Хочется быть к тебе ближе

      Вечер 29 декабря начался с попыток нарыть в шкафу нечто напоминающее приличную одежду.       Сегодня в школе будет проходить новогодний бал. Пятифанова его внешний вид волновал мало: вполне устраивал излюбленный спортивный костюм, имеющийся в паре экземпляров, и кожанка. Однако, когда дело касалось завоевания одной милой его поганому седцу дамы, он старался привести себя в порядок как мог. Рома планировал пригласить Полину Морозову на медленный танец. Вот только в очередной раз всёпошло по одному месту, как частенько бывало в жизни парня. Одуховорённый хоть малейшей надеждой на успех, Пятифанов начал собираться за два часа до выхода, чтобы успеть привести себя в порядок по совести. Он принял душ, тщательно натираясь мочалкой, стремясь смыть с себя пот трёхдневной давности; почистил зубы пару раз, так, на всякий случай; стащил у матери фен, сделал подобие укладки. Вот только была одна проблема — подходящая одежда. Морозова же уж точно захочет видеть рядом с собой настоящего джентельмена, а похвастаться таким мнением Полины о себе Рома, увы, не мог.       — Да неужели нихуя нормального… — Злобно процедил Пятифан, так и не найдя среди старого хлама достойной одежды.       Единственным вариантом являлся старый деловой костюм его отца, что был великоват на Ромку, да и гроша ломаного не стоил: потрёпанный и имел запах старости.       Делать нечего, придётся надевать постиранный и выглаженный, пусть и повседневный, спортивный костюм.       Достаточно того, что от него не       несёт ароматом пота за три метра как обычно. Застегнув кофту, парень ещё раз внимательно осмотрел своё отражение. Выпрямил плечи, сделал уверенное лицо и всё равно казался себе жалким. «Так, отставить нытьё. Чё я как сопливый шкед, — мысленно одёрнул себя Рома. — Как оно там: встречают по одежке, провожают по уму. Внешность не главное…».             Вздохнув, Рома повернулся к окну, на котором был заблаговременно припасён с утра букет подснежников, поставленный в вазу с водой.       Выйдя на улицу, парень зябко поёжился, почувствовав прохладу вечернего воздуха, но довольно быстро взбодрился. Глубоко вдохнув прокуренными легкими морозный аромат зимней улицы,       Пятифанов направился к школе. Как вдруг откуда-то издалека его окликнули.       — Ром! — Послышался знакомый голос позади вместе с поспешно приближающимися шагами.       Рома обернулся, видя знакомый силуэт в нежно-голубой куртке и круглых очках. Это оказался Антон. Он с улыбкой подошёл к Ромке, выглядел одноклассник запыхавшимся.       — Привет, — Сказал Петров, осматривая товарища.       — Привет, Тох. Ты чего тут делаешь? — Пятифан поправил воротник куртки, чувствуя, как порыв ветра пробирает одежду. Это заставило нахмуриться.       — Да я просто вышел раньше, а тут тебя увидел и решил подойти. Может, пойдем вместе? — Антон похихикал, как показалось собеседнику, очень нежно. Его оранжевые губы как всегда растянулись в искренней улыбке.       Рома смерил его взглядом с головы до ног и сказал:       — Ну, пошли, раз уж встретились. Всё равно Бяха не идёт, мол, заболел, гад. Хотя, я бы и сам, наверное не шёл, если б не… Ай ладно.       Идя по дороге, Пятифанов неосознанно решил оценить внешность приятеля. Петров всегда выглядел ухоженно: ежедневно одет в выглаженную школьную форму, ровная осанка. От Антона всегда приятно пахло чистотой, свежей выпечкой и карандашами. Волосы пушистые и мягкие. У него милое, чуть смазливое лицо. Друг был объективно красивым.       Рому посетила мысль, что Антон подходит Полине куда больше. От такого заключения стало обидно и грустно. Он чуть нахмурился, переводя взгляд с профиля попутчика на свой букет подснежников.       — Цветы для Полины? — Прервал размышления Петров. — А чё ты сразу о ней?.. — Было возмутился Ромка, но отступил. Глупо было строить из себя бесчувственного хулигана, когда он уже неоднократно обмолвился о своей симпатии к первой скрипке школы. Парень выдохнул, опустив голову. — …Да, ей.       Антон улыбнулся, намереваясь продолжить такую трепетную и важную для друга тему, но осёкся, заметив его поникший вид.       — Что-то не так? Ты выглядишь       расстроено, — Сочувствующе поинтересовался Тоша. В этот помет его пальцы мимолетно коснулись Роминых, проскользнув по ним. Пятифан внутренне вздрогнул от прикосновения мягкой кожи к своей, однако вида не подал.       — Да ничего такого. Думал откопать норм вещицы на бал, а оказалось, что у меня ничего нет, — Лжеслова сорвались с языка безотчётно. По крайней мере, первая часть была неправдой. Не налетит же Ромка на него с обвинениями в том, что друг по наружности и сути больше подходит Полине. Тем более, когда Антон никаких знаков внимания к девушке не проявлял, напротив, поддерживал Пятифанова в его намереньях получить её.       — Ох… — В попытке показать, что он рядом и готов поддержать, Тоша легонько дотронулся до плеча друга. — Не переживай, Ром, тебе очень идёт твой спортивный костюм. Он прекрасно подходит по цвету к твоим глазам и волосам. И к твоим чертам лица. Они у тебя такие заостренные, очень красивые… Во всю твою внешность так восхитительно вписывается, что будто часть тебя, — Воодушевлённо говорил парень со всей уверенностью.       Слова Петрова вызвали у Ромы       теплую ухмылку. Хоть товарищ нёс полную глупость на первый взгляд, от такой прямодушной поддержки стало капельку легче.       — Правда, что ль, так считаешь? — Парень грустно усмехнулся, глядя на очкастого приятеля.       — Серьезно, Ром. Я уже настолько привык к такому тебе, что не смог бы воспринимать в рубашке и брюках или в каком-нибудь строгом костюме, — Сказал Антоша, с трудом представляя друга в таком образе.       — Слишком ты меня хорошо знаешь, Тош, — Пятифан улыбнулся уже веселее и перевел взгляд на школьный двор, в который они только что вошли. Неподалеку от окон актового зала, в котором сегодня состоится мероприятие, росли вишнёвые деревья. Наверное, была бы сейчас весна, было романтично бы танцевать под ними с Полиной, пока на них падают белые лепестки.       Рома снова взглянул на Петрова, и ему подумалось, кому же в этот вечер достанется такой светлый, словно лепесток вишни, паренёк.       В прохладном вестибюле школы отчётливо раздавались глухими ударами шаги, разносясь эхом по просторному тихому помещению. Людей было меньше, нежели в учебные дни. Мальчики не застали большой толпы то ли от того, что пришли раньше назначенного времени, ну либо же, потому что не все захотели посетить праздник, предпочтя отдых нахождению в осточертевшей школе. Оба подошли к гардеробной. Ромка положил букет на лавочку и, снимая с плеч кожанку, повернул голову к другу, что так же стягивал верхнюю одежду. Из-за голубой куртки показался чёрный жилет, надетый поверх белой рубашки, схожий с привычным, но материал блестел и переливался на свету, да и присутствовали пуговицы; рукава рубашки были аккуратно закатаны по локоть, что добавляло образу изюминки. Под жилетом чуть скрывался галстук. Внимательнее осмотрев Антона, Пятифанов заметил большие часы на его левом запястье, брюки, аналогичные материалу верха, а переобуваться он собирался в лакированные туфли.       У Ромы при виде друга в таком образе вырвался чуть удивленный выдох. И вроде, Петров изменился всего в нескольких деталях, однако его внешность вмиг засияла иначе: Антон стал элегантнее, строже. Не то, чтобы Пятифан прежде считал его сопляком, просто тот и впрямь выглядел взрослее. — «Терь реально с ним любая танцевать захочет, — Так сейчас казалось Роме. Он мысленно усмехнулся, подумав, что словно сам смотрит глазами одной из дам на балу, которая увидела такого красавца. Будто даже сердце забилось с бОльшим трепетом, а в душе стало тепло и волнительно. Парень решил вернуться к посетившему его голову на входе вопросу, напрямую задав адресату, раз уж вспомнил об этом:       — Слыш, Антох, а ты кого позвать на медляк хочешь? — Он вернул своё внимание на одежду, дабы откровенно не пялиться на Тошу. Прохладная кожанка приятно ощущалась в руках после такого внезапного жара.       