Не время для орхидей

– Идем, — Энди с нетерпением тронул Джереми за локоть. – Сейчас, — Джереми неторопливо поправил воротник рубашки, поверх которой была надета жилетка из тонкой серой шерсти. – Он давно уже постучал в дверь, давай не будем заставлять его ждать так долго, — Энди попытался мягко подтолкнуть Джереми к прихожей, но тот не двинулся с места. – Если он не может минуты подождать — значит, не так ему и нужно, чтобы его впустили. Пусть уходит, — Джереми закончил поправлять одежду и еще раз критически посмотрел в зеркало. У него была короткая стильная бородка, которой он нереально гордился, и очки в тонкой оправе. — А вот теперь идем, — Джереми кивнул своему отражению, обошел Энди и направился к входной двери. Энди тоже подошел к зеркалу, посмотрел в него и только вздохнул. О солидности Джереми ему приходилось только мечтать. Хотя он и накинул с десяток фунтов к своему игровому весу, но по-прежнему выглядел как мальчишка. И в костюмах, которые на Джереми смотрелись стильно и естественно, Энди казался пацаном, свистнувшим одежду у старшего брата. А когда он попытался отрастить бородку, выяснилось, что она растет клочками и вообще рыжая. А ведь его работа сейчас так требовала солидности... – Джереми, пожалуйста, только держи себя в руках, ладно? — тихо попросил Энди. — Ты его когда-нибудь до инфаркта доведешь. Джереми неопределенно дернул плечом. – Если такой нервный — пусть сидит дома, — он распахнул дверь и замер на пороге, сверля пристальным взглядом стоящего на крыльце паренька. — Я вас слушаю, молодой человек, — сухо произнес Джереми и скрестил руки на груди. – Добрый день, мистер и мистер Райнер, я пришел к Еве. Она дома? – Дома, — кивнул Джереми. — И с какой же целью вы пришли к нашей дочери, мистер Ферри-Палецки? – Я хотел пригласить ее на прогулку, сэр, — парнишка замялся и попытался спрятать за спиной букет мелких розовых цветов. Несмотря на то, что компания Джереми за 15 лет здорово поработала над восстановлением цветоводства на планете, даже такой скромный букетик должен был обойтись ухажеру в весьма солидную сумму. – На прогулку, — повторил Джереми задумчиво. — И что конкретно входит в планы? Энди тяжело вздохнул, он с жалостью смотрел на гостя, но пока не вмешивался, давая тому возможность отбиваться самостоятельно. – Ну, я планировал сводить Еву в кино, а потом посидеть в кафе немного, если она захочет. – О, — протянул Джереми. — Как оригинально, мистер Ферри-Палецки. Вам стоит запатентовать подход. Настолько свежая идея не должна пропасть. – Спасибо, сэр, — неуверенно сказал паренек. Различать сарказм Джереми он еще не научился, но в остальном держался даже очень неплохо. – Входи, Джонни, — Энди посторонился и приобнял его на пороге, когда Джонни протиснулся между дверным косяком и Джереми, который, естественно, и не подумал подвинуться. — Как там семья? Я говорил утром с Фрэнком, но он как-то слишком резко попрощался. У вас все хорошо? – Да, порядок, — Джонни наконец-то улыбнулся, посчитав, что экзекуция окончена. — Джаред и Дженсен решили перекрасить чердак, но их Джейк случайно перевернул на себя банку краски, так что папа Фрэнк попытался поймать моего братика Кристиана до того, как он решит повторить подвиг Джейка. Вот только он слишком поздно спохватился, поэтому теперь чердак похож на мастерскую художника-шизофреника, а детей полдня отмачивали в ванне. Криков было… – Весело у вас, — Энди провел Джонни в гостиную и указал на диван. — А в остальном порядок? – Полный, — Джонни присел на краешек дивана, он с опаской поглядывал на Джереми, который тоже вошел в гостиную и подошел к бару. – Ну и здорово, — сказал Энди. — Ева! — крикнул он, оборачиваясь к лестнице. — К тебе пришли! – Спускаюсь, — раздалось сверху. Джонни тут же подскочил, но Энди с улыбкой махнул ему рукой, предлагая снова присесть. – Поверь, «спускаюсь» — это еще минут двадцать, — пояснил он в ответ на удивленный взгляд Джонни. – Немножко виски на дорожку, мистер Ферри-Палецки? — Джереми подошел к дивану и протянул Джонни стакан, там куски льда плавали в приличной порции темно-медового напитка. – Я за рулем, сэр, — сказал Джонни, испуганно глядя на Джереми снизу вверх. – И что? — Джереми беззаботно вздернул брови. – Нельзя пить за рулем, сэр, — неуверенно ответил Джонни, вжимаясь в диван. — По правилам нельзя. – Да кого волнуют те правила, верно? — Джереми лучезарно улыбался и продолжал держать стакан у паренька перед носом. — Подумаешь, оштрафуют. Разве это важно? Да ерунда! Джонни совсем растерялся, он смотрел на Джереми со страхом. Энди уже начал опасаться, что это провал. – Сэр, я не пью за рулем, — внезапно твердо сказал Джонни. — И вообще не пью. И не курю. И с наркотиками тоже все чисто. Энди с огромным трудом остался стоять неподвижно. Ему хотелось зааплодировать смелости мальчишки и его сообразительности. Джонни твердо смотрел Джереми в глаза, хотя тот щурился и буквально прожигал его взглядом насквозь. – Хм, — задумчиво и даже немного разочарованно произнес Джереми и вернулся к бару. Джонни выдохнул и немного расслабился. Он глянул на Энди в поисках поддержки, и тот тихонько показал ему поднятый вверх палец, пока