Его тенью

Демоны, знаете ли, когда-то тоже были ангелами. Что же это говорит об ангелах, если их можно развратить так же легко, как и людей? «Нет, — думает Шерлок, завершая круг призыва. — Если ангелы и демоны действительно хоть чем-то похожи на людей, то прокляты, должно быть, те, кто нарушает правила… те, у кого есть ответы, которых я жажду. Только они достойны, чтобы у них требовали знания». Его кровь стекает тёмными струями из глаз и с запястий, пока тени вокруг не начинают извиваться, обретая очертания, понятные человеческому взору. Наконец, фигура выходит из мрака в круг и, остановившись, пристально смотрит вниз на преклонившего колени Шерлока. Это… это он сам. — Невозможно… — выдыхает Шерлок. — Ничто не невозможно, если доказательство перед твоими глазами, — отвечает его двойник с полностью белыми глазами, в которых лишь маленькая точка тёмно-красного цвета обозначает зрачки. Он говорит тем же акцентом, тем же скучающим, холодным тоном. — Ты не настоящий, — рычит Шерлок. — Иллюзия. Зеркальное отражение. Ловушка заклинания. Я избавлюсь от тебя… — Не будь глупцом, — пренебрежительно тянет тот, и это задевает слух Шерлока. — Ты знаешь, что заклинание подлинное. Все доказательства были в твоём распоряжении, пока ты его изучал… нет, ты просто не хочешь признать, что величайшие демоны… скрыты… в тебе самом, — существо выдыхает дым прямо в лицо Шерлоку. — Убирайся! — шипит Шерлок. — Мне не нужен ты здесь, если не можешь дать ничего полезного! — Поддался эмоциям? Я ожидал большего от своей человеческой копии, — тянет он, и в его голосе звучит пренебрежение. — Ты не похож на других людей. Ты выше этого. Прими доказательства. Иди вперёд. Помни правила. Не заставляй меня повторять их — я ненавижу повторения. «Ты — это я», — Шерлок хочет огрызнуться, но сдерживается, ведь он презирает очевидности. Это слишком по-человечески, слишком банально. А значит, не про него. И это существо — тоже не он. Просто искажённое отражение, хитроумный обман. Нужно быть осторожным в словах, не позволить этому созданию завладеть ситуацией. — Я призвал тебя, и теперь ты обязан исполнить моё прошение… и я заплачу цену. Без возврата, — выдавливает Шерлок. Но он подготовился. У него за поясом святая вода, защитные заклинания начертаны на коже. Демон его не возьмёт. Существо кивает. — Твоё желание? Шерлок хмурится. Желание. Какое глупое слово для столь серьёзного дела. — Ты знаешь, чего я хочу. Его губы растягиваются в хищной усмешке, обнажая тонкий блеск опаловых зубов. — Чтобы подавить эмоции, потребуется… нечеловеческое превращение. Можно сказать, это невозможно. — Мне всё равно, — отрезает Шерлок. — Заставь это прекратиться. Плевать, что для этого придётся сделать. Эти… эти чувства — слабость. Позволь мне измениться. — Для этого тебе придётся отказаться от тех глупых качеств, что делают тебя человеком… поддаться нечеловеческой сущности внутри себя. — Давай, — вырывается у Шерлока, и он тут же жалеет о сказанном. Как глупо — в конце концов, Шерлок Холмс, пленный собственных эмоций. Майкрофт бы только посмеялся, чёртов робот. Глаза существа вспыхивают красным, губы растягиваются в зловещую бездну чёрного, и прежде чем Шерлок успевает передумать, тьма охватывает его, и он ощущает — Ничего. Человек с глазами, мерцающими чистым белым светом с кроваво-красными зрачками, тихо усмехается в ночи.

***

Когда Шерлоку было двадцать два, его родители ушли из жизни. Когда Шерлоку было двадцать два, он избавился от своих эмоций. Когда Шерлоку было двадцать два, он позволил демону завладеть своей душой и… что ж, в конце концов, он и сам стал этим демоном, разве нет?

