Не время для орхидей

Энди считал про себя: одна, две, три, четыре, пять. Пять ложек сахара, ничего себе. Зак размешал сахар в чашке и поставил ее перед Крисом. – Пей. – Не хочу, — Крис поморщился. – Пей, ты ничего не ел, — с нажимом повторил Зак. Дайн только дернул плечом и тут же отвернулся. Он выглядел рассеянным, взбудораженным и расслабленным одновременно. Энди не мог подобрать нужные слова, чтобы описать то, что он видел. Или, может, так: Дайн как будто был под кайфом, такой приход от "волшебных таблеток" он видел пару раз у Коэна, только сейчас колеса явно были ни при чем. Куадро поджал губы и вновь посмотрел на Джереми. – Итак, ваш журналист, — сказал он, продолжая прерванный инцидентом с чаем разговор. – Наш журналист напишет все, что нам нужно. Он редкая сволочь, но умеет подбирать меткие слова. В какие издания отправлять статьи и интервью — мы можем решить заранее, — сказал Джереми, он снова покосился на Энди, и тот в третий раз отрицательно покачал головой: нет, ему не холодно. Не холодно, блин! Зак промучил их с осмотром еще около часа, а потом предложил попить чай на веранде. На открытой веранде. Энди не имел возможности задать Джереми этот вопрос, но почему-то был уверен, что дело в запахе. Все было сделано, чтобы не чувствовался течный омега. Холодный ветер продувал веранду, и даже Зак, видимо, не мог учуять запах Криса. А уж сидящий на приличном расстоянии от него Джереми — тем более. Хотя Зак все равно был излишне собран и серьезен. И на Джереми смотрел с явным недоверием, у него так явно начинали ходить желваки на скулах. Энди долго не мог понять, зачем тогда Куадро вообще позволил Крису выйти на веранду вместе с ними, но потом догадался: Зак старался хоть немного его проветрить. Вытащить на улицу на несколько минут. Энди пытался прикинуть, как давно у Криса течка. По истощенному виду Дайна и отчетливым синякам под глазами выходило, что не меньше пяти дней. Это немного пугало. Неужели и у него тоже так будет? В книгах Джереми процесс описывался, но сухим научным языком. Столько-то соитий в сутки, такой-то объем выделенной спермы, столько-то в среднем раз образуется узел. За цифрами и процентами никак не вырисовывалось ставшее неописуемо прекрасным лицо Криса — резко исхудавшее, с заострившимися скулами, просто иконописный лик ангела с глубокими глазами. И при всей красоте — явно лицо мученика, потерянного и жертвующего, живущего в ином мире. Энди не был уверен, что он к такому готов. – Вы хоть представляете, какая шумиха поднимется? — Зак вздернул бровь, резким вопросом вытащив Энди из глубоких размышлений. — Все внимание будет приковано к вам. Хотите тихой семейной жизни? Забудьте. Пока не построите высоченный забор, как у нас, журналисты будут ночевать у вас под окнами. Да и так через него полезут, вон коптер запустят. – И что ты предлагаешь? Наряжать ее мальчиком? Назвать Джеком? И долго так скрывать? Год? Десять? – спросил иронично Джереми. – Я не это имел в виду, – медленно произнес Зак, он склонил голову набок. – У нас остается мало времени до появления девочки на свет. Месяца полтора, два – максимум. Разве вы успеете подготовиться к тому, что начнется? Да вам обоим придется поставить крест на своей жизни. Энди поднял воротник куртки и спрятал в нем подбородок. Слова Куадро немного пугали. Его жизнь… Он любил свою жизнь. Команду, футбол, друзей. Даже тренера Карастэтча, когда тот не слишком громко орет. Он так долго шел к успеху и не собирался бросать все это. – Ты утрируешь, Зак, – Джереми покачал головой. — У нас есть время придумать пару запасных вариантов. Для этого мы и пришли поговорить