедившись, что всё готово к битве, Шотландия отошла чуть подальше от своих подданных, чтобы помолиться наедине с собой. Она опустилась на колени и, вытянув из-под воротника платья маленькую икону на цепочке, зашептала молитву. Шотландия точно знала — она собирается защитить свою страну, значит, высшие силы будут на её стороне. — Шотландия. — раздался поблизости ненавистный голос Англии, когда молитва закончилась. Шотландка степенно поднялась и отряхнула платье, ничем не выдавая желания выхватить оружие, и обернулась. Англичанка опиралась спиной на дерево в нескольких метрах от неё, выглядя как всегда отстраненно. — Я пришла с предложением. — озвучила она цель своего появления и не стала дожидаться ответа. — Сдайся. У тебя нет никаких шансов выиграть битву. У меня в два раза больше воинов, чем у тебя. Нет нужды устраивать бессмысленное кровопролитие. — Никогда. — тут же замотала головой Шотландия, ни на секунду не поколебавшись в своих словах. — Пока есть хоть один шанс, даже самый ничтожный, что я верну своей стране независимость, я буду сражаться ценой собственной жизни. Каждый шотландец будет. — шотландский народ вверил судьбу страны в её руки, и Шотландия никогда не простит себя, если сегодня подведёт его. Это битва была точкой невозврата. Она либо победит, либо… — Твоя решимость достойна уважения. — спокойно и вполне искренне признала Англия. — Но она нерациональна. Тебя может спасти только чудо. Сдайся, и я постараюсь смягчить твоё наказание за мятеж. — Ни-ког-да. — повторила Шотландия по слогам, отчётливо процедив каждый из них. — «Нерационально» — это жестоко обращаться с моей страной и со мной, а потом надеяться, что я просто смирюсь с этим! — Стоило просто покориться мне, а не сопротивлять и искать сближения с Францией. — упрекнула Англия, явно не видя проблемы в своих предыдущих поступках. — Моя страна склонится только перед Господом. — прошипела шотландка, всё же выхватив свой меч и сделав резкий шаг ближе к англичанке. Та потянулась за оружием в ответ, но не достала его, а лишь с намёком устроила руку на рукояти. — У меня встречное предложение. Убирайся к чёрту из моей страны, чтобы мне не пришлось просить прощения у Всевышнего за то, что я сделаю с твоей богомерзкой армией! — Хочешь совершить глупость? Да будет так. — не стала более упрашивать её Англия и, выглядя слегка разочарованно, ушла. Шотландия тоже вернулась к своим воинам. Чего Англия не знала, так это того, что чудо уже случилось. Вместе со своим королём, Робертом I, Шотландия сумела объединить все шотландские кланы для битвы. Шотландка никогда не думала, что сумеет заставить столько разных кланов работать сообща, но множество дипломатическим визитов к главам кланов и множество вдохновляющих речей её авторства сделали своё дело. Каждый клан предоставил столько организованных и опытных воинов, сколько смог. Каждый воин был готов не только отстоять честь своего клана и продемонстрировать личное мужество, но и сразиться за независимость, за страну и за других шотландцев. Потом присоединились не только потомственные воины, но и обычные горожане и торговцы — все шотландцы, которые могли держать оружие. Знающие эту местность как свои пять пальцев местные кланы поделились ценными сведениями, которые помогли ей и королю выстроить лучшую из возможных тактику. Шотландия, её король и её кланы, наверное, впервые в истории чувствовали себя единым народом с единой целью. Среди воинов царила атмосфера ожидания и предвкушения. Никто не боялся, всех лишь переполняла решимость выстоять против англичан и наконец покончить с их властью здесь. Кто-то принёс волынку и начал играть всем известную «Hey Tuttie Tatie». Это подняло боевой дух ещё больше. Ещё несколько человек, включая саму Шотландию, тоже взялись за волынки. Шотландка чувствовала странное единение со своим народом, и это было хорошее чувство. Одно из лучших в её жизни. На следующий день король Роберт наткнулся на вражеский отряд. Англичанин во главе отряда, конечно, напал на короля, но тот в последний момент сумел убить его боевым топором. Это послужило сигналом для начала сражения. Шотландцы сражались пиками. Англичане до сих пор не придумали хороший способ бороться с таким оружием, да и построение