***

— Кто вообще захочет такого соседа, как я? — Джон едва не бросает едва начатую чашку кофе в мусорное ведро. Майк немного мнётся. — Ну, ты хотя бы не Шерлок. Джон моргает. — Прости, кто? — Шерлок Холмс, — Майк качает головой и даже слегка вздрагивает. — Один из самых холодных людей, которых я когда-либо встречал. Таких ещё поискать… хотя, думаю, если встретишь его, всё поймёшь сам. Слышал, он живёт один. Не знаю, как он это себе позволяет, с его-то доходами, мог бы и поэкономнее жить. Наверное, живёт на какие-то оставшиеся средства семьи. — Да ну? — Джон оживляется, сам того не замечая. — Он и правда настолько ужасен? — Ты даже не представляешь, — стонет Майк. — Уверен, что если бы у Скотленд-Ярда был список нежелательных личностей, он был бы на первой строчке. Поверь, с ним лучше не встречаться, но, как ни странно, это единственный человек, о котором я знаю, что ему может понадобиться сосед. Сожалею о том, кому выпадет эта участь. — Ну что ж… — Джон смотрит на Майка, и тот, кажется, узнаёт этот особенный взгляд, потому что вдруг начинает смеяться (наконец-то) и качает головой. — Вот он, Джон Ватсон, которого я знаю. Не так уж всё и плохо. Что ж, безумец ты отчаянный, — Майк хлопает его по плечу с одобрением. — Я вас познакомлю. Но оставляю за собой право сказать «я же предупреждал», когда всё пойдёт прахом. Джон только пожимает плечами, чувствуя, как сердце забилось, словно он снова собирается броситься в самое пекло войны.

***

Одна из любопытных (а позже — утомительных, предсказуемых, до ужаса глупых) черт человеческого вида — это то, насколько сильно они боятся чужаков. Люди могут не видеть этого напрямую, но какая-то их древняя, неосознанная часть чувствует, что Шерлок уже не человек. Достаточно одного взгляда в его глаза — и они начинают избегать его взгляда до конца своего краткого знакомства с ним. Они ежатся, когда он говорит, избегают рукопожатий. Шепчутся, когда он появляется на месте преступления, и даже родной брат этого тела, Майкрофт, смотрит на него с каким-то неприкрытым отвращением — и дело вовсе не в профессии брата. Все они излучают страх. И ему это по душе. Люди предсказуемы. Медлительны. Глупы. Он вполне может насытиться их страхом, хотя вкус его кажется пресным. Пища есть пища, но ему важна не она — ему важен азарт поиска, сияние новой головоломки. Для него достаточно вкуса греха тех преступников, которых он почти лишает жизни. Но потом он встречает Джона Ватсона и обнаруживает изысканный, восхитительный вкус его преданности — и ему нужно ещё.