с тобой так рано. Впереди два месяца – ну так давай думать. – Я не утрирую, — Зак наклонился над столом, приближая лицо к сидящему напротив Джереми. — Ты никогда не был под круглосуточным наблюдением. А я был. Как, знаете ли, под микроскопом, когда каждый твой шаг анализируют и критикуют. Да вы наделаете сотню ошибок еще до того, как мы хоть попытаемся вложить в умы людей, что возрождение обычных мужчин и женщин — это наш единственный шанс. Что именно это и есть популяция будущего. – Что-то я не понял, к чему ты клонишь, — сказал Джереми, напрягаясь. – Все очень просто, — начал Зак. — Вы сможете бороться за свою дочь, только если будете избавлены от шумихи. Подставные родители, вот что я предлагаю. Вы отдаете девочку на первое время кому-то, кому доверяете, чтобы репортеры смогли сделать тонну фотографий, а потом ребенка возвращают вам, а те, другие, отдуваются. – Нет, — коротко и жестко произнес Джереми. Энди взял его за руку, чтобы уберечь от необдуманных действий. Желание вцепиться Куадро в глотку читалось у того на лице. – Не стоит решать прямо сейчас, — продолжал гнуть свою линию Зак. — Подумайте, обсудите. Я же не настаиваю, чтобы это были именно мы с Крисом. Хотя этот вариант просто идеален, конечно. К примеру, есть твой друг, который доктор. Ты мог бы… – Я сказал нет! — гаркнул Джереми, вскакивая из-за стола. Энди поднялся тоже и встал с ним рядом. – За-а-ак, — раздался жалобный голос Криса. — Пошли в дом, пожалуйста. Куадро сидел неподвижно, он переводил взгляд с Джереми на его партнера и о чем-то усиленно думал. – Зак, ну пожалуйста, — повторил Крис, он подергал Куадро за рукав. – Мы еще не закончили, — сказал Зак, поднимаясь и сгребая Криса в охапку. — Я вернусь — и мы закончим этот разговор, — с этими словами Куадро потащил партнера к двери и скрылся за ней. – Все, поехали отсюда на хрен, — зло выпалил Джереми, как только Зак и Крис ушли. Он застегнул свою куртку и поправил шарф на шее Энди. – Не кипятись. Ну что они нам сделают? — попытался успокоить его Энди. – Да я его за одни только слова убить готов. Поехали, говорю, если не хочешь жить с уголовником. Энди вздохнул. – Поехали, но мне бы в туалет перед дорогой зайти, а то твоя дочь пинает мой мочевой. – Она и твоя дочь тоже, — улыбнулся Джереми, мгновенно тая, так как речь зашла о ребенке. – Нет уж. Когда она так себя ведет — это исключительно твоя дочь, — Энди показал ему язык и ушел. В доме-дворце семейства Куадро-Дайнов он бывал уже трижды, но так и не познакомился до конца с его планировкой. Поблуждав по первому этажу и не обнаружив нужной комнаты, Энди поднялся по лестнице на второй. Здесь должна была быть ванная, он был уверен, оставалось ее найти. Энди прошел один коридор, второй, углубляясь в дом еще больше, как вдруг услышал непонятные звуки. Как будто какие-то животные дерутся, Энди видел такое в документалках. Но не могли же животные содержаться у кого-то дома! Сейчас они все в заповедниках, питомниках, лабораториях, домашнее животное не мог себе позволить даже такой богач, как Куадро. А если не животные издают эти низкие, предупреждающие звуки, то кто?.. Любопытство заставило Энди приоткрыть дверь. Зак и Крис были там. Разбросанные по полу вещи красноречиво говорили о том, что их не снимали, их сдирали, стараясь как можно быстрее добраться до обнаженной кожи. На Крисе одежды не осталось вообще, на Заке все еще болтались те самые полупижамные штаны, спущенные до щиколоток. Крис лежал на спине, он прижимал колени к груди обеими руками, пока Зак трахал его так, будто от этого зависела их жизнь. Крис стонал и хныкал, а Зак долбил его задницу в