Теперь и я в твоих лапах...

— ... Что?! — Резко подрывается с места Элисон, — Но это же рискованно! Ее округленные глаза уставились на спокойного и собранного Сэмми. Только его брови были нахмурены — он старался не думать о том, что пережил день назад, и что все тело болело отчасти из-за этого. Сейчас нет времени на откровения. Ему было отпущено на это всего полчаса. — Ведь так я смогу наблюдать за происходящим из стана врага. — Привел аргумент Сэмми, высвободив из перекреста рук правую и начав ей слабо жестикулировать, — Чем я слабее Демона? С его силой я могу подчинить себе всю студию. Нужно лишь его согласие. — Стать правой рукой Демона — значит обратить на себя все внимание. — Том подался вперед, так же смотря Лоуренсу в глаза. — Наоборот, это я обращу на них свое внимание. Я стану контролировать их. Это, пожалуй, единственный выход. Я мог бы придерживаться старого плана, но то, что произошло... — Сэмми остановился, поймав себя на дрожащем голосе. Сглотнув и прикрыв глаза, он продолжил, — Не думал, что скажу это, но я не выдержу. То, что я вам предлагаю, лишь поднимет нам шансы на выживание. — Подумайте сами, — Встряла Аделин — единственная, кто понял, как Сэмми тяжело говорить о случившемся. Никто, кроме нее, не знал всей правды. — Ведь Сэмми сможет нас покрывать. Мы можем спокойно приводить планы в действие, не боясь быть обнаруженными посторонними. Да и... Вы видели, на что он способен. С этими словами Аделин посмотрела Лоуренсу в глаза, и именно в этот момент он повернул голову к ней. Как будто они чувствовали друг друга. Словно видели каждую искру, исходящую от них же. Конечно, как и всех остальных, Аделин напрягала эта резкая смена личности Лоуренса, а эти немые приказы, звучащие в голове, и вовсе довели до дрожи. Но сейчас, как ни взгляни, перед ними вновь привычный Сэмми. Будто ничего и не было. Остальные не могли этого видеть, но чуткое сердце Аделин ясно видело блеск в глазах Лоуренса. Блеск страха и растерянности. Попав под контроль того, против которого сражался, он перестал быть так уверен в своих силах. Аделин знала, каково это, ей приходилось переживать то же самое. — Все получится. Я уверена в Сэмми. Разве вы — нет? Но было и что-то иное, то, чего не могла увидеть даже Аделин. Монстра. Паразита внутри Сэмми, который так и тянулся к своему Спасителю. Он жаждал встречи с Демоном. Разлука с ним буквально причиняла Сэмми физическую боль, срастаясь с прежней. Еще немного, и паразита будет не остановить. Лоуренс лишь поблагодарил себя за то, что успел поведать друзьям свой план. — Как я понял, Сэмми с Демоном связывают очень странные отношения, такие, что тщеславный и гордый Демон даже позволил себе вылечить простого потерянного. А вообще, друзья мои, — Скептично высказал Том, — Я все еще остаюсь при своем. Ни у меня, ни у вас нет причины доверять Лоуренсу. Он был с Демоном заодно с самого начала, и если по окончании такого количества времени он все еще не сдал нас, — ничего против не имею, я уважаю труды Сэмми, — то что будет с нами теперь, когда у него в венах течет кровь монстра? Что если он под властью Демона и просто мухлюет? Даже если это не так, где гарантии, что Сэмми не сойдёт с ума и не уничтожит всех нас, когда получит власть? — Том, — Процедил Сэмми сквозь зубы. Боль во всем теле начинала действовать ему на нервы, а странные порывы монстра внутри себя становились все сильнее и сильнее. Лоуренс не слышал это, но возможно, он даже прорычал. Какой же Том недоверчивый! Неужели так сложно просто принять ситуацию?! Почему Сэмми должен тратить свое время на объяснения?! — Если не доверяешь мне, тогда просто выгони. И если ты думаешь, что я убью вас, я сделаю это и не будучи в вашем союзе. Плюсом, я уже как минимум знаю о ваших планах и убежище, так что у вас больше нет права на шаг назад. Вам придется смириться с этой погрешностью. Я лишь постараюсь ее не допустить до конечного исхода. Ясно? Гробовая тишина прямо