***

— Кто это, черт возьми? — шепчутся люди, когда видят его с Шерлоком. — Мой сосед по квартире, — Шерлок всегда отвечает с легким презрением (возможно, из-за их изумления или, как он сам говорит, из-за глупости человечества). — Очевидно же. И, как всегда, в ответ слышны шокированные возгласы и ошарашенные проклятия вроде «кто вообще в здравом уме бы на такое согласился…?» А Джону хочется, чтобы существовала кнопка «выключить» для людей. По крайней мере, когда они повторяют одно и то же вот уже целый месяц. Джон просто не понимает, в чем дело. Майк несколько раз звонил ему, интересуясь, не хочет ли Джон передумать. Тихим голосом он напоминал, что всегда готов выслушать его, если понадобится. Девушка в морге, Молли, никогда не смотрит Шерлоку в глаза, а позже неуверенно сказала Джону, что ее морг всегда открыт, если ему вдруг понадобится где-то спрятаться. Донован сунула ему электрошокер (и откуда он вообще у нее), «на всякий случай», а Майкрофт (черт побери) посмотрел на него, как на обреченное животное, идущее на заклание. Он пытался расспросить об этом миссис Хадсон и Лестрейда, двух людей, к которым Шерлок, кажется, проявляет хотя бы терпимость. Но миссис Хадсон лишь посмотрела на потолок, как будто Шерлок мог услышать их наверху, и сказала: — О, это просто случайности… на самом деле нет никаких доказательств… — затем уговорила Джона присоединиться к ней на очередной марафон Конни Принс. Джон согласился. (И, возможно, ему это даже нравится. Заткнись, Шерлок.) Лестрейд, однако, был немного откровеннее. Сначала он пригласил Джона в свой кабинет с натянутой улыбкой, заметив мрачный взгляд Шерлока, когда тот обнял Джона за плечи (хотя Джон не понимает, почему. Шерлок со всеми так. Всегда хмурится. За исключением Джона, что приятно, потому что, в конце концов, они друзья). — Вы с ним…? — Лестрейд вопросительно прищурился. Джон покраснел. — Это не ваше дело, но нет. Он не заинтересован. — По крайней мере, Джон так думает. Если честно, ему и в голову не приходило спросить. — Ах, ну тогда это… хорошо. Даже очень хорошо… Джон очень надеется, что Лестрейд не пытается с ним заигрывать, потому что, хотя Джон и би, Лестрейд его совершенно не привлекает. — Просто… будь с ним осторожен, хорошо? Он… никто ничего не говорит, потому что это звучит безумно, но… он просто… — Лестрейд нервно глянул на закрытую дверь, затем снова на Джона. — Видишь ли, Джон, тут такие… сны бывают. Больше на кошмары похожие. Даже хуже. Джон смотрит на него, не веря своим ушам. — У тебя их не было? Джон качает головой. Лицо Лестрейда темнеет, но он выпрямляется. — Послушай, еще не поздно. Просто уходи. Найди другого соседа по квартире. Шерлок… он что-то делает с людьми, которых встречает. Это звучит как сумасшествие, но у всех, кто его встречает, появляются эти… эти сны… — Понятно… — Джон отступает на шаг. — Ну, спасибо за разговор. Некоторые люди просто не могут скрыть своей предвзятости к другим. Шерлок не самый душевный человек, и это Джону даже нравится. Конечно, он улыбается только мертвецам и теперь, иногда, Джону с ленивой кошачьей усмешкой. Но он хороший человек. Джон уверен в этом.

***

Джон Ватсон — подлинная аномалия. Солдат, чья интуиция и чутьё на опасность отточены до совершенства, но, несмотря на это, он бросается в самую её гущу, пренебрегая инстинктами, которые у других вызывают желание держаться подальше от Шерлока. Чудовище. Психопат. Демон. Люди, как это ни парадоксально, иногда оказываются пугающе близки к правде. Но не Джон. Джон улыбается ему. Джон называет его гением и ни разу не отстраняется, даже когда Шерлок, словно испытывая его, шепчет что-то на ухо или осторожно берёт за руку. Джон лишь вздрагивает чуть-чуть, как будто даже живёт этой опасностью. Он спорит с ним, стреляет в человека ради него, и его эмоции такие… такие пронзительные, такие сладостные. Шерлок никогда не подозревал, что что-то может оказаться лучше страха, что насыщенность жизни не ограничивается только бесконечными головоломками в спасении от тоскливого существования. Он смотрит на Джона и чувствует внезапное желание запереть его, наблюдать за ним, вкушать его, пока не насытится этой гаммой эмоций… и тогда, возможно, попробовать его плоть… Шерлок не замечает, как за его спиной мерцает тень, когда мысли его вновь возвращаются к Джону. (Ты уже знаешь об этом, другое Я? — едва слышно шепчет тень с насмешливой улыбкой, поджидая. — Демоны тоже могут Пасть. Так Пади.)