войск было такое, что у врага не было шансов. Кроме того, на лесистых холмах Англия не могла использовать кавалерию. Шотландцы сражались на своей земле, они знали ее лучше всех и использовали это как преимущество, вынуждая англичан отступать. Англия приготовила несколько хитрых манёвров, но Шотландия успела разгадать каждый из них и разбить пытавшиеся обойти ее войско отряды англичан. У Англии не оставалась иного выбора, кроме как пойти к шотландскому войску неудобным и опасным путем. Она тоже не могла сдаться. Но Шотландия предвидела и это, и утром вместо победы англичанку ждало ещё больше шотландцев с пиками из леса. Перед началом второго дня битвы Шотландия снова опустилась на колени для молитвы, как и многие из её воинов. — Просишь о милосердии? — уточнила Англия, снова появившись рядом. Она окинула шотландку недоверчивым взглядом, не веря, что та могла так просто передумать. Шотландия кивнула в ответ. — Прошу. Но у Господа, не у тебя. — она одним резким движением поднялась на ноги и напала на англичанку с пикой, вынуждая отступить. Вокруг встречали свой конец английские воины. Англия хвалилась своим численным превосходством, но здесь оно сыграло с ней злую шутку: ей нужно было слишком много времени, чтобы перестроить свои войска для сражения. Шотландцы, конечно, не дали ей ни секунды лишнего времени и атаковали неорганизованных англичан всей своей мощью. Видя это, английский король бросил своё войско и сбежал прочь. Даже Англия не смогла справиться с эффектом, который его побег оказал на воинов. Их отступление тоже плавно перетекло в бегство. Шотландцы неотступно следовали за англичанами до самой границы, чтобы окончательно разгромить их войско, чтобы они больше даже думать не смели о том, что шотландцы когда-то покорятся им. Шотландские земли были освобождены, и дальше кровь англичан проливалась лишь на их собственной территории, пока Англия не признала независимость Шотландии. Никто не мог тронуть Шотландию безнаказанно.

***

— Но почему ты так поступила? — полюбопытствовал Британская Империя вроде бы невинно и без задней мысли, но Шотландия всё равно внутренне напряглась. Вопрос явно был не к добру. — Что ты имеешь в виду? — уточнила шотландка, стараясь не меняться в лице. — Матушка же любит тебя! — воскликнул британец с чрезмерным, на взгляд Шотландии, энтузиазмом. — Разве всё было настолько плохо, чтобы устраивать целую войну? — Именно так. — подтвердила Шотландия как можно спокойнее, хотя эти слова ей очень не понравились. Но Великобритания был ещё слишком юн, чтобы понять, что за личностью была его вторая мать. Шотландка должна была проявить терпение и понимание к нему. — Ты всегда говоришь, что матушка плохая. — расстроенно вздохнул британец. — Но я ни разу не видел, чтобы она причиняла тебе или мне боль. Я люблю ее, и она любит нас. — мечтательно протянул он. Следующая фраза прозвучала тихо, но Шотландия всё равно услышала её. — Матушка часто говорит, что ты слишком эмоциональная и остро на все реагируешь. Может, и в тот раз всё было не так плохо, а ты просто хотела расстроить её. — огорчённо пробормотал Великобритания. Шотландия почувствовала приступ тошноты от этих слов, и её дыхание резко сбилось, вынудив её хватать воздух ртом. В глазах потемнело, и вместо встревоженного лица сына перёд её глазами был лишь калейдоскоп событий, которые привели к войне за независимость. — Мои претенденты на престол пригласили тебя, чтобы ты была арбитром в их споре. — медленно произнесла Шотландия, будто не веря в услышанное. — И взамен ты просишь низвести нашу страну до твоего владения? Не слишком ли высока цена? — Моя армия стоит на границе в полной боевой готовности. — равнодушно сообщила Англия. — А у тебя нет ни короля, ни организованной армии. Твои споры нерациональны. Кроме того, вам всем придётся выплачивать мне дань, если вы хотите сохранить хотя бы подобие независимости. И это было только начало. — Я велела тебе обеспечить меня шотландскими войсками для вторжения во Францию. — холодно напомнила Англия. — Почему я узнаю, что ты сообщила Франции о моих планах и заключила с ней союз? — Франция всегда была союзницей моей страны. — спокойно отозвалась Шотландия, чувствуя себя достаточно уверенно, чтобы бросить