Muse

— Ханбин? Мягкий свет настольной лампы лишь слегка падает на изрисованные листы бумаги. Парень отвлёкся от задания, поднимая голову на вошедшего. — Хао-хён? Почему не спишь?- заметив красные заспанные глаза, он вздохнул,- опять кошмары,- кивок,- ложись ко мне, я скоро закончу. В университете, как и всегда задали какое-то невыполнимое задание. А может нужно делать вовремя вместо того, чтобы тянуть до последнего. Нарисовать пятнадцать зарисовок людей в разных стилях это то, от чего хочется застрелиться. Уже ближе к утру, Сон ложиться в свою постель, сгребая спящего парня в свои объятия. Он слегка прикасается губами к плечу, чувствуя мягкую кожу на месте, где задралась футболка. Лёгкий поцелуй, который останется незамеченным. Спать в обнимку. Так привычно, так правильно, так хочется большего. — Будешь ли ты смотреть также, когда узнаешь, что я чувствую,- шепчет он, зарываясь носом во влажные после душа волосы,- я же вижу, ты тоже... Тоже... Дай мне знать, если взаимно... *** Их взаимоотношения никогда нельзя было назвать дружескими. С первой встречи они чувствовали себя как дома друг с другом. С первой встречи сердце Ханбина пропускало удар при виде старшего. Поступив в университет, Сон решил снимать квартиру с каким-то парнем. Тот уже был на втором курсе, как позже узнал Ханбин, консерватория. Зайдя в помещение, парень сразу сказал новоиспечённому соседу не стесняться, расслабиться и поскорее обустраиваться. Позже, сидя на кухне, они разговорились и нашли много общего: от любви к искусству до предпочтений в еде. *** С каждым днём Ханбин всё чаще ловил себя на мысли, что не может перестать думать. Думать о Хао. Хотелось смотреть на него, считая каждую родинку, обнимать, прижимая к груди и вдыхать аромат одеколона, которым тот пользуется. Не понятно как, но парни сами стирали границу дружбы в своих отношениях. Чжан мог спокойно положить голову на плечо Сону, пока тот переплетал их пальцы, чуть поглаживая. Ханбин любил целовать старшего в макушку перед сном. Они спали в разных комнатах, но иногда Хао приходил к младшему после очередного кошмара. Лёжа в кровати, он чувствовал себя спокойным, ощущая руки на своей талии. Эмоции, которые вызывал Сон в сердце, были чем-то новым, отчего хотелось больше. Больше прикосновений, больше слов, больше Ханбина. И он слышал каждую фразу, которую говорил младший, думая, что Хао спит. *** — Хао-хён,- произносит Сон, заглядывая в глаза напротив. Те смотрят с нежностью. Она мёдом растекается по телу. Сладко. Он любил сладкое. Волнение заставляет пальцы подрагивать, но успокаивающие поглаживания по костяшкам придают уверенности,- мне нужно тебе кое-что сказать. Маленькие светодиоды-звёздочки приглушенно сияют под потолком, создавая атмосферу уюта, которая и так царила в этой квартире. Парни лежали на полу, положив под головы лишь подушки. Тихая музыка не мешала смотреть вверх, представляя перед собой настоящее звёздное небо, которое не видно в городе. Сердце трепещет. Какие слова подобрать? Сможет ли он выразить всё, что хочет? Определённо нет. Как объяснить это? Как объяснить желание утонуть в человеке, желание просыпаться лишь с ним, желание забрать все кошмары себе, лишь бы ночи его стали спокойнее. — Не знаю, с чего начать. Ну ещё бы,- чуть посмеиваясь, начинает он,- слишком много ты заставляешь меня чувствовать. Хао, думаю это и так очевидно. Моя влюблённость слишком очевидна. Ты не удивлён, я вижу по глазам, не притворяйся. С тобой я дома. С тобой я хочу взорваться от переизбытка эмоций. Готов весь мир к твоим ногам положить, ты только попроси,- он придвигается чуть ближе к старшему, кладя руку тому на щеку, поглаживая,- твоя кожа мягче шёлка, твои глаза так сияют, когда ты счастлив. Рад, что ты счастлив со мной, потому что твои глаза сияют, когда я рядом. Мне хочется быть чем-то большим... Знаешь, сколько твоих портретов хранится на страницах моих альбомов? Знаешь, как часто я думаю о том, что «здесь бы ему понравилось»? Знаешь, сколько раз я обнимал тебя, думая о том, как хочется прижать тебя ближе? Ты-моё вдохновение, ты-моё искусство. Не хочу быть твоим другом. Друзья так не ведут себя, как делаем это мы. Все эти месяцы мы не были соседями, мы не были друзьями. Мы-что-то большее. Всё это время старший заворожённо слушал. Он не один ощущал это влечение. Не один решил отдать своё сердце другому. Оказывается, в его руках уже находилось чужое. И ни за что он не допустит, чтобы с ним что-то случилось. Ладони отпускают пальцы, перемещаясь к лицу. Подушечки пальцев касаются мягкой кожи, проводя по скуле. Глаза бегают по родным чертам, будто видят в первый раз. Дыхание у обоих сбилось. Ноты первой сюиты Баха обволакивали уши, заставляя утопать в моменте. — Ты даже представить не можешь, как сейчас ликует моя душа от твоих слов. Всё, произнесенное тобой, будто сняли с моего языка. Каждая минута с тобой, каждый наш разговор, каждое твоё прикосновение трепетом отзывается во всём теле. Быть рядом с тобой ощущается, как ноктюрн Шопена,- расстояния между ними всё меньше, вот-вот и они сольются воедино,- волнительно, уютно, приятно. С тобой спокойно. Если я для тебя-искусство, то ты для меня-музыка. Ничего дороже неё у меня не было в жизни. До того дня, пока ты не ступил на порог нашей квартиры. Больше слов не нужно. Ханбин подаётся вперёд, накрывая губы Хао своими. Мягкие, как он и думал. Как представлял бесчисленное количество раз. Их поцелуй был нежным. Столько эмоций было вложено в это прикосновение. Руки Сона опустились на чужую талию, такую знакомую. Теперь он может не сдерживать себя, сжимая тело, прижимая ближе к себе. Парни дышат в унисон, дышат друг другом. Этот момент хочется запечатлеть на бумаге. Чувства хочется записать в нотной тетради. Этот вечер останется в памяти на долгие годы. Между ними ничего не изменилось. Признание лишь позволило им открыто проявлять свои чувства. Ханбин нашёл своё искусство, картины которого в будущем будут висеть в музеях мира, а Хао нашёл музу, благодаря которой оркестры будут играть симфонии о вечной любви. Их пламя душ не угаснет. Им не нужен дом, когда они уже есть друг у друга.