***

Шерлок начинает держать Джона за руку. Сначала Джон недоуменно спрашивает о причине, но Шерлок, как всегда, лишь бросает на него свой проницательный взгляд и объявляет, что это эксперимент. Странный способ завести отношения, но Джон готов принять всё, что ему предложат. После дела со «Слепым Банкиром» он понимает, что больше не может игнорировать свои чувства. Он влюблён в этого проклятого Шерлока Холмса — человека, который почти не улыбается и, кажется, волнуется только о своих загадках. Если для того, чтобы казаться хоть немного парой, нужно провести этот эксперимент, пусть так и будет. Реакции на это были бы забавны, если бы Джона не возмущала несправедливость к Шерлоку. Лестрейд роняет кофе. Донован открыто выражает удивление и советует Джону всегда держать при себе электрошокер на всякий случай. Миссис Хадсон поднимает бровь, тихо хихикает и даёт пару советов о «любовничках, опасных для жизни». Майкрофт отводит Шерлока в сторону на пять минут, после чего тот срывается обратно и тут же снова хватает Джона за руку. И ещё одно: Шерлок никогда не отпускает его, если не вынужден. Будь то ванная или спальня, Шерлок буквально таскает его за собой. Джон уже три дня не мылся и решает, что позже просто вырвется на волю ради этого. Если бы Джон не был уверен в асексуальности Шерлока, он бы подумал, что тот пытается ухаживать за ним на свой уникальный лад. Его пальцы то и дело скользят по ладони Джона, а взгляд Шерлока снова и снова задерживается на нём, будто он хочет понять что-то, о чём Джон сам не догадывается. А ещё Джон всё ещё не видит снов и поэтому не беспокоится.

***

— Забавно, не находишь? — шепчет ему тень, пока Шерлок пытается понять природу своей одержимости Джоном Ватсоном. — Мы сеем кошмары, тревожим всех, кто оказывается рядом… и только Джон… только ему снятся хорошие сны… — Заткнись, — тихо отвечает Шерлок. — Мне не нужны твои пустые замечания. Тень лишь смеётся. И ждёт.

***

Когда Джон получает травму, лицо Шерлока становится устрашающе пустым. В эти моменты Джон словно снова оказывается на поле боя: сердце колотится как безумное, как будто напротив него стоит солдат. Но Шерлок остаётся невозмутимым, словно игнорирует его раны. С этим пустым взглядом он просто уходит, оставляя Джона одного. Это жестокое напоминание, что, в сущности, Джон действительно не важен. В такие моменты Джон начинает задумываться, прав ли Лестрейд и остальные насчёт Шерлока. Но он гонит эти мысли прочь. Нет. Конечно, нет. Шерлок — хороший человек. Он должен быть таким. Иначе зачем ему помогать другим? «Потому что ему скучно», — раздаётся в голове голос Донован. Джон мрачно хмурится. Скука или нет, Шерлок всё равно помогает. И это уже больше, чем делает большинство людей.

***

Кто-то коснулся Джона. Кто-то осмелился прикоснуться к Джону. Шерлок скрывается в тени, словно хищник, крадётся за спиной напавшего — за обычным, ничем не примечательным, глупым человеком по имени Юбер Дюма. И прежде чем тот успевает осознать происходящее, всё вокруг заливается красным — кровь льётся на тротуар, кости с хрустом ломаются. Этот человек посмел дотронуться до Джона, и теперь расплата настигнет его с лихвой… Тень Шерлока неторопливо облокотилась на книжную полку, как довольный, ленивый кот. — Ещё немного, — шепчет она. — Пади чуть ниже…

***

Иногда, просыпаясь, Джон думает, что видит Шерлока, стоящего у занавеса и наблюдающего за ним в темноте. Но стоит ему моргнуть, как Шерлок исчезает. Эксперимент с держанием за руку закончился прошлой ночью. Джон медленно поднимается с кровати, проверяя свои повязки, и замечает, что они аккуратно заменены. Он невольно улыбается.

***

— Я знаю, что ты делаешь, — шипит Шерлок своей тени. — Ты хочешь заставить меня чувствовать. Но я не поддамся. Я буду держаться от Джона подальше, если придётся… Тень едва заметно вздрагивает, но это не страх. — Боишься, что я отберу его? Шерлок срывается, почти ударяя в стену (какой абсурд — пытаться атаковать собственную тень), потому что никто не заберёт Джона. Ни его потрясающие эмоции, ни это всепоглощающее тепло, которое Джон излучает, когда смотрит только на него, его, и только его… Чёрт. Он должен держаться подальше.

