Ты правда хочешь, чтобы я повторил это вновь?

Все следующие дни недели проходили одинаково. С каждым часом общения Дима понимал, что с Толей ему все комфортнее. Он был интересным, знал много всего. Умел очень увлекательно рассказывать про, казалось бы, скучнейшие вещи. И, что самое важное, он был действительно искренним и светлым. Без ножа за пазухой. Только после начала общения с Толей, Дима понял, насколько же сильно он устал от контактов с Ваней и его шайкой. Постоянно ожидать, что тебя подставят, прислушиваться к слухам, боясь узнать, что тебе уже нашли замену. Все это его так вымотало. Сейчас разговоры с Толей буквально ощущались как глоток прохладной воды в знойный день. Дима старательно игнорировал каждое сообщение от Стрельцова. Что ему вообще теперь от него надо? Неужели до сих пор не понял, что Дима не хочет продолжать поддерживать с ним взаимоотношения? Ему больше не интересно быть собачкой на побегушках какого-то хмыря. Теперь у него есть интересный собеседник, а в перспективе на будущее ещё и близкий друг. Стрельцов больше не в приоритете. —Дим? Чего задумался? —Что? —Ты опять в облаках летаешь. В голову Димы снова врезались звуки. Шумная улица города. Голоса людей, которые куда-то спешат. Где-то далеко, в ларьке с кофе играла музыка. Кто-то рядом разговаривал по телефону. Вернувшись из своих мыслей, парень вновь обратил внимание на обстановку вокруг. Парк возле дома Димы в пятницу был особенно оживлен. Прохладный ветер аккуратно трепал подростка по волосам. На улице все ещё было достаточно тепло, но осень уже постепенно начинала отстаивать свои права. Откуда-то издалека долетел лёгкий запах выпечки. Солнце пробивалось через все ещё зелёную толщу листвы. И Дима был уверен, что к этой и без того прекрасной атмосфере идеально подходил Толин парфюм. Ноты его духов были приятными и свежими, подходящими под нынешнюю обстановку, и великолепно описывающими самого подростка. Аромат правда нравился парню, хотелось вдыхать его и дальше. Утонуть в нем. Захлебнуться. И Толя ему нравился. Как друг, конечно же. —Ау? Земля вызывает Диму. Ты слушаешь меня вообще? —Конечно, слушаю! —Да ну? А мне показалось, что кое-кто улетел куда-то в свои мысли. –Толя усмехнулся. Он не был зол или расстроен, что Дима его не слушал. Больше было похоже, что он пытался понять, с какого момента ему нужно будет начать свой повторный рассказ. Решив, что врать бессмысленно, парень честно сознался, что задумался. Вспомнил, в какой конкретный момент перестал следить за ходом мыслей одноклассника и в этот раз принялся активно участвовать в диалоге. А то вдруг опять из-за своего молчания случайно отвлечется на что-то несущественное. В эту пятницу Толя обещал повторно зайти к Диме в гости. Однако подростки решили, что перед разговорами за кружкой чая они хотели бы немного прогуляться. И аккуратный, ухоженный парк возле Диминого дома великолепно подходил для данной цели. Шаг за шагом, минута за минутой, и парни сами не заметили, как дошли до противоположного конца достаточно длинной аллеи. —Ну, мы на другом конце улицы. —Ага. А мой дом с обратной стороны. Сколько мы сюда шли? Толя глянул на часы. Удивлённо хмыкнул, и, словно не веря самому себе, ответил: —40 минут. Эта дорога и правда настолько огромная? —Да вроде нет. Обычно я ее минут за двадцать прохожу. Ну, максимум полчаса! Наверное, мы просто шли очень медленным шагом. Все таки мы так активно обсуждали Викторию Владимировну, что могли и не заметить, как сбавили скорость. —Так, во сколько сегодня возвращается твой отец? —Как обычно. В восемь вечера. —Тогда нам стоит поторопиться. Уже пять часов. Если мы хотим успеть зайти ещё и ко мне домой, то нам надо добраться до подъезда к шести. Толя задумался на секунду. Затем неожиданно легонько ударил Диму по плечу и с криком "кто последний — тот туфля Леонидовной" бросился убегать. Не сразу поняв смысл сказанной фразы, парень стоял на месте пару секунд. Однако много времени на осознание не понадобилось. Уже через несколько мгновений Дима побежал догонять приятеля.

