Не время для орхидей

Энди двигался плавно, легко придерживая Джереми за бедра. Тот стоял на коленях и упирался локтями в подушку. Энди видел, как Джереми время от времени впивается зубами в ладонь, чтобы не кончить, когда он менял угол или темп. Энди сам старался продержаться как можно дольше, чтобы получить удовольствие по максимуму, хотя в последнее время Джереми очень часто оказывался снизу. В самом начале – потому, что напридумывал себе какой-то ерунды и до одури боялся навредить ребенку проникновением. А потом, когда Энди решился задать вопрос доктору Стэклзу во время одной из встреч, и выяснилось, что хоть как-то затронуть плод таким образом нельзя, все вернулось в прежнее русло. Но с каждым месяцем Джереми все чаще оказывался в пассиве, просто им обоим так нравилось. Особенно сейчас, когда добавился еще один их общий маленький фетиш. Энди провел рукой по напряженной спине Джереми снизу вверх и сжал ладонью плечо, в этом положении его небольшой живот касался любовника, скользил по его заднице и пояснице при каждом толчке, и у Джереми от этого предсказуемо и мгновенно снесло крышу. Энди успел только просунуть руку ему между ног и провести пальцами по поджавшимся к паху яичкам и твердому члену, как ему в ладонь начала капать сперма. Энди вышел из Джереми и сжал себя рукой, размазывая по собственному члену сперму любовника. Джереми ловко перевернулся на спину и начал гладить его бедра, глядя не мигая на скользящую по члену ладонь до тех пор, пока Энди не кончил ему на грудь. Джереми провел рукой по соску, растирая попавшие на него капли. – Доброе утро, – сказал Джереми, сладко потягиваясь. – Доброе, – Энди лег рядом, и Джереми тут же потянулся к нему и поцеловал в губы. – И тебе доброе утро, малой, – добавил Джереми, сползая вниз и целуя аккуратный небольшой животик, который умещался в его ладони и был виден только потому, что на идеально подтянутом теле его партнера не было ни грамма лишнего жира. – Ты уже такой большой, тебе сегодня целых три месяца. Прямо настоящий мужик. Энди спокойно наблюдал за происходящим. Эти сцены давно стали для него привычными, только вначале он смущался, стоило Джереми начать общаться с его животом, когда того еще и в помине не было видно, а со временем привык и даже с чистой совестью засыпал, пока Джереми гладил его пупок и рассказывал что-то малышу. Однажды Энди попытался посмеяться над этим и сказал, что разговаривать с группой клеток размером с острие иголки не особо умно, на что Джереми почему-то очень сильно обиделся. Больше они эту тему не поднимали. Если Джереми хотел так – без проблем. И даже снимок с УЗИ, стоящий в рамочке возле их кровати, Энди больше не раздражал. Наверное, Джереми был из тех, кто считал размножение очень важной частью жизни. Ну и ладно. Его право. – Иди в душ, я пока приготовлю завтрак, – закончив утреннюю процедуру милований с его животом, Джереми снова поцеловал Энди и ушел на кухню. Энди встал, потянулся, поднимаясь на носочки. Все-таки начинать день с секса было очень неплохой придумкой человечества. В теле было столько легкости, а в мыслях размеренности и спокойствия. Было. Пока в ванной его взгляд случайно не упал на скомканные в корзине для белья джинсы. Настроение сразу испортилось. Это были его любимые джинсы, конечно же, брендовые и очень дорогие, но самые любимые в первую очередь. Теперь они немного давили в талии, совсем чуть-чуть, Энди понимал, что может нарваться на лекцию, если об этом узнает его альфа, поэтому очень старался расстегивать их сам, а вот неделю назад не успел, и Джереми, запустивший пальцы под пояс, действительно разозлился и запретил ему впредь носить эти джинсы. Вот, прелести беременности. Всего три месяца, а они уже начинали проявляться. Сейчас одежда оказывается мала, скоро он вообще растолстеет до непонятных размеров, потом, как некоторые пугают, еще и лицо пятнами пойдет. Прекрасно. И все будут пялиться. И сочувствовать. «Ай-яй-яй, какой перспективный футболист был до беременности, а сейчас же все, карьере хана». Поддавшись мрачному настрою и излишне депрессивным мыслям, Энди быстро обмылся, вытащил из шкафа самые нелюбимые брюки и футболку на размер больше и начал натягивать все это прямо на мокрое тело. После встречи