Джереми не видел. Он и не думал, что Джонни вырастет таким. В нем идеально сочетались мужественность Джона и мягкость Фрэнка, да и воспитание родители дали ему хорошее. Все четыре родителя… Когда Джон и Фрэнк получили права на опеку, они дали Джонни свою фамилию, но лет в двенадцать, когда Джонни рассказали историю первых лет его жизни, он осознанно попросил родителей позволить ему носить двойную фамилию в честь опекунов, которые стали частью его семьи. Джон и Фрэнк часто пытались съехать и жить отдельно, особенно после того, как у Джареда и Дженсена появился свой ребенок. Но потом Фрэнк забеременел во второй раз, и оказалось, что воспитывать троих детей куда проще в такой вот странной большой семье, так что разговоры о переезде с каждым годом становились все реже, а потом и вовсе прекратились. На дом Энди не претендовал, хотя Ферри регулярно пытался всучить ему деньги в качестве компенсации и сильно обижался, когда Энди категорически отказывался. А в остальном — все члены гибридного семейства Ферри-Палецки были абсолютно счастливы. Особенно дети, ведь на крик «папа!» к ним неслись сразу четверо мужчин, не выясняя, чей именно ребенок требует внимания. – А вот и я, — Ева спускалась по ступенькам, цокая каблучками, ее длинные песочные волосы вились легкими локонами, которые подпрыгивали от каждого шага. – Не многовато ли косметики, юная леди? — тут же ворчливо начал Джереми, хмурясь и морща лоб. – Пап, отстань. Я вообще только глаза накрасила, — отмахнулась от него Ева, она подошла к Джонни и обняла его. Джереми заскрипел зубами так отчетливо, что даже стоявший на другой половине комнаты Энди это услышал. – И куда ты в такой юбке? Там прохладно вообще-то, — продолжал Джереми. Джонни краснел и смущался. Он неловко отдал Еве цветы и, заикаясь, стал рассказывать ей про фильм, на который они собрались идти. – И во сколько наша дочь будет дома, молодой человек? — не отставал Джереми. Энди прямо ощущал его желание подойти и отодвинуть Джонни от Евы на расстояние метра в три. А в идеале еще и разграничить их колючей проволокой. Джонни задумался. – В одиннадцать, сэр? — полувопросительно сказал он. У Джереми начали раздуваться ноздри от ярости. – В десять, — шепнул Энди. – В десять, сэр! — тут же исправился Джонни. Джереми снова нахмурился, но промолчал. Энди и Джонни одновременно выдохнули с облегчением. Но радоваться было еще слишком рано. Ева залихватски уперла руки в бока и повернулась к отцу. – Так, я не поняла, это что за концлагерь у нас тут? Может, мне еще в девять дома быть? Я уже взрослая. И Джонни тоже. Вернемся, когда вернемся, — заявила она. – Конечно, — согласился Джереми. — И на часах в это время будет десять. – Не будет, — Ева взяла Джонни за руку и потянула его в прихожую. – Ну тогда ты будешь наказана, просидишь в своей комнате все выходные и не получишь карманных денег, — строго сказал Джереми, он шел за ними, не отставая ни на шаг. – Ах так? А тогда я начну плакать, и ты сразу сдашься и простишь мне абсолютно все, — Ева хитро улыбнулась, подошла к Джереми, встала на носочки и чмокнула его в щеку. — Люблю тебя, папа. И тебя, папочка, — добавила она, подходя к Энди и крепко обнимая его. – До вечера, мистер и мистер Райнер, — Джонни по-детски помахал рукой и, испугавшись своего неподобающего жеста, поспешил к машине, поддерживая Еву под локоть. – Кофту не снимай, будет холодно, — крикнул им вслед Джереми. — И пристегивайся. Не ходи никуда одна. Звони мне, если что. Последние слова Джереми утонули в реве мотора, машина Джонни выруливала на дорогу. – Идем, — Энди почти силой затащил Джереми в дом и закрыл дверь. — Ну что ты в самом деле. Мы знаем Джонни с пеленок, он хороший парень. – Хороший парень, — Джереми вернулся в гостиную, подошел к бару, взял оставленный там стакан с виски и одним глотком осушил его. — Вот в пеленках он был хорошим, потому что тогда не пытался отобрать у меня дочь. – Джереми, — Энди подошел к нему, обнял со спины и прижался щекой к плечу. — Ева выросла. Позволь ей самой выбирать свое будущее. – Она не выросла. Ей семнадцать, — упрямо повторил Джереми, но все-таки немного смягчился. — Пойду Джону позвоню, пусть проследит за ними, нечего оставлять их наедине. – Не пойдешь, — Энди обнял его еще крепче. — Оставь детей в покое, пусть развлекаются. Джереми что-то бормотал себе под нос, он налил вторую порцию виски и снова залпом выпил. – А мне? — возмутился Энди. – А тебе вначале нужно сделать то, с чем ты уже вторую неделю тянешь, — отрезал Джереми. — Вот сейчас и сделаем. – Не хочу, — Энди отпустил его и отошел к дивану, независимо скрестив руки на груди. — Позже. Завтра. – Ты мне это вчера говорил. И позавчера. Сколько можно тянуть? — Джереми подошел и погладил Энди по щеке. — Ну же. Раз — и все. Так будет лучше, — он поцеловал Энди, его губы были терпкими на вкус, а бородка неприятно колола подбородок. – Ладно. Я делаю, а ты сбриваешь этот кошмар, — предложил он сделку. Джереми нахмурился и с нежностью провел по растительности пальцами. – Хорошо, — вздохнул он. – Нет, вначале ты бреешься, а потом я делаю, — уточнил условия Энди. Джереми скривился еще сильнее, но все-таки кивнул: - Хорошо.

