Ангелочек

      В воздухе витал тяжелый запах сырости и застоявшегося ветра – запах отчаяния и безнадеги. Плотный туман обволакивал невысокие деревянные постройки и палатки, на которых развевались темные, потрепанные временем ткани. Торговый квартал, который между собой называли темным, славился не только всевозможными редкими товарами и не всегда легальными ценными услугами, но и рабами, продаваемыми в качестве доноров. Шум голосов, перебивавших друг друга, наполнял пространство – пронзительные крики торговцев, спорящих о цене, и глухие стоны тех, кто был выставлен на продажу. Кое-где мелькали факелы, их свет расползался размытыми пятнами, но не дарил тепла и покоя, как солнечные лучи. Вместо этого его багровое, зловещее сияние обнажало весь ужас происходящего, являя глазу сцены страдания и унижения, словно сама земля истекала кровью.       Толпы людей разного возраста, собранные на помостах, были связаны или скованны ржавыми цепями, не оставлявшими шанса на побег. Некоторые из них выглядели истощенными и осунувшимися, совершенно безжизненными, будто уже смирившимися со своей участью. Другие, более молодые или крепкие, озирались с неприкрытым страхом и задавленной яростью.       Герман брезгливо огляделся. Возвращаясь после сделки с информатором, он старался как можно скорее покинуть это мрачное место. Вампир уже почти добрался до экипажа, когда взгляд его зацепился за фигуру, стоявшую на коленях у маленькой палатки.       Худощавый юноша лет двадцати с волосами цвета льняной пряжи и оленьими глазами едва ли вписывался в окружающую обстановку. Лицо его выглядело крайне прелестно и утонченно. И если бы не перенесенные тяготы, он наверняка смог бы с легкостью сойти за фаворита высокопоставленной дворянки. Однако, за очарованием все же угадывалось его скверное положение. Тело парня было усыпано сине-фиолетовыми гематомами и рубцами от кнута, а на запястьях виднелись болезненные следы веревок.       - Вижу, господина привлек один из наших товаров – Расплылся в алчной улыбке работорговец. – Мальчик – полукровка, но зато мордашкой вышел, возьмите, не пожалеете! Буянит, правда, порой, ну да приструнить его – плевое дело, тем более, проведши здесь столько времени, он стал куда покладистее, чем раньше.       - Стало быть не ангел, а так, ангелочек – Ухмыльнулся Герман, взяв парня за подбородок, на что тот резко дернулся в сторону.       Цвет глаз свидетельствовал о том, что природа обделила юношу способностью изготавливать святую воду или серебро, как и прочими талантами приспешников церкви. Однако кровь его, если верить словам торгаша, все еще содержала в себе их силу, хоть и в небольшом количестве, из-за чего ее употребление лишь частично способствовало укреплению способностей вампира. Зато держать таких в узде было куда проще, чем настоящих ангелов, что и стало причиной популярности полукровок.       Герман уже вернул свой взгляд к поджидающему экипажу, как вдруг из другого конца палатки послышались пронзительные крики.       — Братик! Братик! — раздался детский голос, полный страха и отчаяния. Юноша резко дернулся в ту сторону, откуда доносился звук, его лицо исказилось ужасом, и он закричал:       — Фина! Нет, отпустите её!       Маленькую девочку, испуганную и дрожащую, волок за собой тучный, мерзкий вампир. Она цеплялась за его руку, но тщетно — в её глазах цвета расплавленного золота мерцали слезы, полные страха и безысходности. Сестричка-ангел? — пронеслось в голове у Германа. Он отвел взгляд к работорговцу, стараясь скрыть возникшее смятение.       — Покладистее стал, говорите? — произнес он с легким презрением.       Герману претила идея рабства, она казалась ему низменной и непрактичной. Главе влиятельного рода не приходилось экономить на многочисленных разовых донорах, что с радостью отдавали ему кровь за небольшую плату. К тому же, всегда существовала вероятность, что невольник обозлится и решится на саботаж, а в случае с ангелами это грозило весьма неприятными последствиями. В этом рискованном предприятии он не видел ни смысла, ни выгоды.       — Я покупаю их обоих, — вдруг выпалил Герман, словно это решение, независимо от его воли, просто вырвалось наружу.       Старый торгаш на мгновение замешкался, затем попытался возразить, мол, девчонка уже продана. Но вампир бросил на него грозный, не терпящий пререканий взгляд — тот, которым род Вэйнов по праву смирял тех, кто переходил границы дозволенного. И этого было достаточно, чтобы заставить торговца заткнуться. Герман смотрел на две сгорбленные, вцепившиеся друг в друга фигуры с обреченными лицами. Их судьбы не касались его. Эти люди были лишь частью печальной, но неизбежной действительности. Вампиру стоило бы пройти мимо, позволив войне уничтожить еще пару жалких жизней.       — С вас 240 серебряных, господин Вэйн, — раздался голос торговца, возвращая его к реальности.       Герман машинально достал монеты, чувствуя ледяное спокойствие в своих движениях. Не потому, что это был правильный поступок, но потому, что слова уже были сказаны.