с запрещенными джинсами завтрак в горло не лез. Да еще и Джереми следил за каждой ложкой и постоянно пытался незаметно толкнуть омеге в тарелку лишний тост или «еще чуть-чуть орешков». – Интересно, можно ли провести к моему животу какую-то трубку, чтобы ты кормил своего ненаглядного ребенка и отцепился от меня? – злобно сказал Энди в ответ на очередное предложение чего-то там добавить. – Спросим доктора Стэклза в следующий раз. Нам на этой неделе к нему, помнишь? – совершенно спокойно ответил Джереми, намазывая соевый тост мерзкой сладкой и охренеть какой полезной пастой и все-таки запихивая его в тарелку Энди. – Нет, у меня склероз. Только ты у нас все помнишь, – огрызнулся он. – Бывает, – согласился Джереми. – Тогда тебе стоит записать, какие вопросы ты собирался задать Стэклзу. О том, можно ли тебе не есть целыми днями. Почему нельзя принимать очень горячий душ. И о тесных джинсах, которые тебе живот передавливают, тоже не забудь спросить. Энди резко оттолкнул тарелку, намеренно громко протащив ее по столу, Джереми всегда морщился от этого звука. – Я не идиот, ясно тебе? Про горячую воду Стэклз ничего не говорил, это твое тупое предположение, ты и трахаться не хотел вначале, потому что у тебя в голове родилась идея, что это плоду навредит. А джинсы мне не очень и давили. И я сам собирался их сменить, – Энди не заметил, как перешел на крик. – Но не сменил же. Пока я не заметил, – по-прежнему тихо сказал Джереми, ничуть не смутившись резкого перехода от нормального разговора к скандалу. – Ты мне не надсмотрщик! – Энди вскочил со стула и швырнул тарелку в раковину, просто чтобы что-то куда-то швырнуть. – Не надсмотрщик, – согласился Джереми. – Собирайся, сейчас я тебя отвезу на базу. – Ты мне еще приказывать будешь? – у Энди внутри все клокотало от ярости. – Не нужно меня отвозить, я сам сяду за руль. И сегодня переночую у себя дома. Джереми дожевал и сделал большой глоток из чашки. – За руль не сядешь в таком состоянии. Тебя трясет. Я отвезу. Энди скрипнул зубами. Хотелось сделать что-то. Пульнуть вилку Джереми в голову, кинуться на него с голыми руками или… Точно! Он вернулся в ванную и вытащил из корзины скомканные джинсы, встряхнул их и злорадно ухмыльнулся. Сейчас он покажет, кто тут главный. Джинсы застегиваться отказались. Вот же блин. Ведь всего неделя прошла. Энди долго кряхтел, пытаясь всунуть верхнюю пуговицу в петельку, и даже немного засомневался, получится ли у него вообще, живот действительно уже прилично мешал и начал немного побаливать после того, как он пару раз сильно сдавил его, натягивая на нем ткань. Джереми незаметно подошел сзади, широкие ладони альфы легли на руки омеги, просто коснулись, не пытаясь помешать или остановить, и спустя секунду Энди услышал шепот: – Не надо. Пожалуйста. Энди сделал вид, что не заметил, и продолжил свое занятие, но Джереми прижался к его спине, бережно обнял партнера и начал целовать его шею. Альфа не пытался остановить его, не заставлял и не настаивал, просто гладил омегу по плечам, и тот почувствовал, как все-таки успокаивается. – Одежда на меня не налезает, – сказал Энди с обидой, будто в этом был виноват Джереми. В какой-то степени именно Джереми и был виноват, конечно, но… – Купим новую. Есть шикарные магазины для беременных. Стильные вещи, известные дизайнеры. Еще какое-то время никто ничего не заметит. – Какое-то время, – проворчал Энди. – А потом я буду похож на пончик. – Да-а-а. Быстрее бы, – Джереми привычно уже погладил его живот и потерся пахом о его задницу. Кажется, альфа снова начинал возбуждаться. От фразы про пончик? Энди обернулся и посмотрел на него с удивлением. – Тебя заводит эта мысль? Хочешь сказать, я буду нравиться тебе с пузом? Ну, в плане секса. Энди даже смутился. Раньше этот вопрос его не волновал, а сейчас, когда он с каждым месяцем становился все более актуальным, Энди начал гораздо сильнее переживать о том, что Джереми будет противно ложиться в постель с округлившимся в районе талии любовником. Ему было бы не по себе. Наверное. Энди смутно мог представить себя в постели с беременным партнером. – Ты серьезно? – Джереми прижимался к нему уже по-серьезному и конкретно так гладил по спине. Возбуждал. – Да я дождаться не могу, когда