сумасшедшем темпе, издавая те самые животные звуки, которые и услышал Энди. Крис начал кончать, Энди четко видел, как тот впивается ногтями в собственные икры и дергается, но Зак и не подумал остановиться. Он перевернул партнера, заставив его встать на четвереньки, и продолжил. Крис затих на несколько секунд, а затем снова стал постанывать и даже подаваться назад. – Нехорошо подглядывать, — шепот Джереми на ухо был неожиданным. — Идем, за это Зак точно прибьет. Особенно сейчас, — Джереми почти силой оттащил Энди от двери и прикрыл ее. — А ты что такой странный... Возбуждает? — спросил он позже, когда они уже спустились на первый этаж. – Не знаю, — честно ответил Энди. — Крис такой… Как будто вообще не здесь. Это все очень странно. Некоторое время Джереми думал, что ответить, но ничего, видимо, не придумал. – Так мы едем? — сказал Джереми. – Я так и не нашел туалет, — пожаловался Энди. – Пошли, покажу, — улыбнулся Джереми и переплел свои пальцы с пальцами партнера. Джереми отвел его в уборную и даже тщательно проследил за процессом избавления от жидкости. Энди не смог его вытолкать, а устные обвинения и клеймо извращенца Джереми напугали крайне мало. Затем Энди позволил партнеру буквально тащить себя к машине. На лице Джереми, когда они наконец-то отъехали от злополучного дома, читалось невероятное облегчение. Задумавшись, Энди к своему удивлению понял, что испытывает то же самое.

***

Когда они добрались до дома, был уже поздний вечер, стремительно переходящий в ночь. Энди никогда не отличался любовью к ранним отбоям, даже в условиях строгого спортивного режима, но в этот раз его почему-то сильно клонило в сон. И Джереми это чувствовал. Он наспех соорудил для них двоих легкий ужин и даже смирился с тем, что Энди оставил треть еды на тарелке. Джереми настоял на вечернем душе, хотя Энди устал и вымотался настолько, что был готов упасть в кровать в одежде и кроссовках. Так что он просто позволил Джереми не спеша раздеть себя в ванной, в очередной раз удивляясь его реакции на тело беременного партнера. Джереми не стеснялся в откровенных выражениях, он комментировал каждый открывающийся участок его кожи и ласкал его руками. Вместо душа Джереми решил набрать ванну. Он помог Энди в нее забраться, сам сел спиной к бортику и посадил партнера впереди себя, чтобы тот мог полулечь, опираясь на его грудь. Энди едва не уснул от ощущения абсолютного покоя и кайфа, когда Джереми, намылив мочалку, стал медленно водить ею по его телу, а потом полил его голову травяным шампунем и долго массировал, прежде чем смыть. Энди чувствовал, как член Джереми упирается ему в спину, и даже предложил помочь с этим, сильно надеясь, что тот откажется, но Джереми поцеловал партнера в висок и заверил, что справится сам. Энди немного подвинулся, чтобы освободить место, когда Джереми просунул между их телами руку и взял в кулак свой член. Это было прекрасно: лежать на Джереми, когда тот ласкает себя, одновременно гладя партнера по круглому животу, и кончает. Энди почему-то особенно восхищало то, что Джереми не стеснялся этого. Он сам был слишком уставшим, чтобы возбудиться, но, когда Джереми стал вытирать его полотенцем и опустился на колени, Энди почувствовал, что вполне способен на подвиг. «В другой раз. Завтра», — пообещал он себе и позволил Джереми отвести себя в кровать. Энди засыпал под тихий шепот. Джереми гладил его по голове и что-то нашептывал, но Энди не мог разобрать слов. Он хотел сказать, как ему здорово. И спокойно. И как он невероятно влюблен. Но ласка Джереми убаюкала Энди слишком быстро, и он провалился в сон, так и не произнеся ни слова.