ей вызов. — Я не твой вассал, что бы ты себе ни надумала. — Ещё посмотрим. — тон Англии явно обещал последствия, и они скоро наступили. Так Шотландия потеряла независимость в первый раз. Было… Больно. И если до этого были цветочки, то после потери независимости начались ягодки. — Ещё раз я услышу, как ты говоришь на своём дрянном языке, и тебя не спасёт даже Господь. — спокойно говорит Англия с неизменным бесстрастным лицом, но любой знает — она нисколько не преувеличивает в своих угрозах. — Господь одарил меня этим языком, и я не собираюсь отказываться от него из-за тебя. — шипит Шотландия в ответ, крепко сжимая в руке меч. — Is mise Banrigh na h-Alba, agus cha ghabh mi ri òrdughan mar sin bhon sgudal Sasannach cealgach! — цедит она на гэльском, точно зная, что Англии хватит почерпнутого у неё словарного запаса, чтобы понять эти слова. — Твой пример послужит уроком всем остальным моим вассалам. — отвечает англичанка с ледяной яростью, тщательно скрытой за маской равнодушия. — Чтобы каждый из них как следует подумал, прежде чем идти против меня. Шотландия долго залечивала раны после того случая, а шрам на шее, едва не убивший её в тот день, до сих пор напоминает о произошедшем. — Ты продолжаешь сопротивляться. Иррационально, без надежды на победу. — прокомментировала Англия после того, как в очередной раз разбила шотландцев в битве. Шотландия и сама пострадала от стрелы какого-то англичанина, так что Англия благородно не трогала её и просто позволила ей самостоятельно обработать и перевязать рану. — Поначалу это приводило меня в ярость, а теперь… Начинает вызывать уважение. Ты защищаешь свою страну, словно львица. Сдайся. Я дам тебе хорошую должность при себе. — Катись к чёрту. — отозвалась Шотландия без раздумий. Англия несколько часов назад убила несколько тысяч шотландцев, а теперь предлагает сдаться? Ни за что. — Нерациональный ответ. — отозвалась англичанка, медленно вытянув меч. — Ты уверена в нём? Раненное стрелой плечо заживало долго, ведь телу Шотландии пришлось тратить силы ещё на множество ран. — Это… Кто?.. — спросила шотландка в ужасе у одного из своих соратников, помогавших ей в сопротивлении англичанам. К горлу мгновенно подступила тошнота. Шотландия не в первый раз видела мёртвое тело, но в первый раз видела человека, убитого с такой жестокостью. Даже не всего человека — лишь его часть. И так буднично выставленного на всеобщее обозрение на главной площади города… — Уильям Уоллес. — едва слышно отозвался шотландец: он сам был не в лучшем состоянии. — Он… В плену его судили, как вы знаете, и он сказал, что не предавал Англию и не мог этого сделать, поскольку никогда не был её подданным. Его… Четвертовали. Его голова висит в Лондоне, а другие части тела разослали по четырём шотландским городам. Англия жестоко убила её национального героя лишь за то, что он хранил верность Шотландии до самого последнего вздоха. И таких эпизодов, даже спустя несколько веков напоминавших о себе в кошмарах, было великое множество. И теперь Великобритания, её родной сын, смеет сомневаться в её решениях? Считает, что она поступила неправильно?! — Ты ничего не знаешь о том, что сделала со мной Англия, и у тебя нет никакого морального права сомневаться в моих решениях! — отчитала его на повышенных тонах Шотландия, очень стараясь держать гнев и обиду в себе. — О, я бы очень хотела, чтобы всё это было дурацким преувеличением, но шрамы на моём теле говорят об обратном! Ты не знаешь, сколько под этим платьем белых полос от английских мечей! Ты не знаешь, сколько кошмаров я видела с лицом Англии! Ты не знаешь, почему она вдруг стала вести себя лучше! Ты вообще ничего знаешь и не хочешь знать, потому что тебе проще просто поверить Англии, и при этом у тебя хватает дерзости в чем-то упрекать меня? За своей речью Шотландия не услышала шагов, а потом появление самой Англии из-за тех же кустов чертополоха стало для неё полной неожиданностью. — Что здесь происходит? — прохладно осведомилась Англия, оглядев их обоих с ног до головы. — Mo bhean-chèile. — поприветствовала она Шотландию на гэльском чуть мягче, взяв ее за руку, от чего их обручальные кольца в форме корон едва не зацепились друг за друга. — Thug e eas-urram dhomh! — возмутилась