***

– Нет, — твердо сказал Энди, он постарался вложить максимум эмоций в одно короткое слово. — Нет. И это даже не обсуждается. Джереми стоял посреди ванной комнаты и держал в руках тест на беременность, у него было глуповато-обалдевшее выражение на лице. На гладко выбритом лице. – О да, — прошептал Джереми и набросился на Энди с поцелуями. – Нет! Я сказал нет! — Энди повысил голос и попытался оттолкнуть Джереми, но тот продолжал его тискать и целовать куда попало. – Нам нужна еще одна детская. Давай переделаем гостевую спальню в комнату для будущего малыша? — восторженно предложил Джереми и снова поднес к глазам тест. — Поверить не могу. Я уже и не надеялся, что у нас будет еще один ребенок. – Не будет никакого ребенка, — Энди все-таки удалось отпихнуть Джереми от себя. — Это мое последнее слово, даже не пытайся уговаривать. Я месяц назад стал главным тренером «Стелси», мы обсуждаем возможность покупки клуба, твоя корпорация только-только начала занимать лидирующие позиции. Нам не нужен сейчас ребенок. Мы должны думать о работе, я не могу позволить себе сидеть дома. – Да ну перестань ты, — взмолился Джереми. — Наймем няню, десять нянек. Хоть сто. Будешь себе работать, сколько влезет. – Легко тебе говорить. Это же не ты будешь вынашивать ребенка девять месяцев, — с упреком сказал Энди. — Это не тебе придется давать указания футболистам, поддерживая руками живот, чтобы из штанов не вываливался. Да меня никто всерьез воспринимать не будет! – Во-первых, еще как будет, не для того, чтобы смеяться, тебя владельцы "Стелси" так усиленно переманивали из "Эштон Сайда", пока ты твердил, что хочешь еще годик потренировать в Чемпионшипе, прежде чем перейти в Высшую лигу. Во-вторых, восемь месяцев. Течка у тебя была месяц назад. И я уже две недели капаю тебе на мозг каждый день, чтобы ты сделал тест, — парировал Джереми. — Так что, считай, первый месяц мы уже пережили, осталось каких-то восемь, — попытался пошутить он. – Ничего не осталось, я делаю аборт, — категорично заявил Энди. – Нет, не делаешь. Я твой муж, и у меня тоже есть право голоса, — попытался надавить на него Джереми. Очень зря… – Ну, раз так, — Энди был в ярости, — тогда я подаю на развод. Джереми выждал секунд пять, спрятал тест поглубже в карман и сдержанно кивнул. – Хорошо. Прямо сейчас? – Да. Энди вылетел из ванной и заметался по комнате. – Боюсь, сегодня уже поздно, нас не разведут. Придется подождать утра, — меланхолично сказал Джереми и присел на кровать. – Ничего. Я съеду сегодня же, не хочу ночевать с будущим бывшим мужем под одной крышей, а утром с тобой свяжется мой адвокат, — Энди рылся в гардеробной комнате, но так и не нашел то, что искал. — А где синяя сумка? – В кладовке, — махнул рукой Джереми, он залез на постель с ногами и взял лежащую на тумбочке газету. — О, ты смотри-ка, статья о нас: «Корпорация «Райнер Флауэрс» снизила цены на саженцы модифицированных фруктовых деревьев и семена овощных культур и злаков. Президент корпорации Джереми Райнер в ответ на обвинения в демпинге в свой адрес со стороны конкурентов заявил, что его целью является обеспечение растительными продуктами нового поколения всех слоев населения, и ему плевать, пострадает ли от этого кошелек тех, кто планировал нажиться на воссозданных продуктах дорадиационной эпохи и искусственно завышает цены. Акция «Апельсин в каждый дом», проведенная мистером Райнером на прошлое Рождество, привела к тому, что уже этой весной по всему миру цвели апельсиновые рощи. Помидоры, пшеница, яблоки — раньше мы могли только читать об этом, а сейчас стоим на пороге тех дней, когда покупка таких продуктов станет обыденным делом. Добро пожаловать в будущее, господа!», — закончил Джереми читать вслух. — И автор — Себастиан Пенн. Знаешь, я никак не перестану удивляться, какой все-таки Пенси молодец. Такая продажная гадина и такой талантливый журналист. Правильно я сделал, что нанял его пиарщиком. – Ага, — рассеянно сказал Энди, он паковал в сумку нижнее белье и футболки. В гостиной разрывался домашний телефон. — Ты возьмешь, может? — раздраженно спросил он после пятой трели. – Не могу, у меня семейная драма, меня муж бросает, — вздохнул Джереми и перевернул страницу газеты. — Прикинь, со следующего месяца отменяют лимит на покупку мяса. Интересно, как они так быстро размножили скот? Клонирование? Надо бы узнать… – Ну ладно, не развалюсь. Все равно