Тип привязанности Тома Реддла

За день до грандиозного Святочного бала, одновременно с торопливыми работами уставших домовиков по украшению Хогвартса, Том тоже начал свою личную подготовку. Обычно бережливый и экономный, не тратящий свои немногочисленные средства на бесполезные нужды, он, пылая желанием впечатлить свою пару, не поскупился заказать из дорогого ателье новенькую парадную мантию. Ателье находилось в конце Косого переулка, и там закупалась вся высшая молодая аристократия, его одногруппники. Попрощавшись со своими почти полугодовыми накоплениями, он попросил старого портного сшить бархатные брюки и жилет спокойного темно-зеленого цвета под оттенок глаз Гарри (к тому же он надеялся, что его возлюбленный, не нарушая традицию, как и в прошлом году   оденется в зеленое). С ними шла черная мантия, не слишком длинная и не слишком короткая, из премиального итальянского атласа. В комплект органично вписалась хлопковая, но соблазнительно тонкая и почти просвечивающая белоснежная рубашка с приделанными запонками-изумрудами. Том никогда не мог даже мимолетной мысли допустить, что будет покупать себе одежду с неоправданно высокими ценниками, но он знал точно: завтрашний вечер должен стать лучшим и в его жизни, и в жизни Гарри. Мелкая дрожь прошлась по всему телу. Муки ожиданий сдавили его горло.  Том, на днях совершив самый смелый поступок в своей жизни - пригласив Гарри на бал, как будто бы наконец до конца удостоверился, что все, что между ними происходило все это время - это серьезно. Он очень серьезно влюблен в Гарри, и это чувство, крепкую влюбленность, невозможно просто переждать как пережидают плохую погоду. Влюбленность его только крепла с каждым днем, затопляла сердце, наполняла все его существо, заставляя чувствовать себя самым чувственным, самым взбудораженным, самым счастливым человеком в мире. Эмоции, получаемые от малейшего контакта с Гарри, действовали на него как затуманивающие разум удары тяжелым молотком. Его прежняя маска абсолютной отрешенности и хладнокровия с каждым разом трескалась под мощной силой этих ударов; осколки ее падали вниз, к ногам Гарри, и Том был уверен, что совсем скоро тоже упадет - и тоже к ногам Гарри.  Сам же Поттер - и Том в этом стопроцентно уверен - испытывает к нему ответное чувство. Пока невозможно понять, насколько оно крепкое, но оно точно есть: подростковая яркая влюбленность или обыкновенная симпатия - Том готов принять от парня все. В любом случае, он потратит хоть целую вечность, чтобы чувства Гарри к нему возросли и крепли. Не важно, какими методами Том будет пользоваться для этого; до каких унижений он опустится; насколько широкими шагами будет идти для достижения своей цели - Гарри будет его. Они поселятся на каком-нибудь уединенном островке, где не будет ни холода, ни снега - только щадящее тепло, нежные лучи солнца и легкий морской бриз. Ветер будет трепать их отросшие волосы, пока они, абсолютно голые и свободные, босыми ногами будут ступать по мокрому песку на берегу океана. Их руки переплетутся и никогда не разомкнутся. Том не собирается забывать и про свои карьерные планы, но каждодневные аппарации в Министерство магии - дело энергозатратное. Надо будет решить эту проблему. Возможно, позже, когда Гарри решит навеки стать его мужем, они переедут в большой город, в Лондон, обзаведутся парой-тройкой детишек, может, каким-нибудь домашним животным (Том, например, хотел хомяка) и будут счастливо жить. И очень долго жить - он не собирается лишиться возможности любить Гарри через жалкие стандартные восемьдесят лет. С этим тоже надо будет что-то сделать, ведь он понимал, что Гарри будет против идеи расщепления души - темная магия порицалась обществом. Том тяжело вздохнул. Он не любил, когда планы менялись, причем такие важные и долгосрочные, но Гарри точно того стоит. Решимость заставила его встать с кровати, на которой он сидел пока размышлял, и начать задумчиво кружить по комнате. Блейз, наконец получив свободный доступ к мальчишеской комнате, тихо сидел в кресле и изредка кидал на него взгляды. Забини не мог понять, что случилось с прежним Реддлом, твердым и рассудительным, настоящим лидером Слизерина. В последнее время тот больше напоминал какого-нибудь безрассудного и взбалмошного гриффиндорца - все время был в взбудораженном состоянии, перестал собирать их в гостиной, чтобы обсудить дальнейшие планы по политическому завоевываю Магической Британии, стал отменять уроки темной магии, которые вел сам для слизеринцев, тесно подружился с Малфоем, иногда весело шушукался с ним на уроках. Словом, начал