Шотландия, в порыве чувств не сумев сформулировать что-то на неродном языке. — Он проявил ко мне неуважение. — перевела шотландка на английский, спохватившись. Англия знала гэльский немного лучше, чем века назад, но все равно недостаточно хорошо. Вообще чудо, что она знала его хоть как-то, если честно. — Я не хотел проявлять неуважение! — обиженно воскликнул британец. — Что я сказал не так? — спросил он с искренним непониманием, выглядя практически испуганно. — Что бы ты ни сказал, ты расстроил этим мою жену. — голос Англии не потеплел ни на йоту, когда она обратилась к сыну. — Извинись сейчас же. — велела англичанка не терпящим возражений тоном. Великобритания так и сделал, все ещё выглядя растерянно и расстроенно. — Что он сказал тебе? — бесстрастно уточнила Англия у Шотландии, машинально поглаживая её по запястью. — Он сказал, что, по твоим словам, я слишком эмоциональная и остро реагирую, а потом — что в тот раз всё было не так плохо! — яростно прошипела шотландка, отдернув руку от англичанки. Та замерла на несколько мгновений, обдумывая услышанное, а потом едва заметно усмехнулась. — Tha ar pàiste air fàs gu leòr airson ceistean mì-chofhurtail fhaighneachd. — к удивлению Шотландии, Англия расщедрилась на ещё одну фразу на гэльском. Англичанка покачала головой своим мыслям, всё ещё выглядя позабавленной. Впрочем, к ней быстро вернулось типичное холодное выражение лица, когда она повернулась к сыну. — Если я хоть ещё раз услышу, что ты ставишь слова Шотландии под сомнение, мы будем обсуждать вопрос уважения к матери по-другому. — Но ты сама говорила, что матушка эмоциональная и остро реагирует! — пожаловался британец. Матери снова противоречили друг другу, а он ещё и расстроил их обеих. Британия просто не понимал, как на это реагировать. — Где в этой фразе ты увидел дозволение сомневаться в её словах? — Англия вскинула бровь, скрестив руки на груди. — Твоё поведение крайне нерационально. Если ты хочешь сохранить хорошие отношения с Шотландией, ты будешь относиться к её чувствам с должным уважением, что бы я ни говорила на этот счёт. — она не смягчилась ни на секунду во время разговора с сыном, но ее взгляд мгновенно потеплел, пусть и едва заметно, когда она посмотрела на Шотландию. — У моей реакции на твоё поведение оказались последствия, которые я не сумела предвидеть. Обещаю исправить ситуацию в ближайшее время. — как всегда прагматично заявила Англия, не утруждаясь извинениями. Шотландия чуть поморщилась от формулировки. В целом она была правдивой. Как только Британия начал задаваться вопросами о том, почему его матери не так близки друг с другом, как ожидается от жён, шотландка начала осторожно намекать ему, что Англия не была такой хорошей, какой её представлял британец. Англичанка в ответ начала намекать ему, что Шотландия так говорит от излишней эмоциональности и склонности драматизировать. Это задумывалось как простое предупреждение для шотландки, чтобы она прекратила говорить плохо об Англии, а в итоге вылилось в… Это. Британии приходилось метаться между двух огней, и он даже не мог понять, почему они так ведут себя друг с другом. И почему любящая его Англия вдруг стала плохим человеком, а честная и прямолинейная Шотландия — мастерицей недостойных внимания словесных кружев. Британия вообще ничего не понимал. — Тогда получается… Что ты причинила матушке боль? — уточнил британец. Эта мысль ему очень не нравилась, но он правда хотел разобраться в ситуации. И если он обвинил мать во лжи, когда она на самом деле пострадала… От одной мысли на глаза наворачивались слёзы. Дополнительная порция мыслей о том, что его любимая Англия могла так поступить, совсем не способствовала сохранению самообладания. — Да, и не один раз. — невозмутимо подтвердила Англия. Британия уставился на неё в изумлении и с обидой, а Шотландия дернула англичанку за рукав платья, что-то недовольно прошипев ей. Англия не отреагировала и лишь воспользовалась этим, чтобы снова взять её за руку. — Но тогда, ещё до Бэннокберна, это было рациональным решением. Шотландия была лишь мятежной территорией. Думаешь, тебе в наследство переходят такие большие территории потому, что я терпимо отношусь к неподчинению? — Да какое мне дело до территорий, ты