последний раз это делаю, — Энди швырнул сумку на пол и пошел в гостиную. — Да, — рявкнул он в трубку. Спокойный голос представился секретарем премьер-министра Великобритании и сообщил, что господин премьер-министр желает переговорить с мистером Джереми Райнером. Энди не стал дослушивать стандартную лабуду о том, что разговор будет носить строго конфиденциальный характер и за разглашение любой информации следует уголовная ответственность, блаблабла. – Это тебя. Мистер «Я правлю миром», — Энди бросил радиотрубку на кровать рядом с Джереми. Тот приложил трубку к уху. – Да, Зак, — устало произнес Джереми. – Опять, — раздался в динамике недовольный голос Куадро. — Он только что мне звонил. Джереми снова вздохнул. – Ну, я поговорю, да, — сказал он. – Поговори, — согласился Зак. Он отключился. – Не поверишь, Алекс в очередной раз отлупила Эрика, — посмеиваясь, сказал Джереми. — А он тут же нажаловался папочке. Вот сопляк. – Я сто раз говорил, не нужно ее отдавать в ту частную школу, а уж тем более — с сыном Куадро. Зак несколько лет пытался свести Еву с Джеймсом – не вышло. Так теперь взялся за Алекс и пихает ей под нос своего младшего. Но Алекс умная девочка, она давно все поняла, хоть ей и всего тринадцать. Поэтому она его и лупит. В знак протеста, — пылко произнес Энди, он вывалил целый ящик рубашек прямо на пол и теперь выбирал из них те, которые могут понадобиться в ближайшее время, пока у него не будет возможности бегать по магазинам и обновлять гардероб. – Это, конечно, логично звучит, но тогда расскажи мне, почему она лупит всех остальных, — с улыбкой сказал Джереми. — Я задолбался общаться с директором школы на эту тему. Алекс участвует во всех драках. Более того, она их провоцирует. – Доказывает, что она крутой пацан. На бокс ее отдать, что ли… — пробормотал Энди, сравнивая две рубашки, которые держал в руках. В итоге одна из них отправилась в сумку, а вторая вернулась на пол. – Ее надо перевести в нормальную школу с осени. В обычную. И пусть живет дома, а не в пансионате, — сказал Джереми. — И никаких летних лагерей типа этого. В прошлом году она вернулась вся исцарапанная, со сбитыми коленями и локтями. Хуже мальчишки, честное слово. Я месяц лечил ей все это. – Угу, пока она не пошла кататься на роликах, и в итоге все сбитые коленки вернулись, и вдобавок ей накладывали швы на подбородок, — язвительно произнес Энди. – Да я на минуту отвернулся. Понятия не имею, когда она умудрилась снять наколенники и полезть на те ступеньки, — начал оправдываться Джереми. Он до сих пор чувствовал свою вину за это. – Ладно, — Энди собрал оставшиеся рубашки и запихал в шкаф. — А за что Эрику досталось в этот раз? – Понятия не имею, — Джереми отложил газету, снял очки и сел. — В прошлый раз, когда я разговаривал с ней об этом, Алекс сказала, что Эрик избалованный мудак, и она лупит его от лица всех тех, кто вынужден терпеть этого чмошника, потому что боятся его папочки-сноба. Это я тебе цитирую, кстати. – Даже не знаю, что на это сказать, — Энди замер, он переваривал услышанное, позабыв на время про сборы. – Вот и я растерялся. Нельзя ругать ребенка, который несет в мир справедливость. Я только попросил, чтобы она не особо усердствовала. – Главное, чтобы Зак не пытался в будущем протащить Эрика в правительство. Представь, какой глава страны может получиться из мужчины, которого в детстве колотила девчонка, — хмыкнул Энди. – Хм, а может, наоборот, это будет достижением, поскольку его колотила девчонка, кто еще в мире может таким похвастаться, – улыбнулся Джереми. — Ты слышал? — внезапно насторожился он. – Что слышал? – Пойду проверю, — Джереми быстро поднялся и пошел к двери. — А ты куртку не забудь, – сказал он, стоя в дверном проеме. – Зачем? — удивился Энди. — Лето на дворе. – Ну как зачем. Это сейчас лето, но потом же будет зима. Ты же не только на лето от меня уходишь, правда? — Джереми пытался говорить серьезно, но в его глазах плясали смешинки. – И возьму, понятно? — обиженно крикнул Энди ему вслед. — И шапку возьму. Все возьму. Он схватил сумку и хотел уже перетащить ее ближе к выходу, но услышал звонок своего мобильника. На экране высветилась фотография Евы, которая показывала ему язык. – Что случилось? — испуганно спросил Энди вместо приветствия. – Господи, да что вы за психи такие. Ничего не случилось! Могу я просто позвонить? — начала возмущаться Ева. – Ну, можешь, — неуверенно