у тебя вырастет живот. Боюсь, мне придется закидываться бромом пару раз в день, чтобы не терроризировать тебя круглосуточно. Ты же будешь… ходить тут в домашней одежде, без одежды. И я буду видеть тебя постоянно. Мне определенно понадобится бром. Да мне уже сейчас ночами снится, как ты лежишь на спине, твои ноги согнуты и широко разведены, пятки упираются в край кровати, а я стою на коленях на полу перед тобой и отсасываю тебе, а передо мной твой большой живот, и я глажу его, держу его двумя руками, пока ты кончаешь мне в рот. – Ну ты извращенец, – выдохнул Энди. Его тоже завела эта мысль. Или даже не мысль, а то, насколько возбужденно описывал свою фантазию Джереми. – Если хочешь, можем сегодня же поехать выбирать тебе одежду, – Джереми оглаживал его бедра. – Что-то облегающее и стильное. – Обойдусь без тебя, – нахмурился Энди, вспомнив о своем плохом настроении. – В шесть, как обычно? – Ты меня слышишь? Без тебя выберу. Нандо вон возьму с собой. – В семь? – Так я тебя еще час ждать должен? – Значит, в шесть. Я буду. Энди ничего не ответил. Джереми все равно всегда брал верх в любом споре. Даже в последнее время, когда резкие смены настроения стали для Энди обычным делом, и Джереми приходилось иметь с ними дело, он как-то ловко умудрялся успокаивать партнера и все равно добиваться своего. Как у него получалось? Вернее, как у него хватало терпения на все это. Энди глянул на часы поверх головы Джереми, который уже оттянул ворот его футболки и сейчас легко покусывал выпирающую ключицу партнера. – Опоздаем, – констатировал он. – Сам виноват, – заявил Джереми ему в шею. – Нечего было провоцировать меня разговорами про одежду и твой большой живот. Теперь разбирайся с последствиями. Энди хмыкнул и позволил стянуть с себя футболку. «Последствия» выпирали в районе ширинки на штанах Джереми и толкались ему в бедро. На такие «последствия» уйдет не менее получаса. Карастэтч его прибьет… Да и фиг с ним, пусть прибивает.

***

Джереми подрулил к самому входу в центральное здание тренировочного центра, невзирая на все возмущения Энди, требовавшего высадить его за воротами. Джереми возил своего омегу в Кобхэм каждое утро и забирал по вечерам, тратя уйму времени на дорогу. Попытки Энди добираться на базу самостоятельно под любым предлогом пресекались. Это был один из самых популярных поводов для скандала. – Все, до вечера, – Энди быстро поцеловал Джереми в щеку и попытался выйти из машины, но Джереми остановил его, взяв за руку. – Значит, мы договорились? – настойчиво спросил он. Энди закатил глаза. – Господи, да сколько можно. Я уже сто раз тебе пообещал. – Я просто хочу удостовериться, что ты помнишь об этом. Тебе нельзя… – … поднимать тяжелое, – закончил за него Энди. – Поэтому, когда мне нужно будет перенести папки из архива, я кого-то об этом попрошу и не буду тягать их сам, – произнес он заученную фразу. – Да. А когда пойдешь на обед… – … я выберу блюдо, не содержащее глютен, потому что глютен может вызвать отторжение плаценты на ранних сроках и блаблабла. Джереми кивнул. – И ты должен… – … пить много жидкости, чтобы у плода не было проблем с поступлением питательных веществ, – монотонно закончил Энди. – Ты перестанешь когда-нибудь доставать меня своей заботой? –Нет, – Джереми потянулся и сам открыл дверцу возле пассажирского кресла. – Заеду в шесть. Хорошего дня. Энди вышел и машины, бурча себе под нос, махнул рукой охраннику, который молча пропустил его внутрь, не спросив документов, и обернулся, уже войдя в здание. Джереми следил за ним взглядом до самой двери, и только убедившись, что партнер вроде как в безопасности, завел мотор, и машина медленно вырулила на дорогу. Джереми обращался с ним как с ребенком. Или как с хрустальной вазой, которая разобьется, стоит дунуть на нее слишком сильно. Чрезмерная опека на каждом шагу. Каждый день. Даже в мелочах. Энди муссировал эту мысль, пытаясь себя раззадорить, пока наблюдал за исчезающей вдалеке машиной. Он пытался разозлиться, взбунтоваться. Не получалось. Ему нравилось все, что делал Джереми. Даже если тот заботился о ребенке, а не о самом партнере. Энди никогда в жизни не доставалось столько… он не знал, как это назвать. Столько нежности? Столько внимания? Столько любви?