же причинила боль матушке! — воскликнул Британия, все же всхлипнув. Он ведь был просто ребенком, в конце концов. Британия вцепился пальцами в платье шотландки и уткнулся лбом ей в живот — до куда доставал со своим скромным ростом. — Прости, я был неправ. Наговорил глупостей. — покаялся он сквозь всхлипы, и Шотландия со вздохом прижала его к себе свободной рукой, поглаживая по голове. — Как ты могла так поступить с ней?! — спросил он у Англии дрожащим голосом. — Я никогда не думал, что ты… Такая! Матушка же твоя жена! Тебе было совсем всё равно, что ей было больно, страшно? Что ей до сих пор больно и страшно? — британец разрыдался окончательно, цепляясь за Шотландию так, словно от этого зависела его жизнь. — Мне так жаль, матушка, так жаль… Я тоже ранил тебя своими словами. Клянусь, я больше так не буду, больше никогда в жизни… — едва различимо бормотал Британия. От слёз клетка платья шотландки размывалась у него перед глазами. — Всё хорошо, не плачь. Я не злюсь. — Шотландия наклонилась к нему, чтобы приобнять. Она взволнованно утёрла ему слёзы и достала из кармана платья платочек, чтобы он привёл себя в порядок. — Я учла это. — кивнула Англия на слова сына спокойно, словно происходящее её не тревожило. — В дальнейшем я использовала все ещё сомнительные, но менее болезненные методы. Кроме того, ситуация с Португалией заставила меня пересмотреть многие мои решения, и они перестали казаться рациональными. — Ты лицемерная. — пробормотал Британия, не отходя от шотландки. — Говорила, что Испания плохо поступил с Португалией, а сама не лучше. — на удивление, Англия в ответ не оскорбилась, а едва заметно улыбнулась. — Весь в Шотландию. — беззлобно вздохнула англичанка. — Что ж, я никогда не думала, что помогу Португалии уйти из плохих отношений. Конечно, она была и остаётся моей подругой уже многие века, но я думала, что раз её страна утратила независимость, то это ее проблема. Потом я увидела, как несчастна она с Испанией, и мне захотелось поступить нерационально. Я не могла позволить этому жалкому подобию мужчины так относиться к ней. И уж тем более не могла вести себя с Шотландией, как он. — Гордость Англии просто задел тот факт, что кто-то может отнестись к ее близкому человеку так, как она обычно относится к другим. — Шотландия, прежде молчавшая, не удержалась от колкой фразы. — И это тоже. — не повела и бровью англичанка. — Это было абсолютно рациональное чувство. Португалия, конечно, была благодарна за помощь, но первое, что она сделала после своего побега от Испании — сказала мне, что перестанет общаться со мной, если я когда-то поступлю с Шотландией подобным образом. Я и так не планировала это делать, но, вынуждена признать, мотивация хорошая. — И ты совсем не жалеешь о том, как плохо поступила с матушкой? — спросил Британия, не уверенный, что хочет знать ответ. Он не чувствовал себя достаточно взрослым для таких обсуждений, но… Он должен был понять, что происходит. Шотландия на его вопрос тихо фыркнула, а Англия снова начала поглаживать ее запястье. — Не бывает хорошо или плохо, бывает рационально для страны и для меня лично и нерационально. — пожала плечами Англия. — Те мои действия были необходимы для поддержания порядка в моей стране. Но Шотландия постоянно толкает меня на нерациональные поступки. — тон англичанки сменился на более тёплый и мечтательный. — Я не могла даже представить, что она так впечатлит меня. До неё я не встречала никого, кто так яро защищал бы свою страну, кто готов был бы пожертвовать всем для ее благополучия. И до неё никто не спорил со мной, не защищался так отчаянно, не пытался бороться и отстаивать свои цели передо мной. Шотландия восхищает меня своей смелостью, своей решимостью. Она сильнее духом и отважнее всех, кого я знаю. Британия чуть расслабился, пусть и до сих пор смотрел на Англию настороженно. Шотландия же только вздохнула ещё раз. Англичанка никогда не скрывала своего восхищения ей, и, возможно, это было бы даже лестно, если бы в прошлом она не причинила ей столько боли. В голову ещё и потянулись навязчивые воспоминания о том, как она просила Англию об унии. Вероятно, ими тоже придётся поделиться, раз уж англичанка внезапно начала расписывать все нюансы их отношений.