согласился он. – Папа рядом? — спросила она. – Нет. Позвать? — Энди повернулся в сторону двери, идти искать Джереми после намека про куртку не хотелось абсолютно. – Я, наоборот, не хочу, чтобы он слышал. У меня к тебе просьба. – Так, — Энди отставил сумку, подошел к кровати и присел на краешек. Он вроде бы почти ничего не делал весь день, но уже устал. Видимо, беременность уже брала свое. – Мы с Джонни хотим пойти на вечеринку. Она будет в клубе, у его друга день рождения. Мы бы потусили там часиков до двух, а потом могли бы поехать к Джонни домой, я посплю в твоей старой комнате и утром буду дома. Как тебе? Энди почесал затылок. – Мне — не очень. Но это мне. А Джереми поднимет на уши всю полицию, если ты не будешь дома в десять, — сказал он. – Ну папуля, ну пожалуйста. Ты же можешь поговорить с ним, правда? Я никогда не была в ночном клубе. А сегодня здесь будет безопасно, друзья Джонни арендуют его на всю ночь. Ну кто мне что сделает, все будут только пялиться, па, проверено. Я могу звонить тебе каждые пятнадцать минут, если хочешь, — начала канючить Ева. — Только прикрой меня. Только ты можешь успокоить папу. Тебя он послушает. Энди молчал. Да, он мог, конечно. Если бы не одно но… – Я не хотел говорить тебе по телефону, но ты меня вынуждаешь. Мы с твоим папой разводимся. Я собираю вещи и скоро уеду. – О, понятно, — сказала Ева. — Он опять притащил свои удобрения в твой гараж? Папуль, ну не сердись, я поговорю с ним, и он все уберет. – Нет, Ева, все намного серьезнее. У меня… — он пытался подобрать правильные слова, настраивать Еву против Джереми он не собирался. — В общем, я случайно забеременел. Мы совершенно это не планировали, и я не хочу оставлять ребенка, но Джереми уперся рогом и начал на меня давить, поэтому я вынужден… – У вас будет ребенок? — восторженно перебила его Ева. – Нет, я сделаю аборт. – А ты уже знаешь, мальчик или девочка? Вы придумали имя? Я тоже хочу придумать имя, можно? Потом выберем из нескольких вариантов, — тараторила Ева в трубку. – В этой семье хоть кто-то меня слушает? — Энди повысил голос, теряя терпение. — Никаких имен, никаких девочек или мальчиков! Я не оставлю ребенка. – Это так мило. Папочка, я сейчас заплачу, — протянула Ева. — Нужно еще одну детскую делать. Вы с папой уже обсуждали? Я готова отдать свою комнату, переселюсь к Алекс, только скажи ей, чтоб не трогала мои вещи. Энди сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Нет, он не будет орать на свою дочь. – Сменим тему, — сухо сказал он. — Мне не нравится затея с клубом, но давай попробуем. Когда-то же нам все-таки придется смириться с тем, что наша маленькая девочка выросла. – Спасибо, папочка. Я буду в порядке, ты главное не нервничай, тебе сейчас нельзя, — радостно прощебетала Ева. Энди пропустил вторую половину предложения мимо ушей. – Только… давай поговорим об одной вещи, да? — немного неуверенно начал он. – О какой? — насторожилась Ева. – Мы немного обсуждали это, когда ты была помладше, но только в общих чертах. Я думал, еще будет удобный случай нормально поговорить, но, видимо, стоило все-таки поторопиться, — витиевато начал он. — Ева, я твой папа, и мой долг напомнить тебе о правилах. Ты же помнишь о контрацепции? В смысле, если у вас с Джонни будет что-то… Я не говорю, что должно что-то быть. Более того, я считаю, что еще слишком рано. Но если будет. Вдруг. Если так выйдет… — Энди понимал, что несет какую-то ахинею. Но ждать, что Джереми будет объяснять Еве, как вести себя с мужчиной в постели, не приходилось. Джереми бы от одной мысли, что кто-то тронет его маленькую девочку, пошел расчехлять пулемет. Так что вариантов не оставалось. Он должен был сказать ей об этом сам. Вот только Ева в ответ на его серьезные, но путаные наставления почему-то начала хохотать. — Что? — спросил он. – Ой, папуль, ну ты даешь, — сказала Ева, чуть успокоившись. — Ну, во-первых, у нас с Джонни ничего нет. И пока не будет. Мы решили подождать. А во вторых — не ты ли мне только что рассказал, что случайно забеременел? — она снова расхохоталась. — Так что намек я поняла, папуля. Завтра как вернусь — мы сразу с тобой поговорим. Я тебе расскажу, как надо предохраняться, можем даже посмотреть вместе обучающий фильм, который нам показывали в школе, а потом потренируемся на бананах. Пока-пока. Энди услышал, как дочка снова заливисто смеется, а потом в трубке раздались гудки.