после громкого голоса Лоуренса, что разразился, словно гром, заставила всех замереть. Лишь Том не дрогнул ни на дюйм. Сколько раз его поливали скверными словами, даже нельзя сосчитать. К такому он давно имел честь привыкнуть. И Сэмми знал это. Очень скоро он дойдёт до мысли о том, что Том ни разу ему не уступает психологически. Это сильный человек, явно повидавший ту же бездну, что и Сэмми. Когда-нибудь они определённо переговорят с глазу на глаз. — Хорошо, давай сделаем так, — Сэмми опускает плечи, продолжая невозмутимо смотреть на Тома. — Ты возьмешь у меня образец моих чернил. Разве это не гарантированное создание яда? Мои чернила идентичны Демону, разве стал бы я так легко отдавать образцы тебе, если бы я был с ним заодно? Ведь этот яд станет смертельным и для меня. Последнюю фразу Лоуренс едва выдавил из себя. В его груди что-то резко сжалось, скрутилось так болезненно, будто его ребра сдавили под прессом. Чудовище внутри него, его иная сторона, вопила в протестующем крике. Пронзительный белый шум в ушах отдался к глазам помехами. Его тело куда-то тянули, сердце разрывалось от жажды скорой встречи с Демоном. Его порождение желало встретить создателя, и единственной преградой ему стало ещё функционирующее человеческое сознание. Что будет, когда оно окончательно погибнет, Сэмми не хотел думать. — Да ты боишься, — Едко заметил Том, сощурив глаза. — Это не мой страх. — Сухо отвечает Сэмми, наглухо проигнорировав язвительный тон собеседника. Следом он лишь молча выставляет руку в немой просьбе к Тому поскорее принять правильное решение. — Возьми их, скорее. Чернильное сознание живет отдельно от меня. Это его страх. Пару минут оба смотрят друг на друга; один в ожидании, а другой — в раздумьях. Возможно, Том пытался выискать в глазах Лоуренса тень сомнения, некую фальшь, которая бы им управляла, но в эту минуту взгляд Сэмми был непоколебим, дрожало лишь его собственное тело. Наглядное описание двух сознаний в одном существе. Сэмми действительно не позволил чернилам Демона управлять его рассудком. Лишь умозаключив это, Том молча встает из-за стола и направляется к своей комнатушке, откуда берет нож и пробирку. Если он хочет получить чистейший и нетронутый иными микроорганизмами образец, он должен взять чернила, текущие в самых артериях Сэмми. Для получения чистой артериальной «крови» без лишних примесей, придётся сделать глубокий надрез. И легче всего в такой спешке получится достать до лучевой артерии. Возле запястья, меж двух костей. Едва увидев нож в руке Тома, Аделин резко встала с места из-за порыва эмоций. — Я думала, ты возьмешь с кожи... Том, зачем? — Проговорила Аделин, едва выдавливая из себя слова. На холодные оружия она не могла спокойно смотреть. — Мне нужен образец без лишней грязи. — Небрежно кинул Том, лишь на секунду повернувшись в сторону девушки. Следом же его взгляд вновь был направлен на Сэмми, и обращался Том уже к нему, — Как на это отреагирует новый ты? Я бы не хотел, чтобы мне откусили руку. — Не бойся, не укушу, — Усмехается Сэмми, когда понимает мотив такой язвительной речи Тома. Кто бы что ни говорил, как бы тот ни был согласен на компромисс с Лоуренсом, он все еще не мог до конца ему довериться. Внезапно оживший дьяволбог — такому невозможно поверить сразу же. Том же не стал отвечать. Без лишнего предупреждения он делает весьма точный и глубокий надрез меж лучевых костей, и в этот момент Сэмми пронзает такое жгучее пламя боли, словно он попал в ад. Словно черти опустили его в кипящий котел. Сэмми проходил через это множество раз, он привык к тому, что его тело вечно терпит на себе увечья, но почему сейчас ему так сложно сдержать крик? Возможно, потому что его новое сознание к этому отнюдь не привыкло. Будучи порождением Демона, оно не любило боль, как и он сам. Сколько раз Сэмми видел слезы на лице юного Бенди, сколько времени чертёнок старался справиться с рефлексом, когда возле него всего лишь поднимали