***

Шотландия не так давно отправила Англии письмо с просьбой о встрече, и ответ пришёл удивительно быстро. Слишком быстро. Шотландка полагала, что Англия захочет потянуть время. Но тогда, должно быть, письмо написано в снисходительном или надменном тоне? Но нет, и письмо было вполне обычным, вежливым и лаконичным. Шотландия невольно почувствовала подвох. Но ей нужно было спасать страну, так что… — Никогда не думала, что увижу тебя в своём доме по доброй воле. — судя по тону, Англия была очень довольна этим фактом. Она даже поднялась из-за стола и обошла его, чтобы опереться на столешницу и не заставлять стоять одну шотландку. — Что привело тебя ко мне? — Англия жестом предложила встать рядом. — Ты наверняка слышала, что мои попытки основать колонию в Дарьенском заливе не увенчались успехом. — Шотландия последовала предложению, чтобы не начинать такой разговор со споров. Англия кивком подтвердила её слова. — Да и другие неудачи в экономике были. Теперь у моей страны нет денег, зато есть множество долгов. Мне… Нужна твоя помощь. — шотландка постаралась не сильно колебаться, озвучивая просьбу. Она не хотела этого делать, но какое значение имели её желания, когда её страна была в таком положении? Англия точно ей не откажет. Шотландии есть, что предложить. — Ты ведь понимаешь, что нерационально тратить деньги на другую страну просто так? — спокойно и даже резонно замечает англичанка. Но Шотландия всё равно чувствует интерес в её взгляде, чувствует, что Англия непременно воспользуется моментом, чтобы получить то, чего хочет. — Но если бы наши страны наконец объединились… — многозначительно тянет англичанка, оправдывая все ожидания Шотландии. — Я готова пойти на это. — твёрдо отвечает шотландка. Ей очень хочется отвести взгляд от Англии, но она не делает этого, и от увиденного невольно бросает в дрожь. Её расслабленный взгляд становится пронзительным и острым, она делает шаг ближе, подходя практически вплотную, и машинально хватает Шотландию за запястья, словно боится, что она сбежит после своего предложения. — Кажется, во время нашей совместной работы у меня получилось убедить тебя, что тебе будет лучше со мной. — хрипло прошептала Англия, не отводя взгляд от шотландки. — Но у меня есть условия. — Шотландия старается не дать ситуации повлиять на своё эмоциональное состояние. — Что угодно. — коротко отвечает англичанка, даже не задумавшись. — Мне нужно, чтобы ты выплатила все мои долги. — озвучивает Шотландия своё главное требование. Англия кивает в ту же секунду, будто ее только что не попросили расстаться со значительной частью её бюджета. — И я рассчитываю на автономию. И ещё на другие политические права для своей страны — я напишу о них подробнее, когда будем подписывать договор. Моя страна не будет очередной твоей территорией, мне нужна самая широкая автономия, какая возможна. И… — голос шотландки дрогнул на этом моменте, но она усилием воли заставила себя держаться. — Клянусь, если ты хоть ещё раз причинишь моей стране или мне боль, я… Уйду. Устрою очередное восстание. Подмешаю яд в твой чай. Не знаю. Но ты не тронешь меня безнаказанно. — голос Шотландии всё-таки сорвался. — Шотландия, — голос Англии звучит непривычно мягко. — Больше никаких нерациональных поступков с моей стороны. Я ничего не желаю так сильно, как видеть тебя рядом со мной. Не желающей сбежать, а выбирающей быть рядом. Я знаю, что ты здесь только ради своей страны. Но… Мне всё равно на это. Я больше не сделаю ничего, что заставит тебя задуматься об уходе. Я больше не встречу никого, кто так же сильно восхищал бы меня, кто был бы столь же решителен и отважен, столь же готов на любой отчаянный поступок ради страны. Мысль, что ты снова уйдешь, иррационально причиняет мне боль. Ты получишь всё моё уважение, всю мою защиту и заботу. Всё, что заставит тебя чувствовать комфорт. Чувствовать, что ты сделала рациональный выбор.