***

– Это Ева была? — Джереми вошел в комнату с ребенком на руках. – Да, — сказал Энди. — И у нее все хорошо, — поспешно добавил он. — Элисон все-таки проснулась? — он подошел к Джереми и погладил по голове насупленную после сна малышку. – Ну так время уже, — Джереми поправил ее задравшуюся футболку. — Пойду приготовлю ужин, она плохо поела в обед. А ты вообще только завтракал. Так нельзя. – Что мне можно или нельзя — это теперь не твоя забота, — спокойно сказал Энди. Джереми покосился на собранную сумку и поджал губы. – Посидишь с Элис немного? Она не любит оставаться одна после сна, — попросил Джереми. Энди взял малышку, та тут же обвила маленькие ручки вокруг его шеи, а Джереми, воспользовавшись ситуацией, чмокнул парня в щеку и тут же ушел на кухню, напевая себе что-то под нос. Энди недовольно посмотрел ему вслед и присел обратно на кровать. – Ну давай, Элис, просыпайся. Хочешь поиграть в саду? Я покатаю тебя на качелях. А потом почитаем немного. Хочешь свою любимую сказку про барашков? Девочка кивнула. Элис было уже два с половиной, но она все еще не разговаривала. Третья беременность далась Энди тяжело, и Элисон родилась с сердечной патологией. Ей сделали две операции через месяц после рождения, и последствия большой дозы наркоза сказывались до сих пор: девочка поздно начала ходить, а потом обнаружились проблемы с речью. Но врачи в один голос твердили, что все наладится само собой через время, поэтому они с Джереми просто ждали. Главное, операции помогли, Элисон была здорова. – Пошли посмотрим, что там делает твой папа, — когда прошла четверть часа, Энди встал и направился на кухню. Джереми порхал возле плиты, насвистывая простенькую мелодию. Похоже, он пребывал в отличном настроении. Неплохо так для человека, которому завтра предстояла процедура развода. Шерстяная жилетка висела на стуле рядом, Джереми остался в рубашке, поверх которой был надет кухонный передник. Энди посадил Элис на высокий детский стульчик и подошел к почти уже бывшему мужу. – Я собрался, — сказал он. Джереми кивнул. – Останешься поужинать? Всего полчасика, я не задержу тебя дольше, — Джереми взбивал яйца для омлета. – Ну, может быть, — нехотя согласился Энди, пахло очень уж вкусно. – Здорово, — Джереми достал с подвесной полки две тарелки. — Ты пока иди полежи, я принесу в спальню. Тебе нужно больше отдыхать. Если хочешь, я сделаю тебе массаж после ужина. Или наберу горячую ванну. – После ужина я уеду, — отрезал Энди. — Сразу после ужина. – Конечно-конечно, — согласился Джереми. — Вот только массаж — это же совсем быстро. Буквально полчасика. Энди задумался. Плечи действительно сводило, спина ныла от усталости. Хм. Всего полчасика? Почему бы и нет. – Ладно, — согласился он. — Но потом я сразу уеду. – Разумеется, — кивнул Джереми и вылил первую порцию омлета на сковородку. Энди ушел. Джереми налил сок в детскую кружку и дал Элис, чмокнув ее в светлую макушку. В кого пошла Элисон, так и осталось загадкой, у нее были очень светлые волосы и голубые глаза. Чистый ангелочек. – У тебя скоро появится братик или сестричка, малыш, — тихонько сказал ей Джереми. — Ты кого хочешь? – Если я найду хоть намек на отруби в своей тарелке, все полетит в мусорное ведро! — крикнул Энди из спальни. – Конечно, любимый, — крикнул Джереми в ответ, он подошел к небольшому шкафчику, достал банку с отрубями и мстительно отмерил во вторую порцию омлета, которая предназначалась супругу, две ложки. – Я не шучу! — снова раздалось из спальни. Джереми задумался на секунду и добавил еще одну ложку. С горкой. – Судя по уровню невыносимости, это снова будет девочка, — тихонько сказал Джереми, обращаясь к Элис. — Это классно, я люблю девочек. И твой папочка тоже. – Папочка, — медленно выговорила Элисон. Джереми резко обернулся, не поверив своим ушам. — Папочка, — намного увереннее повторила она.