***

Шерлок игнорирует Джона на протяжении всего дела. Пять долгих дней, и Шерлок даже не считает, что Джон заслуживает его внимания. Когда Джон едва не принимает пулю за Шерлока (а тот бы и не заметил, утонув в темноте вспышек сцены, когда они столкнулись с убийцей), и Шерлок ничего не говорит, Джон уходит прочь. Он знает, что Шерлок никогда его не полюбит. Шерлок не любит никого. Но он надеялся, что, возможно, Шерлок хотя бы заботится о нём и, может быть, даже… нуждается в нём (не так, как нуждаются, ведь никто давно не нуждается в Джоне. Очень давно). Он тонет в этих мрачных мыслях, когда его похищают. Ему почти хочется рассмеяться, когда Джим из ИТ-отдела оказывается Мориарти и заявляет, что Джон — любимый питомец Шерлока. Любимый? Это уж точно не про него. Джон сомневается, что Шерлок придёт. Никто не придёт, разве что ради игры.

***

Джон исчез. Шерлок чувствует это всем своим существом. Кто-то осмелился прикоснуться к его собственности. Эмоции Джона теперь горькие, темные, извращённые. Неправильные — это не то, что должно быть на его докторе. Но где Джон? Он пытается обратиться к своим теням, искать следы эмоций в других людях, но не может сосредоточиться. Он должен найти Джона, он должен… — Я могу взять это на себя, — тень уютно устраивается рядом с ним. — Заткнись! — рычит он. — Мне не нужна твоя помощь! Тень усмехается. — Это явно не твоя стихия. — Как будто твои знания хоть чем-то помогут, — с презрением бросает Шерлок. Ему нужно найти Джона. Джон, Джон, где ты, что это за ощущение… Тень разражается громким смехом, гулким и зловещим. — Всё ещё не понимаешь? Всесильный демон? — Что?! — если бы он мог разорвать свою тень на части, он бы сделал это. Тень делает театральную паузу. Проклятая тень. — …Это любовь. Демон, не-Шерлок и Шерлок одновременно, замирает. — Нет, — говорит он вслух, будто в пустоту. — Не любовь. Одержимость. Фасцинация. Он чувствует, как тень змеёй извивается в улыбке. — НЕТ. Нет, нет, нет, нет! Я запер тебя, запер тебя… — Ты не можешь запереть самого себя, демон, — тень подступает ближе, обволакивая его. — Разве не знал? Демоны живут в каждом из нас.

***

Мориарти и Шерлок встречаются у бассейна. Лондон погружается во тьму ровно на две минуты, прежде чем Шерлок выходит, неся на руках Джона без сознания. Его тени больше нет.

***

Джон просыпается и видит, как Шерлок смотрит на него с улыбкой. (Улыбкой?!) Не той ленивой, хищной, как у кошки, а мягкой, проникновенной, как если бы в этом взгляде была скрыта нежность. Как будто Джон — особенный. Дорогой. Навсегда. Джону приходится отвести взгляд, слишком больно выдерживать такой жар и трепет — одновременно. — Нет, — тихо шепчет Шерлок, аккуратно поворачивая его лицо обратно к себе. — Не отворачивайся. — Ш-Шерлок… Ты в порядке…? — Джон все сильнее тревожится, когда Шерлок нежно проводит пальцами по его щеке, а другой рукой обнимает его за талию. — Что произошло с Мориарти? Бассейн? Ведь на мне была бомба.! — Тсс… — шепчет Шерлок, губами почти касаясь его рта, и сердце Джона готово выскочить из груди. — Думай только обо мне. Он целует его, как целует любимый, и Джон, ошеломленный, резко отстраняется. — С-стой. Что… что происходит? Кто… Кто ты такой?! — Джон смотрит на него в смятении, не в силах поверить, что Шерлок мог бы быть заинтересован в нем. Темные глаза (с каких это пор глаза Шерлока стали темными?) блестят в полумраке. — Кто я? Конечно же, настоящий Шерлок, — отвечает он. И снова целует Джона, жадно, как человек, жаждущий вдоха.

***

Знаешь ли ты, как Падают Демоны? Они Падают в любовь. (Но что это значит?)