Заколдованная профессия

      4 ноября. Суббота. 08:00 по местному.       В тот день перед парами Софья решила зайти к Наташе, ведь они договорились утром встретиться.       Волкова медленно дошла до дома подруги и, уже собравшись заходить в подъезд, врезалась в какого-то высокого мужчину.       — Извините… — начала она, подняв взгляд. От увиденного девушка потеряла дар речи, ведь перед ней был вновь Женька Шуруп, со шрамом в половину лица и злыми зелёными глазами.       — Ну здравствуй, — усмехнулся он, подходя ближе.       — З-здравствуйте, — тяжело сглотнув, выдавила она. — А… в-вы кто?       — Не прикидывайся, дура, — Шурупов вытащил пистолет и, прикрыв его краем расстёгнутой куртки, направил на неё. — Если будешь следовать моим указаниям, останешься жива.       — Что я должна делать?       — Иди туда, — он указал на соседний подъезд, — и не рыпайся, иначе пристрелю.       Волкова, развернувшись, послушно вошла в тёмный грязный подъезд.       — Пятый этаж, — указал он.       Когда они дошли, Шуруп, одной рукой держа пистолет, открыл дверь другой.       — Прямо проходи.       Софья прошла прямо, в пустую грязную комнату. Преступник держал её под прицелом пистолета и своих пронзительных глаз, поэтому она не смела лишний раз двинуться. Всё произошло так быстро, что она даже не успела испугаться.       — Тот стул бери, поставь вон туда, садись, — скомандовал он.       — Что вам нужно от меня? — тихо прошептала Соня, садясь на стул.       — Это ведь ты нас сдала. Я следил за тобой и знаю, потому можешь даже не отрицать. Графа взяли наконец, сволочь эту, но ты не учла того, что не взяли меня.       — Вы преступник. Вы убили мою сестру и отца, — строго произнесла она, хотя эта её напускная суровость со стороны выглядела нелепо и даже смешно.       — Я не убивал! — закричал он, приставив пистолет к её виску.       — Вы застрелили мою сестру, а моего отца изуродовали, пытали перед смертью, он от потери крови умер, — ощущая дрожь в теле, но превозмогая себя, уверенно проговорила Софья. Страх стремительно разливался по всему её телу и душе, захватывая полностью.       — Да, сестру твою я застрелил, не спорю, — Шурупов зло усмехнулся. — И тебя застрелю, если ты окажешься такой же дурой.       — И отец мой умер из-за вас.       — Я не пытал его.       — Но а кто же тогда? Ведь даже в деле написано, что… — она хотела всё объяснить, но Шуруп перебил её:       — И любопытная же ты, бестолочь… — он вздохнул. — Граф сказал, что девчонка, его дочь старшая, позвонила ему и сбежала, и его самого надо убрать. Зачем, не знаю до сих пор. У меня тогда дела были, и я передал задание Малышу и сказал спрятать труп в подвале. А у него с головой что-то было… Он не стал его убивать, а привёз его в этот подвал, привязал и начал мучить. Я пришёл туда, а там это… Граф приехал проверить, ну и понял, что это не я. Я Малыша забрал, и мы с Графом поехали на нашу базу. Следак девчонку уже поймал. Граф под страхом смерти велел мне убить её, я и убил. Не хотел я убивать никого. Не хотел. Мы вообще не этим занимались. Вину за всё это на меня свалили и двадцать пять лет дали. Да лучше бы расстреляли…       — Значит, вы жертва обстоятельств…       — А что мне с того?! — закричал он. — Хоть и не убивал я мента этого, но кровь этой девчонки на мне, как теперь и пожизненное, а может, и расстрел сразу, так что мне терять нечего, если я тебя пристрелю сейчас. Я уже убийца.       — Раз вам нечего терять, почему вы тогда Графа не убили?       Шурупов усмехнулся и неожиданно убрал пистолет.       — Это было бы слишком легко для такой сволочи. Я хочу, чтобы он гнил в тюрьме. Хочу видеть, как он умирает с каждым днём. Как он рассыпается в пепел, — он зло рассмеялся, подошёл к Соне и снова приставил пистолет к её голове. — Вот я сейчас просто нажму на курок…       — Что вы хотите от меня? — прошептала она, снова сжавшись. Сердце от страха билось так громко, что казалось, преступник тоже слышит этот бешеный ритм.       — Пока не знаю. Может быть, потребую с Волкова деньги и уеду. Может быть, просто убью тебя, потом его, а после уеду или вообще застрелюсь.       — Вы слишком много говорите. Если хотите убить, убейте прямо сейчас, — дрожащим голосом проговорила Волкова. Она понимала, что если бы он хотел убить её сейчас, то не стал бы и разговаривать, хотя чего можно ожидать от психа?       Он убрал пистолет и отвернулся.       — Не вздумай встать, — злобно бросил он и ушёл, предварительно закрыв комнату на ключ.       13:30 по местному.       Софья сидела на стуле, не смея сдвинуться с места — страх ввёл её в ступор, она оглядывала комнату, в которой не было ничего, кроме обшарпанных стен, грязного пола и стула, на котором она сидела. Бежать было некуда: дверь комнаты заперта, в квартире опасный преступник, из окна тоже не выпрыгнешь — пятый этаж.       «Интересно, ищут ли меня? Даже если и так, никто не знает, где я», — думала Соня. Она чувствовала себя такой беспомощной, ведь Шуруп мог сделать с ней всё, что угодно и, скорее всего, никто об этом даже не узнает. Ей хотелось заплакать, но какой в этом смысл? Делу не поможет да и легче не станет.       В какой-то момент в окне Софья заметила свою подругу Наташу, позвращавшуюся домой с занятий. Что же ей теперь делать? Закричать? Нет, иначе этот изверг её сразу убьёт. Она достала из сумки листок с ручкой и быстро написала: «Соня, д. 35а, кв. 11. Помоги». Соня положила записку и ручку в варежку и выбросила её в открытую форточку, случайно попав прямо по голове подруге.       Буквально через пару секунд дверной замок щёлкнул, отчего Софья вздрогнула и мгновенно перевела взгляд на дверь. На пороге комнаты показался Шуруп, он с подозрением посмотрел на неё и подошёл ближе.       — Зачем вам это? Вы ведь можете сами сдаться и рассказать, как всё было, вам срок сократят, — тихо сказала Соня, глядя на него. Она пыталась занять его разговором, чтобы он не успел убить её до того, как придёт помощь.       — Срок сократят? Да кто мне поверит! Тем более Граф, если узнает, убьёт меня. Этот и на зоне достанет меня…       — Вы так боитесь Графа?       — Я ненавижу его! — он в уже который раз за день приставил к ней пистолет. — Даже клички у них у всех были такие… А я какой-то Шуруп… Женька Шуруп. Подстилка какая-то!       Он вновь отвёл пистолет и куда-то ушёл, даже не закрыв дверь. Спустя пару минут Евгений вернулся уже с ножом и верёвкой. Он, расправив моток, крепко привязал ноги и руки Сони к стулу.       — Интересно, какое же удовлетворение получил Малыш, когда резал этого мента?.. — он приставил нож к её тонкой бледной шее. — Сколько лет прошло, а всё никак не пойму этого. Может быть мы это проверим?       — Так он ведь псих был… — прикрыв глаза и затаив дыхание, проговорила Софья. Ей не было так страшно даже когда он приставлял к её голове пистолет.       — А может быть я тоже псих? — Шуруп зло рассмеялся и, подцепив одну прядь её золотистых волос, срезал ножом.       Соня, поджав губы, молча наблюдала за тем, как этот ублюдок рассматривает светлую пушистую прядь её прекрасных волос. Она сейчас мечтала лишь об одном: уйти отсюда, неважно — куда, главное, как можно дальше от этого страшного человека.       — Ненавижу людей, — намеренно растягивая слова, произнёс Шуруп и бросил на пол светлую прядь. Его зелёные глаза сверкали ненавистью ко всему миру.