Петров отвлёкся от переобувания ботинок и взглянул на товарища. Теперь будто даже выражение лица и эмоции Антона смотрелись иначе. Невинные глаза парня уверенно устремились на собеседника, от чего Пятифанову стало как-то неловко. Однако всего на секунду, ведь Тоха снова расплылся в радушной и немного смущенной улыбке.       — Ну, я как-то не задумывался, если честно, — Губы дрогнули, он пожал плечами и снова вернулся к обуви.       «Должно быть, он шутит?» — Возмущение слилось с удивлением, вынуждая вырваться поражённому «хах…». Разве Антон мог на серьёзе, имея такие перспективы, даже не подумать, с кем хочет провести этот вечер. А, возможно, внешние преображения произвели особенное впечатление только лишь на Пятифанова, в то время как остальные даже не придали бы этому значения. Ромка выгнул бровь и сунул руки в карманы штанов.       — Да ну? А для кого же тогда наш принц Антошка так нарядился, не уж то не присмотрел для себя принцесску какую?       — Ха-ха, Ром, о чём ты? Вроде обычно одет для праздника. Я бы и в школьной форме пошёл, но родители решили мне гардероб разбавить, отцу аванс на работе дали. Так вот за одно и к Новому году нарядили.       И снова этот нежный смех. От него в одночасье становилось спокойно, от чего хотелось любоваться каждой эмоцией, возникающей на лице друга, и непонятно, так что хотелось отвлечься на что угодно, лишь бы не тонуть в этой сладкой и заманчивой безмятежности. Рома сглотнул, его взгляд снова устремился на часы Антона.       — Нихуёвый аванс, погляжу. Вон, и часики у тебя появились, — В привычной и звонкой манере продолжил разговор Пятифанов, широко улыбаясь, вызвал всем этим у Петрова очередную волну смеха.       Тоша махнул рукой, прикрывающей до этого рот.       — Да нет, это мне отец одолжил. Сказал хорошо сюда подходят, — Он покрутил запястье с часами, как бы давая их осмотреть.       — Возможно. Тебе идёт, Антох, — Рома окинул его ещё одним быстрым взглядом и сказал. — Ну ладно, хорош булки мять, быстрее заканчиваем и идём. А то опоздаем ещё, вместо того, чтоб заранее придти.       После кивка Антона парни закончили с обувью и сдали ненужные элементы одежды в гардеробную, после чего положили свой путь к лестнице второго корпуса. Увлечённые своей беседой, они и не заметили, как в школе прибавилось народу. Школьники примерно их возраста так же заполняли разные части вестибюля, болтая о своём и создавая фоновый шум. Среди них были как их одноклассники, так и ученики других классов. Оно понятно, ведь бал был для всех старших классов. Рома всматривался в лица попадавшихся на пути людей, силясь найти среди них Полину, но тщетно.       Поднявшись на нужный этаж, оба прошагали к актовому залу. Из чуть приоткрытых дверей доносились приглушенная музыка, отрывки диалогов и весёлое хихиканье. Войдя внутрь, парни обнаружили, что пространства будто стало больше: соединённые ряды кресел, что обычно занимали собой почти всю территорию зала, сдвинули параллельно стенам. В центре теперь красовалась наряженная различными новогодними украшениями ёлка, так же на стенах висели волнами дождики, а дополняли их шарики в некоторых местах, создавая красивый узор.       В помещении находились не больше десяти человек, какая-то компашка включила на плеере песню группы Queen — I Want Break Free. На сцене, находящейся с левой стороны от входа, Рома заметил Полину. Девушка стояла на стремянке, стараясь прикрепить к занавесу надувной шар, а её подстраховывал рыжий паренёк. Этот факт заставил Пятифана насторожиться, он нахмурил брови и потянул Антона туда; тот поспешно направился за ним. На сцене так же находилась Катя, что подсказывала, куда и что лучше располагать.       Подойдя к сцене, хулиган сделал дружелюбный вид и крикнул:       — Полин, привет!              На него обернулись все трое. Морозова чуть пошатнулась на лестнице, но её успел поддержать парень, после не забывший одарить появившегося недовольным взглядом. Рома узнал его — это был Егор из «Б» класса. Полина лишь неловко посмеялась, удерживаясь за ножки стремянки, так как стояла не на самом верху.       — О, Рома, Антон, приветик, — Сказала она привычно спокойным, но не менее весёлым голосом.       — Я здесь вообще-то тоже есть, — С наигранной язвительностью напомнила о себе Смирнова, сложа руки на груди.       На это Ромка цокнул языком и ответил, растягивая слоги — «И тебе привет, Смирнова».       — Здесь так здорово всё украшено, вы это всё сами? — Восторженно вписался в диалог Петров, рассматривая композицию, что украшала занавес сцены: боковые его части были усыпаны бумажными снежинками разных форм и размеров, а вверх овивали воздушные шары голубых, белых и синих цветов, что переплетались между собой; полотно у стены же сияло лазурными огоньками гирлянды. Она шторкой свисала сверху вниз, а на ней была бумажная надпись «С новым 2004!». На потолке, будто идущий снегопад, слегка качались снежинки на ниточках разной длины. На самой сцене стояла маленькая искусственная ёлочка, под которой вокруг лежала вата, и стояло пара муляжей подарков. Ещё поодаль проволочное дерево с новогодними игрушками. Край сцены повторял череду голубых и белых шариков.       — Не всё конечно, — Полина чуть покачала головой, мило улыбнувшись. По голосу можно было понять, что была рада комплименту их стараниям. — Но на какую-то часть да. Лилия Павловна попросила нас прийти пораньше, чтобы закончить с украшением зала.       — Ага, а то бо́льшую часть украшения зала свалили на нас, как будто нам заняться нечем. Егор недовольно продолжал говорить что-то ещё про то, как классная руководительница заставила их украшать зал, а Полина, заслушавшись парня, упустила из рук снежинку, от чего тихо ойкнула. Бумажное изделье кружась в воздухе приземлилось прямо под ноги Смирновой. Катя показательно громко хмыкнула.       — Ну какая же ты растяпа, Морозова! Была б моя воля, то сама бы всё сделала. Это ж надо быть такой невнимательной. Нам заканчивать быстрее надо, а ты всё своего кавалера не наслушаешься, — Отчитывала девушка одноклассницу.       Услышав её слова Рома возмутился ещё больше. «Кавалера?» — подумал он. Но ещё парня взбесило то, как Катя предъявляет его Полине такую гневную тираду только потому, что она уронила украшение.       — Раз такая умная, то полезай сама, чего выёбываешься? — Решил вступиться Пятифанов, чтобы хоть как-то произвести на воспроизвести на возлюбленную хорошее впечатление.       — А ты не заметил, Ромочка, что у меня вообще-то платье до пола, как ты мне приказываешь в нём лезть? А у Полины вон, короткое, — Одарив своей язвительностью ещё и одноклассника Смирнова откинула назад косу и сложила руки на груди. Ещё несколько секунд она стояла смотря на Пятифана, как бы давая возможность рассмотреть свой наряд. И действительно, на ней было бордовое платье, что красиво обтягивало её выразительные женские формы до середины ляжки, а дальше спускалось шлейфом в пол, а спереди, по правую сторону был разрез, оголяющий её стройные длинные ноги. На Полине же было черное платье до середины бедра, которое заканчивалось обтягивающим подолом.       — Правда, Ром, зачем ты рубишь так Кате? — Добавилась в разговор Полина, принимая из рук Егора потерянную снежинку. Она смотрела на Рому со своим фирменным холодным осуждением, который показывал её разочарование и строгость, ведь голос по-прежнему оставался мягким. — Она просто переживает из-за того, что мы можем не успеть. Лучше бы вместо того, чтобы умничать помог. Вон стоит коробка с шариками и дождиками. Можете с Антоном украсить стену со стороны входа.       От такого заявления со стороны Морозовой у Пятифанова чуть челюсть не отвисла. Как она может защищать эту стерву? Рома сжал кулоки, всё равно ответить как-то ей он не мог, потому отправился к коробке.       Антон бросил на Рому сочувствующий взгляд, понимая, как ему была неприятна эта ситуация.       — Полин, не нужно злиться. Он просто хотел тебя защитить… А на счет украшений не волнуйся, м поможем конечно же, и всё успеем, — Петров мягко улыбнулся, стараясь сгладить ситуацию.       Полина вздохнула, казалось, она была не совсем согласна с ним, но решила не раздувать конфликт ещё сильнее, поэтому кивнула.       — Хорошо, Антош, не будем ссориться. А за помощь спасибо, — Девушка мягко улыбнулась и отвернулась.