«Бред»

      — Блин, я же говорил одеваться нормально, что не понятно было, а? Дань?       — Ну, прости, Мир...

***

С утра Данил выходит на кухню с темно-синими мешками вокруг глаз, шмыгая носом. Поставив чайник, он плюхается на диван к Мирославу. Тот сначала не реагирует, продолжает смотреть чью-то демку, кажется, у Мауз, но когда Данил хрипло вдыхает, поворачивается посмотреть на отекшую мордашку.       — Всё хорошо? Вялый ты какой-то, простыл?       — Да нет, — хрипло отвечает Данил, прокашливается: — ну, может, немного.       — Слышу, как "немного". Я же тебе сказал вчера: Данил, надень шарф и шапку! А ты что? Вот заболеешь и будешь ныть. — где-то за столом посмеивается Борис над тем, как по заботливому второго звучит голос Мирослава.       — Ну, ма-ам. Да не парься, сейчас чаёк попью и буду, как огурчик! — смеётся Даня, но, заметив серьёзный взгляд, прекращает. — Всё, я понял, не смотри так — я буду одеваться нормально. Чайник вскипает, щёлкает переключателем, и Данил встаёт, чтобы налить лечебный напиток. Заваривает зелёный чай, кладёт две ложки мёда.       — Мирик, ты когда вернёшься? — отрываясь от листания ленты, спрашивает Боря и отхлебывает кофе, аромат которого распространился по всей кухне.       — К вечеру завтрашнего дня постараюсь вернутся.       — А ты куда вообще?       — По делам. К утренней посиделке на кухне присоединяются Леонид с Сергеем, вновь начинает царить дружеская атмосфера. Все вместе, за общим столом, завтракают, обсуждают планы на день. Дима рассказывает фишку, которую увидел у какой-то команды, Леонид решает, что нужно попробовать. Договариваются о вечерней прогулке и расходятся по делам. К пяти часам Мирослав уже собирается уехать по делам, не забывая сто раз напомнить своему тимейту о том, что вечером, на прогулку, нужно одеться теплее, а то разболеется! Данил, конечно, смеётся с заботы Мирослава, хотя она греет душу, обещает, что "обязательно наденет шапку с шарфом". Мирослав уезжает, а Данил остаётся за компом играть в контру. Конечно, Данил идёт гулять и без шарфа, и без шапки. Ну а кто-то сомневался? С командой они решаются пройтись до парка с едва-едва замершим прудом. По дороге Борис усердно утверждает Лёне, что его тактика не сработает и лучше её не пробовать на официалке. Сергей лишь слушает их диалог. Данил ставит подножки Диме, а тот в ответ начинает с ним бесится. В итоге Данил доходит до парка весь вспотевший, с сырыми волосами, а по дороге домой уже идёт вялый, желающий только выпить чего-то тёплого и укутаться в плед. Именно по этой причине к приезду Мирослава он выглядит как кисель: такой же «жидкий», с текущими соплями, ничего не понимающий. Лежит весь следующий вечер под одеялом, глотает таблетки, которые принёс Леонид, миллион раз материт себя за то, что не слушал Мирослава, и уже слышит, как он отчитывает его за детское поведение. Мирослав возвращается к одиннадцати вечера, безумно уставший от насыщенного дня.       — Боже, я так устал, Дань, это ужас! — Данил прячется под одеяло,а в ответ лишь угукает. — Ты чё, лежишь? Мирослав подходит ближе, предварительно сняв куртку и повесив её на крючок, поднимает со стола сироп, читает название, обращает внимание на лежащий градусник.       — Данил, ты всё-таки заболел. —Он стягивает с его лица одеяло и тяжело вздыхает. — Почему ты всегда, как маленький? Тебе уже семнадцать, а ты никак не можешь начать нормально одеваться! Вот и лежи, болей, я в этот раз тебя лечить не буду. Мирослав, хмуря брови, собирается уйти от кровати Данила, но тот хватает его за предплечье.       — Мир, пожалуйста, не уходи, — скулящим голосом, блестящими от температуры глазами, Данил заставляет Мирослава остаться с ним.       — Блин, это в последний раз! В следующий раз я тебя отправлю к Серёге. — Как бы Мирослав не пытался выглядеть грозно, его переживания за Данила видны ему даже сквозь горячую пелену в глазах. — Подожди пятнадцать минут, я в душ схожу, хорошо? Данил буркает в ответ и отпускает его руку. Мирослав поспешно уходит в ванную. Сразу после душа он уходит за стаканом кипятка, порошком для снижения температуры, таблетками и на всякий случай прихватывает тазик (вдруг начнётся тошнота от высокой температуры).       — Дань, держи, — голос строгий, беспокоящийся. Мирослав протягивает ртутный градусник, Данил сует его подмышку. Проходит около двух минут. Мирослав успевает развести порошок, достать из блистера таблетки и напоить Данила всем этим.       — Доставай, — Данил допивает ещё один стакан чистой воды и протягивает Мирославу градусник. У того на несколько секунд брови на лоб поднимаются. — Блин, я же говорил одеваться нормально, что не понятно было, а? Дань?       — Ну, прости, Мир...       — Что прости? Ты вскипишь сейчас! Пей ещё воду! — Мира тычет в губы Данила стакан с водой. Данил залпом пьёт ещё стакан и с него стаскивают одеяло, оставляя только в футболке. Мирослав объясняет, что так температура быстрее снизится, а у Данила попросту нет сил сопротивляться. Оставшись без тёплого одеяла, он дрожит, как листок, покрытый такими же пупырышками, какие есть у лысой курицы. Мирослав то и дело меняет тряпочки на лбу, заливает в него ещё воды, проверяет снижение температуры и каждый раз разочаровывается при «39.7».       — Мир, ты обижаешься?       — Да. Младший вздыхает, укрывается одеялом и затихает на пару минут. В эту тишину Мирослав встаёт с края постели и выключает свет, оставляя лишь светильник на тумбочке.       — Мир,       — Что?       — А я... Я тебя люблю. — Данил странно улыбается и смотрит плывущим взглядом на Мирослава, который застыл, удивлённо хлопая глазами.       — Так, давай ещё стакан воды, станет легче, и спать ляжешь. А то ты уже бредить начинаешь. — Мирослав посмеивается и, подтверждая свои слова, подносит к губам Данила стакан воды и поднимает его дно. Данил допивает, дожидается пока Мирослав уберёт стакан из рук, и тянет его на себя, заставляя упасть. Мира лишь успевает выставит руку, чтоб не стукнуться носом о чужой лоб.       — А ты меня любишь? — глядя в глаза спрашивает Данил, не отрывается и ждёт ответа. Мирослав забывает, как дышать, а лицо заливает вишнёвым оттенком. Он откашливается и отвечает:       — Давай поговорим об этом, когда ты будешь хорошо себя чувствовать?       — Поцелуй меня. — хнычет Данил и жмурит глаза. В голове Мирослава, кроме ругательств, нет ничего подходящего, он замер, оставляя Данила ждать.       — Ты себе отчёт не отдаёшь. Давай завтра всё обсудим? — он заправляет волосы Данила за ухо, трогает кончиками пальцев лоб —Дань, ложись спать, тебе совсем плохо. Данил что-то пробурчал, повалил Мирослава к себе, закутал под общее одеяло и обвил его конечностями. Следующие полчаса Мирослав не сомкнул глаз, лишь притягивал Данила ближе к себе за талию, наслаждаясь, как тот довольно поджимает губы и цепляется руками за плечи. В голове крутились разные мысли о словах Данила и его просьбе, правда ли он этого хотел? Или это желание всего лишь бред, пришедший в голову Данила от температуры? Перед тем как провалиться в сон, Мирослав прижался губами к влажному лбу Данила, легонько улыбнулся — лоб холодный, значит стало лучше. В последний раз, зарывшись носом в волосы, вдохнул запах тела с примесью таблеток и уснул. Ночью Мирослав проснулся всего два раза, хотя думал, что будет бессонная ночь. Первый раз от того, что Данил выполз из его объятий и ушёл в туалет, но вернувшись сразу залез обратно и ткнулся носом в его грудь. Второй раз ему стало невыносимо жарко от Дани, и Мирослав скинул с обоих одеяло, развёл в стакане тот же порошок и напоил Данила. Так они и проспали до утра, без одеяла, но в обнимку. Сон у обоих был сладкий, спокойный и тёплый, хотя одеяло скомкалось где-то под ногами. У Данила больше не поднималась температура, он тихо сопел, согревая дыханием ключицы Мирослава.