напоминать обычного парня с обычными непримечательными проблемами и мечтами. Блейз мог точно сказать, что ему нравились его изменения. На факультете теперь царило спокойствие и безмятежность. Том вскинул на него голову и Забини стойко ответил на его пытливый, озабоченный чем-то взгляд. Внутри что-то нервно вздрогнуло, но не так сильно, как в былые времена. Он спокойно улыбнулся и спросил: - Что случилось, Том? Выглядишь так, словно тебя что-то беспокоит. Том кивнул и пробурчал: - Я резко вспомнил, что у меня нет подходящих туфель для бала. Мои прежние пришлось выкинуть после того, как на них наблевала Паркинсон в прошлом году. - он нахмурился, вспоминая давние времена. Слизеринцы тогда устроили маленькое празднество по поводу кончины Слизнорта - он никогда им не нравился из-за природной бестактности. Они притащили в гостиную несколько бутылок крепкого эльфийского вина, которые Малфой выкрал в погребе своего отца. Ленивые размышления о бывшем декане Слизерина быстро перешли в громкие суетливые беседы. Паркинсон достала откуда-то несколько коробок, забитых огневиски, и пьяная свора возликовала. Пошли и танцы, и поцелуи, и откровенные разговоры. Том, побыв в этой атмосфере разгула и разврата самую малость, устал и решительно остановил веселье. Приказ идти по комнатам нетрезвые и смелые одногруппники расценили как чрезмерную жестокость, но, поспорив немного, навели порядок в гостиной и, хмурые и недовольные, ушли. Одна Паркинсон вознамерилась восстановить справедливость - она подошла к сидевшему на кресле Тому и, громко крича о своих правах, в пылу праведного гнева потеряла контроль над своим телом и облевала все кресло и Тома в придачу.  Он тогда так выместил на Панси свою злость, что она потом две недели его избегала, не ходила даже на завтраки, обеды и ужины - еду ей воровал и таскал Малфой. Том с сожалением подумал, что он мог бы быть мягче с ней.  - Это не проблема, друг! - Забини вдруг открыто улыбнулся. Белоснежный и подозрительно ровный ряд его зубов ослепительно промелькнул среди темных губ. - Я могу тебе помочь. Мать прислала мне новые ботинки из крокодиловой кожи на днях. Я все равно собираюсь обуть коричневые оксфорды на бал, так что с радостью могу отдать тебе ботинки.  Блейз с нетерпением ждал ответа Реддла. Каждый раз, когда какой-нибудь слизеринец пытался подлизаться к Тому, даря дорогие подарки и предлагая любые услуги (что случалось очень часто), он быстро начинал сожалеть о своих попытках. Гордый и независимый Реддл не только холодно отказывался от подношений, но и, обуреваемый мыслями о том, что вызывает в ком-то чувство жалости, гнал этого человека из своего окружения, и бедный слизеринец быстро становился изгоем на своем же факультете. Повторять жалкую судьбу десятков своих однокурсников Забини, конечно, не горел желанием, но врожденная интуиция и наблюдательность подсказывали ему, что в этот раз сценарий пойдет по-другому.  Том немного нахмурился. Он пытался понять, какими мотивами руководствовался одногруппник. Ему нравился Блейз - тот был настоящим интеллектуалом, отличным представителем змеиного факультета. Всегда скрытный, но когда надо харизматичный и обаятельный, он мог расположить к себе любого, а потом с таким же успехом устроить против него заговор. У Блейза не было сердца. Его редкие акты искренней симпатии предназначались только для совсем узкого круга людей - Малфоя, Паркинсон и Нотта. Том знал, что Забини не испытывает к нему ничего кроме уважения и, может быть, немного страха и опасения. Так что резкая доброта с его стороны казалась подозрительной. Блейз, наблюдая за выражением лица Реддла, чувствовал себя так, будто вся его жизнь висит на волоске, и поспешил добавить: - Я искренне хочу тебе помочь, Том. Я знаю, мы никогда не были близки, но, может быть, нам стоит подружиться? По-настоящему. - Забини решил действовать прямо - он всегда хотел Реддла к себе в близкие друзья. Перед ним невозможно было устоять. Человека с такой могущественной аурой Блейз никогда не встречал. Но все эти годы он с сожалением отмечал, что подобраться к Тому практически невозможно - тот не нуждался в близких людях и никого не называл другом. Но сейчас, кажется, он наконец открылся, перестал видеть в любом человеке угрозу, и возможность подружиться с возможным Министром Магии Великобритании Блейз не собирался упускать. Смятение проскользнуло во взгляде Тома, и он немного смягчился.  - Я уважаю твою честность. Думаю, нам и правда стоит стать ближе. Я приму твое щедрое предложение. Спасибо. Что ж, Блейз не мог и надеяться на такой добродушный ответ.