***

В подъезд подростки забежали ровно в 17:55. Поднявшись на этаж, Толя успел достаточно сильно запыхаться. Во второй раз заходя в Димину квартиру, парня уже не настолько сильно удивил резкий переход от уныния тамбура к уюту прихожей. Запах ванили в этот раз был слабее. Похоже, ароматизатор заканчивается. Но он все равно смог заглушить вонь сигарет и перегара, которая буквально душила собой всех, кто заходил в подъезд. В квартире почти ничего не изменилось. Только теперь на трюмо в зале лежала какая-то новая книга. Все ещё роман. Очевидно, она принадлежит Маше. —Ты голодный? –спросил Дима, стягивая с себя кеды и бросая их в сторону обувной полки. —Нет, что ты! Я на обеде в школе поел. Наелся. —Толя, обед у нас был в 12:30. Прошло уже пять с половиной часов. Ты что, смеёшься? Ты гаст... —"Гастрит захотел"? –перебил Сидорова староста. Эта фраза была ему уже давно знакома. Сначала от отца, теперь ещё и от Димы, который говорил это постоянно, когда речь заходила про режим питания Толи. —Значит так. Ты вроде не вегетарианец. Котлеты в столовке вполне охотно ешь. Значит и курицу в соусе терияки, приготовленную моей мамой покушаешь. –внезапно Дима вздрогнул, вспомнив что-то. –Ты же ешь терияки? Или не любишь такое? —Да ем, ем. Не беспокойся. —Прекрасно! Тогда сейчас мы поедим, а потом уже чай. –довольно улыбнувшись сказал парень. Было очевидно, что ничего против он слышать не захочет, а значит спорить бесполезно. Да и не особо хотелось. Староста действительно успел немного проголодаться, просто признавать это ему было стыдно. А то будет ещё выглядеть как бездомный, выпрашивающий еду. —Хорошо. И спасибо тебе. —Не за что! Так ты хоть у меня в гостях питаешься нормально. А то тебя послушаешь, складывается впечатление, что ты на чистом фотосинтезе живёшь. Дима прошел на кухню, а Толя направился в сторону уже знакомой комнаты одноклассника. Зайдя в нее, его взгляд тут же вновь зацепился за гитару. Васильев твердо решил напомнить Сидорову о том, по какой причине они все таки изначально решили повторно встретиться у него дома. Толя аккуратно коснулся струн пальцами. Музыкальный инструмент издал тихий, практически неслышный звук. Убедившись, что Дима все ещё возится с едой на кухне, парень снова задел струны. Теперь увереннее, словно пытаясь сыграть какую-то простую мелодию. —И фсе-таки тепе интелесно. (и всё-таки тебе интересно) –заходя в комнату и держа в руках две кружки чая, а в зубах пакет с конфетами, произнес Дима. Быстро спохватившись, Толя подбежал к однокласснику и забрал у него сладости, предоставив тому возможность вновь нормально говорить. —Все-таки хочешь попробовать поиграть? —Да нет. Хотел тебе напомнить о том, по какой причине мы изначально договаривались встретиться сегодня. –с лёгкой улыбкой произнес парень. Ему все ещё казалось, что заставлять Диму играть как-то грубо. Однако, пока он беспокоился о том, насколько невежливо прозвучали его слова, Сидоров пожал плечами и уселся на диван, взяв в руки гитару. Только Васильев хотел сказать что-то вроде "ты только не подумай, я не заставляю! Если ты не хочешь — не играй!", как Дима уже принялся вспоминать, как необходимо ставить пальцы. Мелодия