Утром, когда первые лучи солнца пробились через шторы, Мирослав приоткрыл глаза и улыбнулся, увидев расслабленное лицо Данила, которое казалось особенно мирным. Он ощутил его теплое дыхание и понял, что тот крепко спит. В голове у старшего снова всплыли моменты вчерашнего вечера. Он обдумывал, действительно ли Данил хотел этого, и не заметил, как тот стал копошиться в объятиях. Данил, с растерянным взглядом, посмотрел на Мирослава, шмыгнул носом, и они оба замерли, не прекращая зрительный контакт. Данил смутно вспомнил их разговор и размышлял, помнит ли об этом Мирослав.       — Ты не злишься на меня? — произнес он, глядя в глаза Мирославу, искренне ожидая ответа.       — Зачем мне злиться? — с легкой усмешкой ответил Мирослав. — Вчера ты был в ужасном состоянии, а сейчас выглядишь намного лучше. Может немного из-за того, что ты меня не слушал. Опять. Данил стряхнул с себя остатки сна и сел на кровати, осознавая, насколько ему хотелось говорить о том, что произошло.       — Мы ведь не будем говорить об этом, да? — отважился он спросить, стараясь скрыть трепет в голосе.       — Почему бы и нет? — слегка нахмурился Мирослав, предвкушая разговор. Данил вздохнул, помолчал, оглядывая тумбочку с кучей блистеров, бумажных пакетов и нескольких пустых стаканов, надеясь, что первым начнёт разговор Мирослав, но тот молчал и смотрел, не отрывая глаз, лишь тоже сел.       — Просто я не знаю, как ты к этому относишься... — начал он. — Вдруг ты думаешь, что это был только бред из-за болезни?       — А ты сказал этот "бред" из-за болезни? — Мирослав немного прищурился, приподняв бровь. — Или ты сказал, потому что хотел сказать? Данил тупо уставился на Мирослава, не зная, как сказать о своих чувствах. Казалось, он очень хочет этого, но если скажет об этом сейчас, не посмеётся ли над ним Мирослав? Или, что ещё хуже — пошлёт куда подальше.       — П-потому что хотел сказать? — он отвёл взгляд на руки, в ушах забухала кровь. — А ты? Ты чувствуешь то же ко мне? Мирослав задумался, закусив губу. Для себя он уже давно принял, что любит Данила, но не будет ли ошибкой сказать об этом самому Данилу? Он приложил руку к лбу Дани — тот был холодным. "Холодный, температуры нет, значит, трезво мыслит", — пронеслось в голове Мирослава. Он придвинулся бедрами к Данилу, наклонился ближе, замер на пару секунд перед его карими глазами, приподнял голову за линию скулы и мягко поцеловал, сомкнув веки. Отльнув от губ, Мирослав мягко улыбнулся и смотрел на Данила теплым любовным взглядом.       — Это значит да? — спросил, прервав тишину, Данил.       — Это значит да.