***

Основной и резервный составы «Стелси» тренировались на поле. На разных полях, конечно, но на соседних, и раз оба одновременно, за ними наверняка кто-то наблюдал. Либо кто-то из спонсоров решил почтить своим присутствием обычную тренировку. Либо кто-то из руководства. Если из руководства, то «Стелси» ждали очередные перемены, никто из владельцев клуба в Кобхэм просто так не приезжал. Энди наблюдал за тренировкой команды сквозь стекло огромного окна во всю стену, пока шел по коридору к месту своей ссылки. Иначе назвать полуподвальное помещение склада для всяких ненужных бумаг, которую почему-то гордо именовали архивом, Энди не мог. По контракту беременность не считалась поводом для исключения из команды. Даже для перевода в дубль. Энди продолжал сидеть на скамейке запасных каждую игру, рядом со Стомпардом. И пока что этот факт журналисты каким-то чудом не сумели связать с беременностью. В прессе переживали и каждый раз ждали появления капитана «Стелси» на поле, а Карастэтч все еще умело обходил стороной постоянные вопросы о своем форварде на прессконференциях. Пока. Фанаты на последнем матче даже соорудили огромный, в половину фанатской трибуны, баннер с требованием "Верните Энди". Энди сделал вид, что не видит его, хотя гормоны очень хотели, чтобы он немедленно разрыдался у всех на виду. – Привет, – Энди кивнул Фрэнку, который, как и обычно, сидел в дальнем углу архива на хлипком старом стуле и листал какие-то бумаги. Солнечный свет из крохотного окошка под потолком светил прямо ему в макушку. – Привет, – тихо ответил Стомпард, не поднимая головы. Его друг пришел почти на час позже, но Фрэнк, похоже, его отсутствия даже не заметил. Фрэнк перенашивал ребенка, его живот был просто огромным, а срок рожать подошел уже почти месяц назад. Стомпард с каждым днем все больше впадал в странный ступор, он почти не разговаривал и мог часами смотреть в одну точку. Джон был постоянно на взводе и недавно даже подрался с Нандо, который неудачно пошутил о Стомпарде. Подробностей Энди не знал, но все говорили, что ничего страшного в словах Суареса не было, и Ферри среагировал неадекватно. Стомпард продолжал приезжать в Кобхэм каждое утро вместе с Джоном, хотя врачи давно прописали ему постельный режим, он хотел «быть рядом с командой». Чтобы быть рядом с Ферри, это было больше похоже на правду, но Энди ни разу не произнес этого вслух. Энди был рад не сидеть в чертовом архиве в одиночестве, хотя компания из Фрэнка в последнее время была очень так себе. Но все равно. Хоть не разбирать завалы бумаг столетней давности в одиночку. – Чем занят? – он бросил сумку на стол и подошел к другу. Тот поднял голову и прижал к себе альбом, который разглядывал. – Ничем. Энди постоял рядом с Фрэнком какое-то время, чувствуя себя полным придурком. Его друга что-то беспокоило, а он не мог найти нужных слов, чтобы об этом поговорить. Может, Стомпард переживал, что теряет еще один месяц своей жизни, тратит его на беременность. Или боялся предстоящих родов. Кто знает. – Ладно. Сегодня разбираемся со старыми газетными статьями, да? Оцифровка и каталогизация. Давно хотел перебрать весь тот хлам, – наигранно бодро сказал Энди, включая сканер и борясь с желанием стукнуть себя по лбу. Это снова было не то. Может, стоило взять Стомпса за руку? Посмотреть ему в глаза и прямо спросить? – Ага, – бесцветно сказал Фрэнк и снова уставился в альбом. Зачем клуб продолжал оформлять печатные альбомы, Энди не понимал, хотя, не исключено, что это было специально для некоторых престарелых спонсоров, которые мыслями жили еще в прошлом веке. Энди хмуро поплелся к дальнему стеллажу и взял увесистую кипу газет. Постоял, держа их в руках, тихо выругался для приличия и вернул половину на