не была идеальной. Многие аккорды парень зажимал плохо, струны дребезжали, а иногда не звучали вовсе. Но старосту все более чем устраивало. На мгновение ему даже показалось, что он увидел совершенно другую сторону личности Сидорова. Он все ещё хулиган и хам, доставивший кучу проблем преподавателям в прошлой школе. Но сейчас он не был похож на бандита. В данный момент Дима больше походил не на взбесившегося ворона, а на домашнего черного котенка. Небольшой зверёк, спящий на подоконнике прямо над батареей и изредка мяукающий на проходящих за стеклом людей. —От края до края небо в огне сгорает. И в нём исчезают все надежды и мечты... –запел Дима. Обычно грубый голос сейчас ощущался гораздо более мягким и глубоким. Во многие ноты парень не попадал, и даже сам периодически морщился от осознания, что сфальшивил. В какое-то мгновение он даже хотел остановиться. Перестать позорить Арию своим жалким исполнением. Но всего на секунду взглянув на старосту, Дима твердо решил, что доиграет песню. Васильев смотрел на него с таким восхищённым взглядом, что останавливаться сейчас было бы просто глупо и неуважительно. Дойдя до второго припева, Сидоров, к собственному удивлению, услышал тихий голос Толи. Он подпевает? "Толя только что серьёзно подпевал мне? Ему правда настолько нравится? Я ведь фальшивлю больше, чем в ноты попадаю", –подумал парень. Но останавливаться уже не хотелось. Теперь Диме практически физически было необходимо ещё хоть раз услышать, как тихо, стараясь не мешать, пел одноклассник. Третий куплет прошел также быстро, как и вся песня до этого. Припев, и вот опять Дима уловил практически неслышный голос старосты. Он был мягкий, словно состоял из нежнейшего хлопка. У Сидорова даже мурашки побежали по коже. Где-то внутри затлело что-то теплое. Однажды Дима уже сталкивался с подобным. Но сейчас ситуация совершенно точно отличается! Если вечно держаться за прошлый негативный опыт, насладиться нынешним моментом не получится. Поэтому к черту неприятные воспоминания! Сейчас они не важны. Сейчас важно то, что Толя действительно хороший человек, а Дима определенно хочет подружиться с ним. —Далеко, там, где неба кончается край, ты найдёшь потерянный рай... –закончил песню парень. —Дима, это просто обалдеть. Ты так красиво поешь... Почему ты не упоминал этого? –словно зачарованный говорил Толя. В его глазах читалось явное восхищение. Казалось, что ещё чуть-чуть, и он начнет аплодировать. —Да как-то не к месту было... —Я просто поражен. Правда. Спасибо, что согласился сыграть мне. –староста улыбнулся. Кажется, он все ещё находился под впечатлением. Диме стало неловко от того, как его хвалит Васильев. Все таки он не сделал ничего такого удивительного и прекрасного. Играл он действительно плоховато. А в конце и вовсе не смог зажать последний аккорд, испортив весь финал песни. Но Толе, похоже, все понравилось. А разве не это самое главное? —Ладно, любитель песен под гитару, пошли есть. Микроволновка уже минуты две напоминает, что мы должны пообедать. —Ага. Пошли. Тебе помочь принести посуду? —Нет, не надо. Сам все донесу. Ты пока вон, стул второй с балкона достань. –сказал Дима, выходя из комнаты.