***

— Не так давно, незадолго до твоего появления, — Шотландия взяла слово, чтобы объяснить, как оказалась здесь. Она несколько раз едва заметно качнула головой, чтобы отогнать не очень приятное воспоминание. — Я приняла несколько не очень удачных решений, и моя страна едва не обанкротилась. У меня были огромные долги и совсем не было денег, чтобы расплатиться за них. Ещё и товары моей страны не пользовались большим спросом в Европе. К тому же, Англия и Франция снова воевали друг с другом, а это всегда было небезопасно для меня. Они обе могли в любой момент попытаться воспользоваться моей территорией, чтобы атаковать друг друга. Моя страна была уязвима, и мне пришлось решить проблему. Англия давно хотела нашего объединения, и я знала, что если хочу получить от нее экономическую помощь, мне придётся согласиться на него. И я согласилась. — шотландка пересказала свою историю практически на одном дыхании, очень стараясь не пересекаться взглядами с англичанкой. — Я выплатила все долги Шотландии, и она теперь может свободно пользоваться моими торговыми связями и моими колониями. И я оставила ей большие политические привилегии. — продолжила Англия, не скрывая самодовольства в голосе. Для неё этот день, напротив, был одним из лучших воспоминаний. — Шотландия поступила рационально, придя ко мне. — Так ты… Не любишь матушку? — следующий свой вопрос Британия адресовал шотландке. Та только покачала головой, выглядя под немного расстроенным взглядом сына едва заметно неловко. — Постарайся не переживать об этом. — мягко сказала ему Шотландия, крепче прижав его к себе. — Мы с Англией любим тебя, вне зависимости от наших отношений. Мне жаль, что ты чувствовал себя плохо из-за наших противоречивых слов друг о друге, и мы не позволим этому повториться. — со всей искренностью пообещала шотландка, погладив британца по голове. — За Шотландию тоже старайся не переживать. — прибавила англичанка. Судя по пристальному взгляду, который Шотландия ощутила на себе в этот момент, эти слова были скорее для неё, чем для Британии. — Нерационально с моей стороны ожидать, что она когда-нибудь ответит на мои чувства. Поэтому… Моя задача — показывать своими действиями, что её стране всегда будет лучше в объединении с моей. Тогда Шотландия будет здесь. Это всё, что имеет значение для меня. Я больше не рискну потерять её и больше никогда не буду пытаться добиться её подчинения, особенно такими методами, как раньше. Всё, что мне нужно, — чтобы Шотландия была рядом. Со мной. — У вас всё слишком сложно и запутанно. — устало проворчал Британия, неохотно отстранившись от шотландки. — Просто… — он отвёл взгляд, пряча свои чувства. — Я больше не хочу гадать, что у вас происходит, и не хочу метаться между вами, думая, что кто-то из вас плохой, что кто-то из вас пытается настроить меня против другой. Пожалуйста, больше не поступайте так со мной. И почему только вы не можете просто не причинять друг другу боль? Я просто хочу, чтобы у нас всё было хорошо. Не хочу разбираться в политике. — он снова всхлипнул, и Шотландия было потянула ладонь к его плечу, но британец только отпрянул. — Мне нужно подумать. Одному. — он быстро скрылся в кустах чертополоха, не давая шанса отговорить себя, но потом ненадолго вернулся. — Я люблю тебя, — сказал Британия, глядя в глаза Англии. — Но я никогда не буду таким, как ты. — Пожалуйста. — пожала плечами англичанка, нисколько не обидевшись. — Будь как Шотландия. Главное, принимай экономические решения получше. Британия мрачно смотрел на них обеих несколько секунд. Кажется, прямо сейчас они обе не казались ему достойным примером для подражания, но он не озвучил эту мысль вслух и ушёл окончательно. — Ты поступаешь неправильно. — вздохнула Шотландия, как только британец отошёл достаточно далеко. Англия только вскинула бровь. — И в чём же? — уточнила она одновременно недоверчиво и заинтересовано, подавшись вперёд, чтобы притянуть шотландку к себе. — Когда Британия сказал мне то, что сказал, ты сразу встала на мою сторону, даже не разобравшись в ситуации. — Шотландия почувствовала, как прохладные руки англичанки мерно двигаются по её спине, успокаивая. — Нужно выслушать нас обоих и только потом решать, кто прав. А лучше всегда быть на стороне Британии. Он же наш сын. — Нерационально. — отрезала Англия, едва шотландка закончила говорить. — Я знаю тебя многие века, почти все из них я пыталась показать тебе, что тебе будет удобнее со мной, чем без меня, я многие века восхищалась твоей смелостью и гордостью, твоей преданностью стране, я приняла ради тебя сотни нелогичных решений, особенно когда ты наконец выбрала быть со мной, а потом ты даже вошла со мной в церковь, чтобы стать моей супругой. Что из этого заставило тебя