руку. Демон ненавидел боль. Потому и тянулся к тому, кто поднимал на него руку лишь чтобы погладить. Ласку он получал только от Лоуренса, это было его благодатью. Из-за этого новое сознание Лоуренса вопило от боли. Ты причиняешь нам вред! Остановись! Словно в Лоуренсе действительно завелся паразит. Было больно и неприятно смотреть на собственную кровоточащую плоть, хотя Сэмми видел подобное миллион раз. Начались слабые конвульсии, и перед взором Лоуренса начала мутнеть картинка. В порыве гнева чудище порывается отдёрнуть руку, но Сэмми решительно удерживает ее на месте. — Больше я тебя щадить не буду, кусок чернил, — Процедил Сэмми сквозь зубы, обращаясь к собственному монстру как к Демону. Лоуренсу чертовски не нравилось, что он стал уподобляться ему. Чем же он теперь лучше Демона, если является прямо сейчас его продолжением? Едва от Сэмми отстраняются руки Тома, как его тело тут же обмякает. Остаток сил ушел на то, чтобы опереться руками о стол. Простое взятие крови обернулось для него чуть ли не предсмертной агонией. В следующий раз надо учитывать особенности своего нового «я», принять, что теперь Сэмми душой повязан с Чернильным Демоном, своим врагом. — Этого хватит? — Дрожа от боли, интересуется Лоуренс, когда расфокусированным взглядом наблюдает за тем, как медленно зарастает его рана. — Более чем. — Отвечает Том отстраненно, словно будучи в своих мыслях, но после, выйдя из них, говорит более живо: — Мне нравится твоя выдержка. Может, ты действительно безопасен для нас, раз не поддался своей новой природе даже в момент боли. Сэмми же не находит ответа на это суждение, лишь слабо кивает, чтобы показать Тому, что он его слышит, а не чтобы подтвердить его слова. Все ещё трясущимися руками, Лоуренс встает со своего места и бредёт на выход из убежища. Терпение паразита на исходе. У Лоуренса тоже уже превышен пик ожидания. Он идет к Демону не только ради исполнения чьей-то прихоти, но и чтобы привнести плоды в свой новый план. Если у него получится, это будет самое полезное, что он сделает, находясь в чернильном мире. Теперь он имеет на это право. — Тогда, если не против, я откланиваюсь. Уверяю, ухожу не так надолго, как в прошлый раз, мы очень скоро встретимся вновь. — С этими словами он поворачивает голову на Аделин и говорит уже ей, — Я очень хочу встретиться со Сьюзи. Как только удастся уладить дела с Демоном, обещаю, сразу же постараюсь встретиться с вами. Сэмми проводили без лишних прощаний — если они очень скоро встретятся еще раз, зачем же прощаться? Но, может, кто-то и обронил пару слов об этом, Сэмми не мог знать — он покинул убежище очень быстро, возможно, чтобы как раз-таки и не слышать прощаний в его сторону. Он не хотел принимать в себе родившиеся чувства. На этот раз его душу терзали не только чувства монстра, но и свои собственные. Страхи потери. Лоуренс вдруг понял, как боится их всех потерять. Элисон, Том, Аделин... В конце концов, Сьюзи. Если ее удастся вернуть к жизни, невозможно представить, какая крепкая радость пронзит Лоуренса. Какая зияющая пропасть вырастит в нем, если он останется снова один. Однажды он привык к одиночеству, считал, что сможет прожить так всю оставшуюся жизнь. Но теперь, когда Лоуренсу подарили надежду, и если после ее у него отберут, никогда больше не примет в душу одиночество. Так много в жизни значит надежда. Тонущая крыса держится в воде всего 15 минут, потому что думает, что она обречена. Но когда человек достает ее из воды в последние секунды жизни, а после снова опускает в воду, крыса держится уже вовсе не 15 минут, а целых 2 дня. Зная, что ее спасут, преисполненная надеждой, крыса способна продержаться гораздо больше. Так же и с человеком. Лоуренс готов пройти огонь и воду ради этих людей, и если раньше, глубоко в душе, он боялся этого, то сейчас, зная, что ему помогают, что его ценят и уважают, он готов отдать всего себя ради них. Даже если ему вновь предстоит пережить то ужасное чувство, если