Отчего висельник голову повесил?

      Тэхён придирчиво поправляет свой чёрный фрак, вглядываясь в золотые часы на цепочке. В этот момент магические врата открываются и в сплошном тумане всякие твари начинают шествие по миру людей.       Тэхён указывает рукой уже в привычной манере на освобождённую для них улицу, машет с дурацкой улыбкой знакомым лицам.       — Привет, зубастик? Как жизнь? — дух седовласого и приземистого мужчины даже не смотрит в его сторону, идёт вперёд, сжимая в руке выпавшую прозрачную челюсть. — Ну что ты скалишься то? — Тэхён усмехается. А мужчина шаркает беззвучно по воздуху вперёд, подальше от него отходит. — И так всегда, прошлый век, что с него взять? В моде нынче приветливость, — Тэхён просматривает толпу на поиск своих любимчиков. Находит женщину, опирающуюся на трость при ходьбе и выкрикивает с места, подняв руку в качестве приветствия:       — Хромоножка, куда так спешишь? Обожди, а то запнешься об свою же ногу, — Тэхён прыскает в кулак, пытаясь не засмеяться. Всё же он на работе. Вынужденной, но как уж сложилось. Женщина, как и мужчина до этого, на него внимание не обращает.       — Вы такие безжизненные, смотреть даже тошно, — Тэхён хмурится, от нервов рассматривая на свои отблёскивающие часы.       Шествие идёт всем ходом. Мёртвые на Тэхёна внимание не обращают, видимо, привыкли к его шибанутости. Новые лица не радуют мужчину совершенно, нет в них чего-то цепляющего. Одни старики, ушедшие своей смертью. Скука. Тэхён топчется на месте, вздыхает обречённо. Тоска смертная.       — Кто это тут у нас? Русалка? — Тэхён обворожительно улыбается утопленнице, что на него странно коситься начинает, хочет даже что-то сказать, как из её рта начинает брызгать во все стороны вода. — Оу, прибереги её, когда замучает жажда. Водой так просто не брезгуют, — Тэхен усмехается на молчаливо посылающий его взгляд, пока не натыкается на духа совершенно молодого парня с оборванной петлёй на шее. Висельник идёт слегка обособленно и, наклонив вперёд голову, немного сгорбившись. Одной рукой намертво вцепляется в петлю, а второй в обрывки своего белого похоронного костюма, разодранного в клочья у подола пиджака, воротника и штанин брюк. Весь его образ слегка прозрачнее остальных, значит, тот ушёл из жизни не больше месяца назад. Тэхён заинтригован. Следует за парнем неторопливой поступью, а тот его и вовсе не замечает.       — Отчего это висельник голову повесил? — Тэхён усмехается, заставляя парня обернуться и остановиться. Мужчина поражается чужой красоте. Он видит много лиц и фигур ежедневно, такая уж у него работа. Но этот дух невообразимо цепляет. Он просто прекрасен. — Что молчишь? Верёвка душит? — парень закатывает глаза и пытается уйти, но Тэхён его перехватывает за полупрозрачную руку. Даже сам удивляется, что оказывается способен удержать на месте. — Ну ладно, чего ты такой хмурый? Жизнь не радует?       — Вы такой грубиян, — хрипло и с призрением ему всё же отвечают. — Знаете, что я мёртв и издеваетесь.       — Я не издеваюсь, это моя манера общения. Спроси вон у того одноручки, — Тэхён кивает на знакомого мужчину, что в одной руке несёт остатки второй, обрезанной по локоть. — Или вон у того, что выбрал «в жопу раз» только после «вилки», — парень следит за его взглядом и хмурится лишь сильнее, когда видит одноглазого мужчину с прозрачной повязкой на выколотом глазу.       — Ужасно.       — Все с кличками — мои любимчики. А ты самый-самый из них, — Тэхен заверяет, разглядывая тихо шествующую толпу. Всё же он на работе.       — Мило, — с сарказмом хрипит парень и разворачивается, чтобы уйти. Тэхён следует за ним.       — А как тебя зовут, обречённое создание?       — Это разве имеет смысл?       — Не особо, но тогда я стану звать тебя по кличке реже. Возможно.       — Чонгук.       — Чонгук-Чонгук, — как бы пробуя на вкус, смакует на языке звучание, а после улыбается таинственно и посмеивается. — Знаешь какая карта таро тебе подходит?       — Повешенный? — уточняют без особого энтузиазма.       — Именно! Ты мне уже нравишься! — Тэхён хлопает в ладоши, раздражая шествующих рядом ещё сильнее. Чонгука он тоже раздражает, если уж на то пошло.       — Ты просто отвратительный идиот, — фыркает парень, отворачиваясь. Одну руку от петли не отводит, зато вторую расслабляет, опуская её безвольно болтаться по швам.       — Обычно висельники молчат. Знаешь почему? — Тэхён задаёт риторический вопрос, на который даже и нет смысла отвечать, ведь сразу же в след мужчина продолжает свою гениальную фразу: — Потому что шею передавило! — Чонгук кидает на него хмурый взгляд из-под прозрачной вьющейся чёлки и обречённо выдыхает. — Что вздыхаешь? Перед смертью не надышишься.       — Как видишь я уже мёртв и вполне разговариваю.       — Ну ты и злой, конечно. Ты явно давно находишься в подвешенном настроении, но это не страшно, — Тэхён раскрывает руки в стороны с придурковатым видом и улыбается. — Ты мне таким даже больше нравишься, — переходит на сокровенный шёпот.       — Удивительно, но ты мне вот вообще ни капли.       — Ты так не скажи только той русалочке. Она про капли и воду очень дёргано воспринимает. Чуть не намочила мой парадный фрак, — рассказывает сплетни, кивая в сторону тихой утопленницы. — У неё изо рта только одна вода льётся. Ничего по существу!       — Я сомневаюсь в твоей компетентности, — бурчит Чонгук, шаркая по воздуху босиком.       — Тучка, — Тэхён произносит это слово довольно ласково, а после обводит небрежным жестом их собрание. — Они все считают меня идиотом.       — Я тоже.       — Ну не будь таким, — по-детски канючит, усмехаясь нахальной улыбкой. — Я же знаю, что нравлюсь тебе.       — Неправда.       — Тогда бы ты не говорил со мной, игнорировал как эти тупоголовые кретины, — Тэхён фыркает. — Думают, что мне радостно видеть их хмурые рожи. Тоска смертная. И такие шествия проводятся каждый день.       — Повезло тебе, — с сарказмом выплёвывает Чонгук.       — О, а ты знаешь толк в юморе, Тучка. Я восхищён! — Тэхён хватается за сердце, пораженно выдыхая. Ну цирк же ей Богу.       — А я вот мёртв и совершенно твоих чувств не разделяю.       — Моё сердце трепещет от твоих слов о чувствах. Не волнуйся, у нас всё впереди! — в сердцах бросает, наконец-то замолчав. Но не надолго.       — Предупреждаю сразу. Вешаться только на меня не надо. Не люблю проходить по делу как соучастник.       — Помолчи ты хоть чуть-чуть.       — Как я могу молчать рядом с тобой? Это же преступление, а за ним меня обязательно настигнет наказание. Знаешь же?       — Уж как-нибудь переживёшь.       — А как ты вообще решился к облакам полететь, тучка?       — Не называй меня так.       — Раньше ты был не против, тучка, — специально нахально выделяет это нервирующее обращение.       — Почему я вообще должен тебе отвечать? — недовольно бурчит Чонгук, следуя за остальными душами за поворот. Тэхён не отстаёт, по шагам следует.       — Потому что сражён моей красотой и харизмой? — Тэхён строит глазки, подмигивая.       — Вот ещё. Не дождёшься.       — Мне нравится твоё отрицание. Я люблю такие игры!       — Я не помню как оказался здесь. Просто оставь меня в покое, ты всё равно не услышишь никаких интересных историй.       — Тучка, я на твой покой и не посягаю! — мужчина вскидывает руки в сдающемся жесте. — Покойся с миром, но я всё равно буду рядом.       — Почему ты вообще ко мне пристал?       — Понравился мне ты. Неужели не слушаешь меня? — с игривой обидой интересуется Тэхён, оглаживая чужую щёку на ходу. Мужчина проводит по прозрачной коже пальцем, радуясь про себя за свою должность. Видимо, он и касаться этих духов осязаемо может.       — Предпочитаю пропускать мимо весь этот бред, — Чонгук фыркает, но не отстраняется. Позволяет к себе прикоснуться.       — Бред!? — оскорблено верещит мужчина.       — Ну почти всё, кроме той части, где ты признался, что идиот.       — Я сказал, что это скопище так считает, а не то, что это есть на самом деле, — Тэхён надувает губы, но Чонгук как-то внезапно даже для самого себя осознает, что это показаное. Словно начинает понимать поведение этого прилипалы.       — Разве так много людей могут быть не правы?       — Конечно не правы, когда мнение затрагивает меня. Я считаю они предвзято судят, — Тэхен играючи касается чужого плеча, а Чонгук как-то странно ощущает все его прикосновения. Разве так бывает? Он же дух... Призрак. Простая душа, без оболочки. Это невозможно. Чонгук скашивает взгляд через плечо на недовольную толпу и усмехается невольно.       — Думаю, здесь они были предельно честны. Ты невыносимый кретин.       — Ты поэтому до сих пор со мной разговариваешь?       — Что есть, то есть. Видимо, меня окружали при жизни идиоты и я чувствую в тебе что-то привычное.       — Тучка, такие комплименты от тебя услада моему неспокойному сердцу!       — Так успокой его. Не растрачивайся попросту.       — Не могу. Ты же идёшь рядом. Теперь оно мне не подвластно, — Тэхён театрально вздыхает, сжимая руку на чужом плече сильнее.       — Идиот.       — Я нравлюсь тебе. Я знаю.       А Чонгук ничего ответить не находит. Ведь и вправду нравится? Может, заинтересовал? Не понятно. Сердце не на месте. Стучит как безумное. Стоп, а оно вообще у него есть? Наверное, такое же прозрачное, как и он сам. Потому что парень отчётливо слышит его стук. Тук-тук, тук-тук.       Шествие значительно редеет, доходя до конца улицы. Существа исчезают, поглощаемые туманом забытья. Тэхён за руку Чонгука держит и с уже привычной улыбкой на губах шепчет:       — Завтра на том же месте, тучка.       Чонгук чувствует как его руку отпускают, позволяя пойти за остальными. Парень оборачивается несколько раз через плечо на мужчину и, прежде чем исчезнуть в тумане до следующей ночи, отвечает:       — До завтра, чудик, — усмехается, оборачиваясь в самый последний момент на улыбающегося надзирателя, который его слова слышит прекрасно.