думать, что я хоть в какой-то ситуации выберу не тебя? — В этом и проблема. — Шотландия устало устроила подбородок на плече англичанки. — Он — будущее наших стран. Мы всегда должны отдавать приоритет ему. — Это не значит, что я позволю ему проявлять неуважение к тебе в собственном доме. — Англию явно не впечатляла задуманная шотландкой расстановка приоритетов. Не меняя их положения, она медленно зашагала к скамейке у капеллы, ведя жену за собой. — Но мы сами виноваты в этой ситуации. — напомнила Шотландия удручённо. — Я ещё и сказала ему то, что не должна была. Сказала, что он ничего не знает и не хочет знать, потому что ему проще просто поверить тебе. А он ведь просто ребёнок. Я не должна взваливать на него такую ответственность. Что ещё ему делать, кроме как верить своей матери? — шотландка выглядела пристыженно и очень разочарованно. В себе, не в Британии. — Было нерационально пытаться воздействовать на тебя подобными методами, особенно через ребёнка. — даже Англия признала проблему, что было для неё нехарактерно. — Мы обе облажались. Я подумаю, как можно исправить ситуацию. — И… Мы рассказали ему о нас. Явно стоило повременить с этим. — Шотландия вспомнила сбежавшего от них в слезах британца, и её сердце сжалось. — Он сам спросил. — отмахнулась англичанка, стараясь успокоить упаднические настроения шотландки прикосновениями. Англия крепко прижимала Шотландию к себе, надеясь, что так она чувствует, что не одна с этой проблемой. Даже если сама Англия не видела в этом настолько большую проблему. — Что, я должна была сказать ему что-то типа «ты ещё слишком маленький, чтобы это знать, мы расскажем тебе, когда ты станешь старше»? Ну-ну. Может, он и любит меня больше, но характер у него на все сто процентов твой. Он бы не оставил нас в покое с этим вопросом. — Мы не очень хорошие матери. — пробормотала Шотландия, закрыв лицо ладонью на несколько мгновений. — И ты даже не успокоила его, пока он плакал. — не удержалась она от упрёка. — Он должен учиться справляться со своими эмоциями самостоятельно. Ты не всегда будешь рядом, чтобы успокаивать его. — англичанка не собиралась оставлять свой прагматичный подход ко всему даже в такой ситуации. — Он ребёнок, он ещё никому ничего не должен! — возмутилась Шотландия, повысив голос. Англия жестом прервала её. — Давай отложим упрёки, mo bhean-chèile. Пойдём в дом и решим, что будем делать дальше, чтобы подобные ситуации не повторялись. Это лучшее, что мы можем сделать. — она поднялась со скамейки и потянула шотландку за собой, взяв её под руку. — Если Британия будет в настроении, можем съездить к Португалии. — предложила Шотландия по пути, взяв себя в руки. — Наверное, ему захочется поговорить с кем-то, кроме нас, об этом. — Как пожелаешь. — легко согласилась Англия. — Но Португалия будет очень недовольна нами. Конечно, я могу это уладить, но рациональнее будет морально приготовиться. — англичанка помолчала, пару минут внимательно рассматривая шотландку. — Ты тоже расстроена. Хочешь заглянуть в Эдинбург в ближайшее время? — это был универсальный способ поднять Шотландии настроение с того момента, как она стала жить с Англией в Лондоне. Шотландка слабо улыбнулась. — Если будет время. Нужно разобраться с Британией, да и у нас в стране много дел. Будет нерационально уезжать, как ты бы сказала. — Как я сказала, с тобой мне часто приходится поступать нерационально. — беззлобно фыркнула Англия. — Дела отложим. Они не так важны, как ты. И ещё кое-что… — когда они остановились у дверей дома, англичанка задержалась на крыльце, положив ладони на плечи Шотландии. — Тебе всё ещё больно и страшно? Из рациональных соображений ответь честно. — неожиданно спросила она. Шотландка с трудом сдержала возглас изумления. Она и не подозревала, что на Англию так могут повлиять слова ребёнка. — Я никогда не боялась. — возразила Шотландия, справившись с эмоциями. — Если я буду бояться, то кто подаст пример моему народу? — К чёрту твой народ, к чёрту пример хорошей шотландской королевы и к чёрту эти ваши «ни один уважающий себя шотландец не будет бояться англичанина». — едва не перебила её Англия. — Тебе страшно? — настойчиво повторила она. Шотландка растерялась и замолчала. — Мне понадобится ещё много времени, чтобы поверить, что ты действительно не повторишь сценарий моей прошлой потери независимости. — уклончиво отозвалась Шотландия, тщательно скрывая все чувства, что пробудил в ней этот вопрос. — Пойдём, — она быстро сменила тему и открыла дверь, пропуская англичанку перед собой. — У нас много дел. — Я буду доказывать это тебе столько, сколько потребуется. — тихо произнесла Англия, входя в дом. Что ж, им действительно предстояло много работы. И Англия сейчас не только про государственные дела.