Тип привязанности Тома Реддла

С ссоры c Гарри прошло несколько мучительных, страшных дней. Реддл совсем опечалился. Он не мог точно сказать, что вообще происходило в эти дни. Реальность ускользала от него; время двигалось медленно; странная апатия, доселе его не посещавшая, сейчас атаковала, и Том не хотел с ней бороться. Все было серо и безрадостно. Он будто находился в густом темном тумане. Так Том себя и чувствовал, когда однажды, в один облачный день, Драко Малфой подошел к нему перед парой Защиты от Темных Искусств. Вид его был до того самоуверенный и показательно спокойный, что Реддлу и одного взгляда хватило, чтобы понять: он в ужасе. Подсев к Тому за парту, Малфой начал издалека, спросив, есть ли у того запасная ручка. Том без слов кивнул и вытащил из сумки упомянутую ручку, надеясь, что взаимодействие на том и кончится. Малфой не оправдал его ожиданий - начал что-то болтать о профессорах, Снейпе, невзначай упомянул предстоящий бал и с самым невинным - поэтому и пугающим - видом спросил у молчавшего Тома о том, что тогда у него произошло с Гарри. Кровь резко вскипела. Руки задрожали в неистовом желании схватить Малфоя за шею и стукнуть его хорошенько о парту. Том просто скучающе спросил: - Зачем ты об этом интересуешься, Драко? Стало скучно издеваться над младшекурсниками? Заделался в свахи? Высшие круги повернуты на вопросах любви - ты пошел весь в папочку, да? Совать нос в чужие дела - дурной тон. - Ну что ты, Том - спокойная маска на лице Малфоя на секунду треснула, и вид его стал испуганным. - Я просто беспокоюсь за твое состояние. После того свидания ты сам на себя не похож. Может, тебе нужна помощь? Мне искренне хочется, чтобы тебе стало лучше. - Конечно, Малфой врал. Хоть состояние Тома в последние дни и вправду было немного, самую малость подавленное, он уверен - Драко в первую очередь думал о своем моральном здравии, а не его: расстроенный Реддл драматично позволял своему плохому настроению растекаться по всему замку, расширяться до громадных размеров, разноситься от человека к человеку, как особо опасная для жизни оспа. Конечно, этот факт беспокоил все его окружение. Малфой продолжал: - Ты ведь понимаешь, каким неустойчивым стал за последнее время? Помнишь, позавчера на завтраке ты взбесился на Блейза и через весь стол кинул ему в лоб железную столовую ложку? Бедняга весь день лежал в больничном крыле у мадам Помфри. А вчера вечером ты довел до слез Паркинсон, сказав, что она похожа на старого побитого мопса. Ребята начали тебя избегать - ты ведь заметил, что я, Теодор и Блейз теперь ночуем в гостиной? - начав искрящимся от уверенности голосом, Малфой, в полной мере осознав свою небезопасную в данном случае позицию, закончил речь с извиняющейся интонацией. Том искренне пожалел о своем терроре по отношению к одногруппникам - было бы глупо лишиться верных последователей из-за глупой, ничтожной, бестолковой любви. Так что он низко склонил голову и, имитируя сожаление, обещал опешившему Малфою, что такого больше не повторится. Тот обрадовался - не каждый день перед ним извиняются наследники самого Салазара Слизерина и попросту самые страшные люди в мире - и, вальяжно закинув руку за спину Тома, самым сопереживающим голосом еще раз, настойчивее, предложил свою помощь. Том подумал, что смешнее ситуации в его жизни не было - непроходимо тупой и до слез жалости убогий Драко Малфой предлагает ему, Тому Реддлу, свою помощь. Потом он вспомнил о недавних событиях в библиотеке и Хогсмите и решил, что, вообще-то, ситуации смешнее и уморительнее в его жизни точно были; что, вообще-то, вся его жизнь - это шутка разгулявшейся Госпожи Судьбы. Наверное, сейчас она сверху наблюдает за страданиями Тома и сидит, хохочет себе, помешивает чай и придумывает, какие горести еще подкинуть бедному Тому. Мразь. Молчание затянулось. Том и правда хотел как-то исправить ситуацию, ведь свои ошибки осознал в тот же злосчастный вечер. Но в то же время маленький червячок сомнения грыз у него в сердце глубокий тоннель - они с Гарри ведь точно не пара. Голос разума же в ответ твердил, что он не может точно определить, подходят они друг другу или нет, ведь парочка неловких разговоров и одно пятиминутное свидание заняли в сумме не так уж много времени, чтобы позволить с аналитической точностью выявить их совместимость. Так что Реддл, подумав немного, решил позволить Малфою разрушить всю свою жизнь до самого основания - во-первых, хуже, чем сейчас, точно быть не может, а во-вторых, может, представители высшего класса и вправду разбираются в любовных делах. В любом случае, сказав "да" Драко, он почувствовал, что дышать стало свободнее. Малфой сначала впопыхах, возбужденный и красный, с какими-то маниакальными глазенками и срывающимся голосом начал предлагать всевозможные варианты