***

Джереми ошибся. У них родилась не девочка, а две девочки. Близняшки. Старшую они назвали Молли, а младшей дала имя Ева, она назвала ее Сью, и хоть Джереми долго сопротивлялся, имя быстро прижилось, и ему пришлось смириться. Ева и Джонни поженились два года спустя, когда Еве только-только исполнилось девятнадцать, а еще через год Энди держал пухлощекого карапуза на руках и с некоторым ужасом переваривал мысль, что он теперь дедушка. Фил стал первым, но далеко не последним их внуком. Какое-то время Ева и Джонни жили в Лондоне, в старом доме своего отца, где Джон, Фрэнк, Дженсен и Джаред помогали им с ребенком, а потом переехали в Кардифф и устроились там. Ева пошла по стопам Джереми, они с Джонни взяли на себя часть забот в корпорации «Райнер Флауэрз», успешно развивали ее и в итоге унаследовали. Гибридное семейство Ферри-Палецки так и прожило вместе до глубокой старости. Они долго жаловались на своих младшеньких, хулиганистых сорванцов, которые постоянно во что-то вляпывались, но когда подросшая Алекс сошлась с Джейком, сыном Джареда и Дженсена, и переселилась к ним, оказалось, что до этого были только цветочки. Алекс и Джейк не прожили в мире и покое ни единого дня, их семейная жизнь состояла из сплошных скандалов с битьем посуды и следовавшими после этого не менее бурными примирениями. В какой-то момент Джереми даже завел с ними разговор о том, что им стоит развестись, на что они жутко обиделись и наперебой стали доказывать ему, что любят друг друга и очень счастливы. И Джереми махнул рукой. Алекс стала юристом. Ее задиристый характер проявлялся в неистовом напоре и методичных избиениях противников в суде, только теперь уже не физически, а интеллектуально. Алекс и Джейк сдружились во время учебы и вскоре после свадьбы открыли свою собственную фирму. Элисон вышла замуж за Кристиана, младшего сына Фрэнка и Джона. Кристиан стал известным поваром, его пригласили в Италию, и Элисон уехала с ним вместе. Элисон получила экономическое образование в Кембридже, она не работала по специальности, зато помогала мужу вести дела в ресторане, который Кристиан выкупил у прежнего владельца. Молли вышла замуж за Франко, сына Фернандо Суареса и… Серхио Кампоса. Нандо и Пенси поженились, они прожили вместе год, пока однажды Нандо не застукал муженька в постели со случайным любовником. Фернандо очень страдал, друзья поддерживали его, но больше всего внимания ему оказывал Серхио, который утешал его и заботился о нем, а потом как-то раз пригласил к себе на чашечку чая. Нандо зашел на пять минут и остался на много-много лет. Когда оба уже закончили карьеру, у них родился Франко. Молли и Франко жили вместе с Джереми и его супругом. Им пришлось достраивать третий этаж. Второй появился после рождения Алекс, но даже с ним оказалось тесно. Франко стал профессиональным футболистом и долгое время играл на позиции вратаря «Стелси» и сборной Англии. Молли и Франко унаследовали клуб «Стелси», который Энди все-таки выкупил уже после того, как ушел с поста главного тренера. В последний раз. Потому что уходил он ровно три раза. В первый раз его уволили за "неудовлетворительные результаты", когда "Стелси" проиграл в финале клубного чемпионата мира. И хотя это был совершеннейший несчастный случай, тот автогол на последней минуте, руководство клуба нашло крайнего. Энди был тогда так подавлен, что даже не оправдывался. Второй раз Энди подал в отставку сам - в знак протеста против продажи лидера команды. Ну а третий раз увольнение было по возрасту. Во время церемонии прощания на трибунах стадиона "Мэрин Бридж" растянули огромный баннер с числом 40 - столько трофеев завоевал "Стелси" за время работы Энди. Кстати, давняя мечта Джереми связать свою жизнь с футболом тоже сбылась. Правда, в неожиданной для него самого форме. Он стал тренировать самую младшую школьную группу при клубе, детей от шести до девяти лет, и получал от этого огромное удовольствие. Сью оказалась оригинальной не только в плане имени. Она долго слушала наставления и мудрые советы, кивала в ответ на вопросы, понимает ли она, что пол накладывает на нее большую ответственность, и она непременно должна рожать детей пачками, поскольку единолично представляет собой 20% женского пола на планете, а потом забила на все большой болт и сбежала в Индию со своим преподавателем по литературе, суровым альфой. И как Зак ни плевался ядом, пытаясь хоть до четы Райнер донести мысль, что девушку надо заставить рожать детей, родители Сью были целиком и полностью на стороне дочери, которая была абсолютно счастлива со своим альфой. Правда, лет в тридцать, устав от постоянного прессинга, она все-таки родила дочь от неизвестного донора путем искусственного оплодотворения. Девочку назвали Сайаринали, она родилась и выросла в Индии и очень плохо говорила по-английски. Джереми и Энди ни с кем не делились своими догадками, но у них было вполне