***

Время прошло незаметно. Полтора часа пролетели словно полминуты. Расходиться не хотелось, но и придумать хоть одну причину, из-за которой Толя не пришел домой вовремя не получалось. За любой из предложенных Димой вариантов парню влетело бы. А значит единственным вариантом избежать нравоучительной лекции, а возможного и лишения свободы на все выходные, было только прямо сейчас бежать в сторону квартиры старосты. —Что же твой отец такой строгий? Что такого плохого в том, что ты зашёл к кому-то в гости после учебы? Сегодня же пятница! Можно немного расслабиться и отдохнуть. —Дима, мой отец трудоголик. Для него не существует понятия отдыха. А по его мнению, раз он не знает, что такое выходные, значит и я не должен знать. Странная система, но я к ней привык. На лице Димы читалось явное недоверие и даже беспокойство. Что-то внутри парня кричало ему, что вся эта система просто не может никак не доставлять дискомфорта. С таким невозможно смириться! Как Толя вообще позволяет ограничивать свою свободу буквально во всем?! —Толь, это странно. Серьёзно. Тебе 15 лет. Ты в 9 классе. Даже моя беспокойная мать уже смирилась с тем, что мне надо давать пространство, иначе я так и останусь навсегда пятнадцатилетним "Димкой". Хотя я явно давал ей больше поводов для беспокойства и недоверия, чем ты для своего отца... —Он просто очень своеобразный человек. Он не плохой и не злой. Просто к нему надо привыкнуть. Понять, как себя вести и какие действия лучше не предпринимать. И вуаля, даже с таким "страшным и злым отцом", –парень пальцами изобразил в воздухе кавычки, –можно существовать. —И все равно это как-то неправильно. –Дима вздохнул. Не ему учить одноклассника, как тому общаться с отцом. У него и самого с матерью постоянные стычки и скандалы, а что уж говорить про отца Васильева. –Ладно, пошли. Я тебя до перехода проведу. Толя кивнул, унес за собой посуду в раковину на кухне и принялся обуваться. Меньше чем через 7 минут подростки уже попрощались. Толя побежал в сторону своего дома, а Дима неспешно направился к магазину. Маша ещё вчера просила его купить творог на сырники. А послушав про отца одноклассника, ему даже захотелось хоть как-то показать, что он действительно благодарен матери за все, что та делает для него. Ну и просто сырников захотелось.

***

Запыхавшись и поднявшись на 4 этаж, Толя дрожащими от перенапряжения руками вставил ключ в дверной замок. Однако стоило ему попасть в прихожую, как он тут же разочаровался в своей удаче. На обувной полке стояли черные туфли его отца. Тот пришел раньше обычного. А Толя, очевидно, опоздал. —Где ты был? –послышался грубый голос с явной претензией. —И тебе привет, пап. Парень всеми силами старался сгладить углы и разрядить обстановку. Но стоило Руслану Алексеевичу появиться в дверном проходе, как стало очевидно, что можно даже не пытаться сменить его гнев на милость. —Мне повторить свой вопрос? Ты у нас давно у отоларинголога не был? Или можешь назвать мне другую причину, из-за которой ты до сих пор не ответил? —Я задержался в школе. Что такого-то? Пятница, нужно было прибрать класс. —Ого, а теперь мы ещё и врём, да? Ты думаешь, я не позвонил твоей классной руководительнице? Из школы ты вышел сразу после окончания занятий. И я думаю мне не надо говорить, что я знаю, с кем именно ты ушел. Тебе это, наверное, очевидно. Оправдываться бесполезно, как и пытаться продолжить врать. В данном случае наилучшим вариантом будет просто смириться и терпеливо ждать, когда у его отца закончится запас нравоучительных лекций и напоминаний о том, что Толя должен быть примером, а не позорищем. —Не соизволишь ли объяснить, что непонятного тебе было во фразе "не приближайся к новенькому"? Или может ты не понял, что значит его статус бандита, хама и невоспитанного неуча?! Тебе с такими водиться нечего! —Пап, ты сильно его принижаешь, правда! Он хороший парень, интересный, умный. Ты просто... —Значит ты сейчас серьёзно хочешь сказать мне, что я неправ? –перебил подростка Руслан Алексеевич. –Давай, скажи, какой у тебя тупой отец! —Я не это имел в виду... Почему ты так остро воспринимаешь каждое мое слово? Пап, пожалуйста, давай мы спокойно сядем и поговорим. Без криков и обвинений. —Ого, теперь я тебя ещё и обвиняю, да?! Теперь я на тебя еще и кричу?! Знаете, Анатолий Русланович, вы, похоже, забыли, как на самом деле звучат крики и обвинения! Значит так. Разувайся и бегом в зал. У тебя две минуты. Раз ты у нас такой умный, самостоятельный и взрослый, что можешь указывать мне на мои ошибки — значит посмотрим и на твои просчеты тоже! Толя тяжело вздохнул. На секунду в его голове даже всплыла мысль "а правда ли оно стоило того?". Но в то же мгновение слова заменило изображение, крепко засевшее в памяти. Дима, держащий в руках гитару и аккуратно перебирающий струны. Да. Стоило. Определенно стоило.