место. Он обещал Джереми не поднимать ничего тяжелого. Энди погрузился в работу, смысла в которой не видел, но она здорово занимала время и отвлекала от мыслей о том, что сейчас он должен был быть на поле, а не на пыльном складе. Минуты уходили. Куча уже отсканированных и поэтому ненужных газет росла на полу. Редкие СМС от Джереми скрашивали пустоту. Он почти никогда на них не отвечал, Джереми, наверное, думал, что его партнер сообщения и не читает, но все равно продолжал писать. Энди читал их все. И никогда не удалял. «Гортензия расцвела» Энди улыбнулся. Он понятия не имел, кто такая гортензия, но расцвела – это вроде как хорошо. Джереми наверняка счастлив. А с некоторых пор счастье Джереми делало счастливым и его. «А. Сорри. Гортензия – это в дальней теплице, темно-зеленые листья, ты о ней сказал: "А это что за хрень в углу?" Она расцвела» Теперь Энди рассмеялся. Очень предусмотрительно со стороны Джереми. Вот «ту хрень в углу» он помнил отлично. Ее нужно было поливать только дважды в неделю и удобрять какой-то особой смесью из синих пакетов. Однажды он даже пересаживал ее вместе с Джереми, следуя четким инструкциям и слушая его пояснения. Это было странно. Делать то, что не имело никакого отношения к футболу. Говорить о чем-то совершенно ином. Вместе готовить ужин… «Красиво. Вечером покажу тебе. Быстрее бы ты вернулся домой» Домой. Он пока с опаской называл дом Джереми своим, но так получилось, что с того момента, как они узнали, что Энди забеременел, он больше ни разу и не ночевал в своем особняке. Они приезжали туда пару раз, вместе. Джереми ходил за ним по дому и наблюдал, как Энди пакует в сумку вещи. Энди подшучивал над Джереми, называл его надсмотрщиком, тот смеялся в ответ, но продолжал перемещаться за партнером из комнаты в комнату. Наверное, это поведение было типичным для альфы, который оберегает своего беременного омегу. Прописано в генах, как инструкция к тостеру, что-то такое. А омеге полагалось чувствовать себя защищенным и позволять о себе заботиться. По крайней мере Энди предпочитал думать именно так. – Вы решили, куда денете ребенка? – вопрос Фрэнка после часа полной тишины был настолько неожиданным, что Энди выронил телефон, который все еще был у него в руках. – Что? – он обернулся, Стомпард все еще держал раскрытый альбом на коленях. Он поднял глаза и посмотрел на Энди. Его голубые глаза в полутьме архива казались прозрачными, словно весенняя дождевая вода... или в них действительно была влага? – Ты и твой партнер. Вы уже обсуждали, в какую семью его отдадите? Энди покачал головой и подошел ближе. – Думаю, еще рано. Мы не говорили на эту тему. Джереми… – он замялся. Фрэнку можно было рассказать все, но он пока сам не особо понимал, как относится к факту, что Джереми воспитывали биологические родители, а не нормальная семья. – В общем, пусть он решает, куда его отдать, мне все равно, – уклончиво закончил Энди. – А вы? Фрэнк захлопнул альбом, положил его на пол и с большим трудом встал, опираясь на колени и кряхтя от натуги. Энди заставил себя подавить естественное желание подать другу руку, Фрэнк так и не смирился со своей временной слабостью и помощь ни в каком виде не принимал. Ни от кого. Кроме Джона. – Леонард вырос во Франции, он хочет отдать его туда. Какой-то маленький город возле границы, я не запомнил название. – А ты чего хочешь? – осторожно уточнил Энди. Разговоры о ребенке были ему не особо интересны, этой темы в его жизни в последнее время было и без того очень много. Слишком много. Невероятно много. Но Фрэнк начал говорить, и за одно это парень был готов обсуждать что угодно. – Я хочу, чтобы он был счастлив, – Стомпард кивнул на свой живот. Энди сделал еще один шаг. – Ты не можешь влиять на это. Ты просто