обоснованное предположение, что отцом их внучки с жутким именем был вовсе не «неизвестный донор», слишком уж она была похожа на младшего сына Зака и Криса, Аарона, а уж выдающийся профиль Зака так и вообще откровенно бросался в глаза. После осторожных расспросов, Энди пришел к выводу, что Сью прекрасно об этом осведомлена. Более того, она выторговала у семейства Куадро приличные деньги за то, чтобы их генетический материал передался будущим потомкам. Конечно, все это было лишь догадками, Сью не сознавалась, но через год после рождения Сайари в одной из самых бедных провинций Индии открылась современная бесплатная клиника, и в качестве ее основного спонсора значилась Сью. Кстати, про Зака. Он пробыл на своем посту почти двадцать лет, успев за это время запустить реформы множества отраслей. После того как Заккари Куадро ушел с поста премьер-министра, его место занял старший сын Зака и Криса, Джеймс. Он продолжил дело отца и довел реформы, касающиеся свободы деторождения и воспитания потомства, до конца. А еще начал процесс уравнивания прав всех четырех полов. Это заняло не один десяток лет, но все-таки в итоге увенчалось успехом. Корпорация «Райнер Флауэрс» просуществовала более трехсот лет, ее владельцами оставались представители семьи Райнер, никто из потомков не посмел продать контрольный пакет акций и отдать дело Джереми в чужие руки. Спустя какое-то время корпорацию стали называть коротко — «РФ», и эти две буквы стали синонимом качества и природного происхождения товаров. На эмблеме корпорации «РФ» была нарисованная Евой Райнер черная орхидея. Все потомки четы Райнер носили их фамилию. В случае дочерей и внуков, на этом настаивал Джереми, а спустя пару поколений фамилия превратилась в нечто вроде титула, означающего кровное родство с первой парой альфы и омеги за всю историю мира, которые произвели на свет девочек. Потомки пяти дочерей Райнеров множились, они разлетелись по всему свету, и одиннадцать поколений спустя количество альф, омег, женщин и мужчин примерно сравнялось. Человечество было на распутье. Ученые выдвигали тысячи теорий. Одни считали, что они дошли до точки, в которой пора запретить альфам и омегам размножаться, чтобы те вымерли естественным путем. Другие настаивали, что мужчины и женщины хуже противостоят негативным факторам среды, и в скором времени исчезнут снова. Дискуссии все больше обострялись, и между сторонниками той или иной позиции постепенно назревала война, пока в один прекрасный день не произошло событие, расставившее все точки над и. В обычной паре мужчины и женщины родился маленький альфа. А всего месяц спустя в другой такой же паре появился на свет омега. И все вздохнули с облегчением. Природа нашла свою золотую середину и не собиралась никого истреблять. Четыре пола гармонично дополняли друг друга, и гонка за несуществующей истиной наконец закончилась. История о той самой паре передавалась из поколения в поколение, пока не превратилась в прекрасный миф о самой искренней любви, которая способна нарушить законы природы и стать началом новой цивилизации. Но все это произошло гораздо позже, а сейчас…

***

– Скоро шевелиться будет, – Джереми прижимал ухо к его животу, он выглядел таким счастливым, что Энди даже на какое-то время перестал чувствовать себя идиотом. В него как-то умело впихнули омлет с отрубями – так умело, что Энди жевал, возмущался, но продолжал жевать. Потом ему сделали массаж, потом уговорили на ванну. А потом Элли уложили спать, Энди вроде как засобирался уезжать, и Джереми даже пообещал отвезти его, но слово за слово – и вот Энди лежит голый в кровати, а Джереми сжимает губами головку его члена и водит языком по кругу. А Энди даже возразить ничего не может, потому что теряется в ощущениях... Кошмар. – Давай все-таки сделаем пристройку, добавим еще пару комнат? — Джереми приподнялся на локтях и заглянул ему в глаза. – Мы разводимся, ты не забыл? – Не забыл, конечно, — согласился Джереми. — Ты не хочешь пристройку? Ну давай третий этаж тогда… – Завтра поговорим, — Энди потянул его за руку. — Иди сюда. Мне холодно – Сейчас исправим, — Джереми мигом перебрался выше и обнял того, кого любил больше жизни.

***

– Ты куда? — сонно спросил Энди. – Отдыхай. Уже почти десять, пойду Еву встречать. И пусть этот непьющий дыхнет на меня, — сказал Джереми, хмурясь. – А-а-а, — расслабленно протянул Энди, сладко потягиваясь. — Не иди. Ева звонила днем, она не приедет. Джереми замер. - Они идут в клуб, а потом переночуют вместе у наших, — беспечно продолжил Энди. И сразу напрягся, услышав рык. – Джереми? — позвал он с опаской. — Ты куда? Стой! — Энди вскочил и помчался за мужем. — Ты куда собрался? Зачем тебе бита? Милый, успокойся, я тебя прошу! Джереми, я не так выразился! Ты только не убивай его. Джереми!

Конец

P.S. И жили они очень долго и очень счастливо. Только «разводились» еще раз двадцать. Но так даже интереснее.