Демон решит осквернить его вновь... Сэмми уже не думает об этом с таким большим страхом. Если это та цена, которую он должен заплатить ради спасения любимых людей, он не против. Но путь к Демону все равно был неспокоен. Каждый шаг Лоуренса сопровождался неприятными мыслями. Что будет, когда они встретятся? Что предпримет Демон, а что — Сэмми? Чувство эйфории где-то в глубине сознания пугало его. Его чернильная природа трепещет от нетерпения и скорой встречи. Стал бы Лоуренс идти к Демону вновь, если бы у него не было на него новых планов? Определённо нет. Но ведь его долг все еще на нем. Он должен спасти своих друзей, спасти свою любимую. Сэмми сделает все, что угодно, чтобы вновь встретиться с ней. Непременно надо понять, как же без лишних подозрений проложить себе путь к ней. Но эта мысль еще не успела раскрыться — как раз в этот момент Лоуренс пришел туда, откуда ушел несколькими часами ранее. Место, где он умер и восстал из мёртвых. Место, где он стал другим. «Интересно, Демон все еще в этой комнате, или он не выдержал и пошел искать меня?» — Размышляет Лоуренс, и сразу же после находит ответ. Зная Чернильного Демона, его характер, природу, он все еще там, в той комнате. Ему, безусловно, непременно хотелось броситься догонять Лоуренса, искать его по всей студии, и он бы сделал это, однако было одно «но». Ведь Сэмми сам велел ему оставаться на месте, он не смел перечить. И даже сейчас, он покорно ждет, когда Сэмми вернется. Это и есть истинная верность в понимании животного. И с этими мыслями Лоуренс открывает дверь. Ожидает увидеть внутри Демона, его же и находит, смирно сидящего у стены напротив. При виде любимого он оживляется, тут же рваными действиями, словно боясь сделать что-то не то, встает на ноги. Его руки двигались то быстро и уверенно, но медленно и боязливо, точно Демон обдумывал каждое движение. Сделать же шаг в сторону Лоуренса он еще не решился. Правильно ли он поступает? Ответа от Сэмми Демон определённо не получит. Сейчас лицо его любимого выражало такое страшное безразличие, что невольно взгляд Демона опускался вниз, не желая лицезреть такого Сэмми. Недовольного. Пугающего. Словно вот-вот он закричит на него. Словно перед ним и не Лоуренс вовсе, а Джоуи Дрю. ТЫ ВСЕ ИСПОРТИЛ! Слова Джоуи громким эхом пронеслись по сознанию Демона, и он едва держится, чтобы не схватиться за голову. Вместо этого он сжимает руки в кулаки и просто надеется, что Лоуренс ничего плохого сделать не собирается. Да, Демон не мог понимать в полной мере, что же он сделал не так. Он должен был понять, что такое поведение в Сэмми вполне оправдано действиями Демона, но он, животное, не может испытывать чувство вины настолько явно. Это молчание длилось всего несколько секунд, но, по ощущениям, словно прошла целая вечность. И в ее окончанье Лоуренс решил, наконец, прервать эту гнетущую тишину. — Ты самый последний эгоист, какого еще поискать. Затащил в свой мир, отобрал последнюю надежду, убил любимую, а затем и мое человеческое «я»... Только чтобы я был рядом с тобой. — Тихо, но отчетливо с грубостью констатирует Сэмми. Подходит к Демону медленно, словно подчеркивая этим действием важность сказанных слов. А тот не смеет ничего сказать. Его будто парализовали, он смотрел на своего любимого и странным образом не находил в нем прежних черт. Словно Сэмми Лоуренс действительно умер в тот самый миг... — Я не хотел тебя убивать, Сэмми, — Это все, что Демону удалось проговорить. «И делать с тобой что-то против воли — тоже» — Это предложение так и осталось покоиться в мыслях Демона; отчего-то он не мог сказать ее прямо сейчас. То ли это ситуация так на него повлияла, то ли он сам еще не понял до конца, а действительно ли он этого не хотел? Нельзя сказать, что состояние Сэмми было лучше. Его новая природа так и тянулась к Демону, словно такое же, как и он, животное. Его слова казались Сэмми мерзкими, но его новому «я», наоборот, сладкими. Хотелось