***

Его пробуждение было лучшим из всех, какие только можно представить. И даже еще лучше. Джереми целовал его в торчащее из-под одеяла ухо и ласково дул в него. Энди возмущенно заворчал. Так, для приличия. Ну не растекаться же прямо тут киселем от умиления и ощущения, что жизнь похожа на сказку. – Вставай, соня, уже середина дня, — промурлыкал Джереми, приподнял одеяло и дунул ему на шею. – Ну-у-у, — Энди сонно завозился на кровати и попытался накрыться с головой. – Нет-нет. Тебя ждет хвойный чай и крайне полезные оладьи. И если они остынут, то ты будешь выслушивать про мое недовольство все то время, пока я буду их подогревать. Так, где тут наш животик… — Джереми сунул под одеяло руку и начал шарить по телу Энди. – Можно я хоть проснусь для начала, а потом вы уже миловаться начнете? — проворчал Энди, пытаясь увернуться от чужой руки. – Это ты только пытаешься проснуться. А кое-кто уже давно не спит, правда, малыш? — Джереми нырнул головой под одеяло и, не рассчитав расстояние, легонько боднул Энди в живот. Тот внезапно почувствовал, как от пупка расходятся в разные стороны болевые импульсы. Слабые, но они встревожили его. – Да встаю я, встаю, — Энди сел и свесил ноги, открывая, наконец-то глаза. Джереми стоял на коленях, его голова была накрыта одеялом. — Твои оладьи подождут, пока я схожу в душ? – Я их попрошу! — Джереми вынырнул, его лицо сияло от счастья. — А вообще, у меня есть одна новость. Но это — только после завтрака, — строго сказал он, поднялся, поцеловал Энди в щеку и ушел, напевая себе что-то под нос. Энди задумчиво почесал затылок. С чего это Джереми был таким загадочным? Он попытался подняться, но внезапно накатила слабость, и Энди сел обратно. В животе снова начало тревожно ныть, он привычным уже жестом погладил его, ребенок обычно успокаивался от его прикосновений, но в этот раз малышка пиналась слишком сильно. Принять душ нормально у него не получилось. Энди просто постоял под водой, упираясь руками в стену, и даже не стал брать в руки мочалку. Джереми ждал его на кухне, он продолжал что-то насвистывать, стоя спиной. Энди смотрел на него и раздумывал, стоит ли говорить, что чувствует что-то странное, но тут же представил, как Джереми нащупывает кнопку экстренного вызова медицинских вертолетов, вмонтированную под крышку стола, и передумал. В конце-то концов, девочка не так сильно и пиналась. Терпимо. Джереми ничего не ел. Покопался в тарелке для приличия, а потом начал ерзать на стуле и провожать взглядом каждую порцию еды, которую Энди отправлял в рот. Ему очень хотелось о чем-то рассказать партнеру, но сколько Энди ни пытался начать разговор о той загадочной новости, Джереми отнекивался стандартным: «Вначале поешь». – Готов? — Джереми укутал его в плед, чтобы не тратить время на поиски верхней одежды, и подвел к двери, ведущей на задний двор. – Ты завел небольшую стайку крокодильчиков? Мне стоит бояться? — попытался пошутить Энди. – Никаких крокодильчиков, — пообещал Джереми. — Кстати, говорят, в скором будущем ученые смогут воссоздать устойчивый к радиации вид слона. Заведем себе домашнее животное, если разрешат? Всегда мечтал. Джереми вел его, придерживая под локоть. – Ты меня пугаешь, — Энди улыбнулся. — О желании завести слоника на заднем дворе стоит сообщать на первом свидании, ты в курсе? – Я был занят, — Джереми пожал плечами и открыл перед ним дверь первой теплицы. — Боролся с твоими истериками. Энди обиженно нахмурился. Они прошли первую теплицу и вошли в дальнюю оранжерею с самыми редкими видами цветов. – Если ты уже тогда был в меня влюблен, то мог бы быть