его вынашиваешь, а дальше о нем будет заботиться государство. – Фрэнк странно поджал губы, и Энди показалось, что он наконец-то разгадал, отчего его друг так сильно переживает. – Твоя миссия почти выполнена. Еще чуть-чуть – и будешь гонять мяч по полю и даже думать забудешь о том, что когда-то таскал в себе ребенка, – подбадривающе сказал Энди. – Еще какая-то неделька, ты его отдашь и больше никогда не увидишь. Потерпи, Стомпс, это все гормоны. Вот я тоже сейчас… – Заткнись, – прошипел Фрэнк. – Просто заткнись. Ты понятия не имеешь. Ты ни хрена не знаешь. У тебя, может, и так. Тебе, может, плевать. А мне не плевать, ясно? Мне не плевать! Я не хочу забывать о нем. Я не хочу его никому отдавать! Стомпард пихнул друга в плечо и пошел к двери. – Эй, ты чего? – обескураженно сказал Энди ему в спину, но Фрэнк не обернулся. – Пойду Джона поищу. Все равно я тут ничего не делаю. Энди медленно опустился на стул, с которого только что поднялся Фрэнк. Слова Стомпарда его шокировали. Даже не сами слова, интонация. Стомпард никогда не говорил с ним таким тоном. Да Стомпард ни с кем так никогда не говорил. Даже с учетом гормональной бури, это было слишком. А главное, Энди абсолютно не врубался, чем именно спровоцировал друга на такую реакцию. Он взял в руки альбом, который все это время разглядывал Фрэнк, и открыл его примерно на середине. Фотографии. Нынешний состав «Стелси». Вот он сам с капитанской повязкой, показывает куда-то пальцем, координирует работу команды, видимо. Слева на фото Суарес, бьет по мячу. А по центру Фрэнк и Джон, держат прошлогодний трофей. Первое место в Кубке Англии ценится гораздо выше побед во множестве чемпионатов. Тогда именно Стомпард забил решающий гол. А Джон помог. Они выглядели такими счастливыми на фото. Смотрели друг другу в глаза. Стомпард тогда уже участвовал в программе размножения. Это был один из последних его матчей. Хотя нет. Этот был последним. Именно этот.

***

Фрэнк так и не вернулся. Энди прождал его до самого обеда и даже чуть дольше, но потом понял, что Стомпард не придет, и ушел один. Есть ему не хотелось, но Джереми вечером наверняка же начал бы спрашивать про обед, поэтому Энди вяло ковырял соевое пюре, стараясь не обращать внимания на чужие взгляды. О его беременности в клубе знали многие. Вернее, догадывались, спрашивать напрямую никто не решался, но схема ухода в декрет в команде не менялась десятилетиями, поэтому сложно было не понять, почему это капитан и один из самых сильных игроков, а по совместительству еще и половозрелый омега, внезапно перестает тренироваться, меняет диету и днями напролет перебирает бумажки в архиве вместо того, чтобы гонять мяч по полю. Тихое покашливание за спиной он услышал, но оборачиваться не спешил. Фрэнк бы его внимание так не привлекал, Нандо сидел в трех столиках от него в компании своего ненаглядного бойфренда, а ни с кем другим Энди общаться не хотел. Но покашливание повторилось. – Приятного аппетита, – молоденький врач появился в поле его зрения и неловко махнул рукой. Па-кто-то-там-цки. Жуткая фамилия. Но человеком он вроде был неплохим. – Спасибо, – ответил Энди, вопросительно глядя на командного доктора. Тот переминался с ноги на ногу и опасливо поглядывал по сторонам. У вспомогательного персонала была своя столовая, сюда вход посторонним был неофициально запрещен. И все этого правила придерживались. Кроме Пенси, конечно же. Зачем тогда сюда пришел врач? – Джон Ферри попросил сказать, что Фрэнка Стомпарда забрала скорая пять минут назад. У него начались роды. Энди вскочил со стула. – Они уже уехали? Куда его повезли? – Тс-с-с-с-с, – доктор прижал палец к губам. – Ферри просил никому не говорить. Там… – он замялся. – В общем, там возникли проблемы...