простить, забыть все случившееся. Монстр в Лоуренсе так и требовал этого, всеми фибрами души. Сэмми сходит с ума. Из-за того, что его новая природа подобна самому Демону, он будет вести себя точно так же. Теперь он тоже монстр. Дьяволбог. У него тоже есть инстинкты, и их Лоуренс не в силах взять под контроль. Не да бог случится самое страшное. — Знаешь ли ты, что ты натворил своей добродетелью? Что ты со мной сделал? — Процедил Сэмми сквозь зубы, стараясь унять монстра внутри себя. Вместо желаемого им прощения, Лоуренс мановением руки заставляет чернила вылезти из-под стен и пола и обвить тело Демона. Теперь у них есть второй хозяин. Демон же уставился на чернила, не в силах понять, что сейчас произошло. Сэмми, его любимый Сэмми управляет его чернилами? Что происходит? А у Сэмми уже не остается сил как-то мешать его внутреннему монстру. Приблизившись к Демону, Лоуренс уже не говорит, он рычит ему чуть ли не на ухо: — Я стал тобой, идиот. Я могу все, что можешь ты. Я — это ты. — И в доказательство своих слов, Сэмми оголяет свои острые, белоснежные и влажные клыки. Такие же, как у Демона. А у того словно отняли способность говорить. Он прекрасно понял все, сказанное любимым, но никак не мог усвоить смысл в голове. Он видит, Сэмми действительно приобрел нечеловеческие черты лица, он рычит, подобно зверю, демонстрирует острые клыки. А опустив взгляд ниже, Демон замечает у любимого и длинные когти. Не может быть! Неужели Демон вместе с кровью передал Лоуренсу и часть себя? И на этот раз Демон испугался не на шутку. Подобного страха он не испытывал со времен своего отрочества. — Сэмми, послушай... — Начинает было он, но Лоуренс не дает ему договорить. Схватив его за ворот рубашки, Сэмми грубо припадает к его губам. Жадно впивается в них, словно в том была жизненная потребность. Языком Демон чувствует чужой, и с удивлением замечает: и язык у его любимого стал нечеловеческой формы. Казалось бы, любимый сам поцеловал его, так жадно и страстно, как Демону всегда и хотелось, но что-то мешало ему наслаждаться этим моментом. Страх. Непонимание. Ступор. Демону этого не хотелось. А Сэмми же старался не заходить за грань. Его новая природа так и пестрила животными инстинктами. Поцелуй — то единственное, что он позволил себе сделать. Остальное же пугало его. Неужели то же самое чувствует по отношению к нему Демон? В том был лишь один плюс: теперь Сэмми лучше понимал его природу. Теперь он знал все, что все это время таилось в его голове. Изнасилование — лишь малая часть того, на что он был способен. Но контроль Лоуренса в любой момент мог закончиться, и бог знает что тогда произойдет. Фанатизм его паразита к Демону пугал Лоуренса все сильнее и сильнее. Он обязательно сорвется. Когда — не важно, но этот момент обязательно наступит. Демон изо всех сил старался отстраниться, но его руки и ноги были обвиты чернилами, которыми, казалось, совсем недавно он управлял сам. К горлу подступил неприятный комок, как будто вот-вот Демон заплачет от безысходности. Словно он вновь маленький чертёнок, пляшущий под дудку Джоуи. Словно он вновь — никчемный организм чернильной машины. Власть уходит сквозь пальцы, и его это настораживало. Он уже отвык от ощущения беспомощности, в данный час он действительно не мог никак повлиять на Сэмми. Что бы Демон ни предпринял, Лоуренс сделает с ним все, что пожелает. Так вот что ощущал его любимый в тот роковой день... Так вот как это ощущается — «против воли»... Неужели со стороны Демон действительно выглядит именно так? Сейчас Лоуренс — его зеркало, буквально он. Ласкает, целует, гладит на манер самого Демона. Хват столь же сильный, контроль чернил ничем не уступает оригиналу. «Что же я с тобой сделал...» — В панике думает Демон, когда Сэмми отстраняется от него. Шепотом, скаля зубы, Лоуренс говорит ему на ухо: — Как будешь объясняться перед народом? Уже вся студия успела обсудить мою смерть. И что же делать? Как будешь выкручиваться?