и помягче. Вел себя, как последняя скотина, — сказал он, вырывая локоть и останавливаясь. – Именно поэтому и не мог, — Джереми подошел еще ближе и обнял его лицо двумя ладонями. — Я любил тебя уже тогда, еще бы. Но в мои планы входило прожить с тобой до ста лет и нарожать кучу детей, а не бегать годами за звездным мальчиком и терпеть его истерики. Считай, я с самого начала относился к тебе, как к своему мужу. Поэтому и вел себя соответственно. Энди не знал, что сказать, хотя стоило ответить хоть что-то. Возмутиться, например. Еще пару месяцев назад он бы фыркнул от негодования и сбежал. Но сейчас все эти проблемы казались такими далекими. Энди положил свои руки поверх ладоней Джереми и закрыл глаза, когда тот начал его целовать. – Ну, хочешь узнать? — чуть напряженно сказал Джереми, отстраняясь. Он облизывал губы и смотрел на Энди знакомым уже раздевающим взглядом, но пытался держать себя в руках. – Что? Твоя новость здесь? — Энди огляделся по сторонам. – Ага. Идем. Они прошли через комнату, продуваемую стерильным воздухом, и ступили на территорию самой защищенной части теплицы. Орхидеи. Энди чувствовал, как Джереми в предвкушении задерживает дыхание, но когда тот торжественно отдернул целлофановую занавеску, Энди вначале долго пытался понять, что же изменилось, но потом был вынужден признать поражение: – И? — сказал он, поворачиваясь к партнеру. – Смотри сюда, — Джереми сиял. Он указал на горшок с самой старой орхидеей. Это была та самая, черная, его любимица. Она отцвела уже давно, но сейчас снова выпустила стрелу. Вот только вместо бутонов на стреле были странные наросты типа бугорков. – Она дает потомство, – сказал Энди, он сам не мог в это поверить. – Дает, – подтвердил Джереми. – Теперь я смогу ее размножить. У меня уже сотня покупателей в очереди, это только те, кто готов приехать через 15 минут и сразу же выписать чек. И суммы предлагают такие, что за десяток растений мы сможем купить себе новый дом, рядом с которым твой покажется жалкой лачугой. – Я не хочу новый дом, — внезапно сказал Энди. Он сам не понимал, почему эта фраза вообще вылетела. Он никогда раньше не думал о том, где хотел бы жить. – Я хочу, чтобы она выросла здесь, — Энди прижал руку к животу. У него в глазах потемнело слишком внезапно, чтобы он вообще успел среагировать. Первое, что он ощутил, когда вспышка адской боли чуть угасла, было жжение в ушибленном колене, которым он налетел на ножку стола, когда падал. – Держу, я держу тебя, — Джереми стискивал его плечи. — Как болит? — ровно спросил он. – Не знаю, — простонал Энди. — Сжимает. Пульсирует. Как спазмы. Он дышал ртом. Так получалось лучше, но воздуха все равно не хватало. – Хорошо. Сейчас мы медленно поднимемся и потихоньку пойдем домой, да? — ласково сказал Джереми, хотя Энди сквозь одежду и толстый плед чувствовал, что сердце у него колотится как сумасшедшее. – Что со мной? — успел спросить Энди, прежде чем его снова скрутило от боли. – Ты рожаешь. Все в порядке. Ну? Встаем? Давай на счет "три". Один. Два… Дальнейшее он помнил отрывками. Холодная металлическая подпорка на крыльце, он схватился за нее рукой, пока Джереми открывал дверь. Диван в гостиной, Энди лежал на нем, пока Джереми орал что-то в трубку. Сирена скорой. Молодой врач склонился над ним и что-то спрашивал, у доктора была ментоловая жвачка, запах бил в нос, Энди стиснул зубы, чтобы пережить новый спазм, и даже не смог связно ответить на вопрос. Носилки. Машина. Тряска по дороге. Лицо Джереми, постоянно мелькавшее рядом. А еще страх и бившаяся в голове мысль: рано, еще слишком рано. Слишком.