того, как наладить отношения с Гарри. Они, то есть эти варианты, были до смешного бестолковые. Например, в минуту страшного вдохновения до скудного умишки Драко снизошли такие идеи: основать свою школьную музыкальную группу, чтобы выступить на Святочном балу и исполнить для Гарри слезливую романтическую песню; прийти на совместный с Гриффиндором урок напялив костюм плюшевого единорога и на коленях умолять парня простить его (Драко уверял, что Гарри Поттер, вообще-то, обожает единорогов!); залезть в огромный торт и, когда слизеринцы затащат торт в Большой зал во время общего завтрака, радостно выпрыгнуть из него и закричать "Гарри, прости меня!". В общем, когда рот Драко наконец закрылся и перестал изрыгать из себя концентрированное слабоумие, Том почувствовал смертельную усталость и тяжесть бытия. Даже гневаться на одногруппника не хотелось - не Драко же виноват в его ошибках. Поэтому он просто обещал подумать обо всем и сказать Малфою, когда исполнять планы по завоевыванию Гарри. Подождав, когда обрадованный Малфой пересядет на другую парту, Том вздохнул и еле удержал себя от истерического смеха. С этого случая прошло два дня, и Драко все никак не хотел отстать от Тома со своими гениальными идеями. Он, его незакрывающийся рот и вдохновенная мина даже начали сниться Реддлу в самых страшных кошмарах. Худшее в этой ситуации было то, что из-за оптимизма глупого слизеринца Том и сам позволял себе на минуту помечтать о том, что, возможно, какая-нибудь из этих идей может сработать. Но он не хотел опять все испортить и, соответственно, из-за этого желания и не подходил с извинениями к Гарри. Надежды на то, что Поттер его простит, закроет глаза на оскорбления Грейнджер, на его высокомерие и гордость, совершенно не было. У бедного Тома даже глаз начал нервно дергаться. И в конце концов он сдался - не выдержал такого неожиданного напора от неожиданно бесстрашного Малфоя. Вечером, когда Драко одиноко сидел на диване у камина, устало читая какую-то книгу, Том потребовал от него разумного совета, как добиться прощения Гарри. Драко как будто бы только этих слов и ждал все эти дни: он приосанился и, откинув книгу, деловито оглядел комнату, потом окинул строгим взглядом самого Тома, медленно сложил руки на груди и мудрым, каким-то даже не своим голосом изрек: «Будем брать штурмом». На недоуменный взгляд Реддла он изящно приподнял одну тонкую бровь и принялся с педагогической важностью пояснять ему все секреты, техники и сложности такой непростой науки - любовного дела. Его гениальный план состоял вот в чем: 1. Первым делом Субъект (то есть, конечно же, Том) выискивает Объекта (Гарри) в закоулках места проведения операции (Хогвартса). б) Найдя Объект, Субъект с покаянным видом и с искренней улыбкой (на этих словах Драко посмотрел на Тома вопросительно, будто сомневаясь в его социальных навыках) извиняется перед Объектом. Дальнейшие пути развития событий расходились: 2.1. Если Объект ответит на извинения Субъекта положительно, то счастливый Объект не пускает ситуацию на самотек, как он делал до этого (Драко хмурится, осуждающе скривив губы) и сразу приглашает Субъекта на бал. а) Конечно же, Субъект соглашается. Объект и Субъект счастливо идут вместе на бал. б) Если Субъект отказывается стать парой Объекта («Что крайне сомнительно, ведь Субъект все-таки уже простил Объекта, - говорит Драко, - но Субъект далеко не самый умный человек»), то Объекту остается лишь не устраивать скандалов и принять позицию Субъекта. Позже, когда буря успокоится, он может попытать счастье еще раз. 2.2. Если же Субъект изначально не дает Объекту прощения, то тому остается лишь пожать плечами и: а) Понять, что Субъект глубоко обижен и действует на эмоциях. Объект не должен сдаваться и вместе с Координатором операции (Драко указал на себя) продумать новый план. б) Попытаться отпустить Субъекта. Залечь на дно, то есть все время оставаться в комнате, пока не успокоится. Ни в коем случае не выходить наружу и не портить настроение ни в чем не повинным людям. Драко светился от гордости, пока дикторским (и диктаторским) голосом объяснял Тому свой план. Их план. Реддл не мог не мысленно похвалить продуманность событий. Он безмолвно кивнул Драко. Тот, похоже, совсем от рук отбился - нелепо раскинув руки, он бросился обнимать друга, приговаривая что-то о храбрости, доблести и важности любви. Впрочем, Том подумал и решил, что Драко при кажущемся недостатке ума имеет какую-то сверхъестественную способность к эмпатии и понимаю человеческой сути, и обнял того в ответ. Любопытная Панси Паркинсон тем временем скрывалась за книжным шкафом в той же гостиной и недоуменно глядела на представившуюся сцену. Сцена ей видимо очень понравилась, и о неожиданной крепкой дружбе Реддла и Малфоя этим днем узнали все, кому не лень.