Холод твоих рук

Извилистые тропы леса не щадили даже самых преданных ему обитателей.  Ветер выл над стройными соснами, желая проломить их тонкие столбы. Не щадил. Выл до звонкого завывания, до зимнего холода осенью.  Шерсть не грела.  Она, наоборот, казалась грузом, когда до раны было не так просто добраться. Кровь запеклась, а это значило оторвать корку вместе с частью меха, чтобы добраться до кожи. Больно.  Крис так устал от боли.  В лицо бил поднявшийся песок, даже не вдохнуть. Хотелось упасть на землю и свернуться клубком, закрыться от всей боли и холода и ждать, пока мать возьмет за шкирку, согревая в своих тёплых объятиях.  Крис так соскучился по теплу.  По теплу домашнего очага, по теплу огня и прикосновений.  Он ведь упадёт сейчас.  Каждый шаг стал невыносимым. Каждое движение отдавало острой болью в разных участках тела.  Уши болели от того, с какой силой они прижимались к голове. Стоило навострить, следить за ситуацией, суметь защитить себя в случае опасности.  Крис обессиленно падал. Ударился головой об острую корягу, но даже не почувствовал боли.  Зная, как он желал ощутить хоть каплю живого тепла, судьба-злодейка навлекла на оборотня вечный холод. 

*** 

Дымчатое чувство прикосновения не отпускало его израненный разум. Это было исполнение его последнего желания перед смертью? Тёплое прикосновение рук, зарывшихся в шерсть, поглаживающих лоб и нежно проходящих по спине?  Крис чувствовал всё, кроме тепла этих самых рук. 

*** 

Туман чувств, лживое умиротворение начало развеваться. Не открывая глаз, Крис навострил уши, в исследовании пространства вокруг, но первым же странным звоночком оказалось то, что уши коснулись не предположительной мокрой травы, а мягких, сухих тканей.  Резкий вдох отдавал тупой болью в груди, осушившееся горло драло от малого количества слюны, и  Крис не смог сдержать тихое инстинктивное рычание от собственной боли, как он услышал глухой взвизг.  Практически мышиный.  Мышиный..  Перед глазами плыло, голова была тяжелой, его явно чем-то накачали (подлечили язык не повернется сказать). К тому же чем-то тяжёлым, учитывая то, что боль от ран была тупой и глухой. Взгляд взлетел не к своему телу, а на источник шума, и Крис с едва заметным волнением вглядывался в два светло-голубых горящих глаза маленькой девочки.  Вампирское поместье, да? Интересно.  — Чьё?  — Что?  — Чье поместье? Какой фамилии?  Он мог предположить, что, скорее всего, это Харперы, более любимые и приятные представители такой противной особи. Слегка нечестно было такое говорить, будучи спасенным от гибели, но Крис не был уверен, хотел бы он быть спасенным вампиром. Может, не Харперы, а кто-то другой? Точно не Вонг, и ещё маловероятнее Кеннеди. Ни к тем, ни к другим дружащим поместьям он тёплых чувств не испытывал. Последние были настолько внеземными и отдаленными от простого общества со своей непереносимостью к его виду, что и задумываться о них было глупо и неприятно.  — Кеннеди, — растерянно буркнула девочка. Если бы не чуткий слух, и не разобрал бы.  Блять.  Глава Леон Скотт Кеннеди, так? Холодного сердца и души существо. Сколько россказней тут же всплыло в голове. Насколько он вообще будет рад такому презенту от кого-то из членов рода?  Ради справедливости, здесь было на удивление тепло и сухо. Причем Крис прямо сейчас наблюдал за камином и потрескивающим огнём. Девочка старалась стоять как можно дальше от него.  Не успел Крис задать вопрос, как дверь отворилась, и в комнату вбежала миловидная девушка. Крис не смог определить её принадлежность к роду. Слуга? Нет, одежда им не подобающая. Слишком красивая (на его скромный вкус), с множеством мелких деталей. Хотя, внешность подходящая Кеннеди: светлые волосы и глаза, переливавшиеся светлой медью. У Кеннеди глаза холодные, голубой в них мерцал не ярко-изумрудным, а таким же ледяным белым. Крис заметил похожий цвет глаз у маленькой девочки. Точно Кеннеди. Глаза горели так ярко - наверняка в темноте тоже светятся. Маловата она, что и на хищника не похожа. Смотрела на него будто на редкую диковинку.  Или зверушку в клетке.  — Шерри! Я же говорила тебе сюда не ходить! — взволнованный голос миловидной девушки.  На замок даже не закрыли. В клетке ли?  Девочка ничего не сказала, лишь смущенно запищала тем мышиным писком (не неприятным, скорее умиляющим) и скрылась за дверью. И только когда дверь закрылась, внимание наконец обратилось на него.  — Простите, не знаю как величать..  Величать? Не тут ли кожу с оборотней сдирают? Поместье Кеннеди всегда было известно мрачной жестокостью и склонностью к насилию. Даже знаменитые Вонг находились у них на поводке. Каждая самая мрачная байка была основана на дряной репутации поместья. Он помнил, как сам глубокой ночью пугал у костра Клэр, не забывая потом ее успокоить...  Видимо, его молчание длилось слишком долго.  — Извините..  — Крис. Крис Редфилд.  Девушка кивнула, ещё раз осмотря его. Мельком, но даже этого хватило, чтоб девушка удовлетворительно кивнула, что-то отмечая у себя в голове. — Пройдемте со мной, мистер Редфилд. 

*** 

Крис мог описать коридоры поместья одним словом - мрак. Темень и мрак. Даже с острым зрением ему приходилось щуриться, а порой и вовсе нащупывать стену, чтобы не уронить какую-нибудь невообразимо дорогую вазу.  Сквозь большие окна причудливой заостренной формы виден полночный пейзаж. Только какого дня? Сколько он здесь пролежал? Но больше всего Криса интересовал один вопрос:  Кто его отхаживал?  Да так скрупулезно. Раны перевязаны, даже мех не срезан, ухо зашито. Это ещё постараться нужно, а девчушка на два шага вперёд идёт, да оборачивается постоянно, за спиной не хочет оставлять без надзора. Боязно, что ли? На своей-то территории?  Не известно ли, что оборотни нападают на чужой территории?  Крис тяжело выдохнул.  Локация сменилась, коридор сузился, когда девушка отворила тяжелые двери в, судя по всему, главный зал.  На половину помещения раскинулся большой стол, полный яств - от курицы до рыбы и хорошего вина.  Нелюдимые Кеннеди вот так принимают гостей? Кому скажет, на смех поднимут. Так что происходит?  Атмосфера тихая. Мертвая. Даже старые половицы не скрипят под его весом.  — Прошу, присаживайтесь.  Честно, не хотелось. Было в этом радушном жесте что-то подлинное. Нет, не то что бы у Криса не было аппетита; он бы набросился на стол с превеликим удовольствием, смёл бы целую половину, да в горле ком встал.  Вдруг отравлено?  Было бы уместно говорить об этом? Ему зашили ухо. Повторяет себе Крис. Развели для него огонь, отогрели. Вампиры. Развели огонь.  — Нюх у тебя дрянной, раз яда не можешь распознать?  Глубокий мужской голос заставил вздрогнуть. Настолько он его потряс, что Крис аж всем телом обернулся к той же массивной двери.  Взору Криса предстала статная, стройная и красивая фигура мужчины. Белокурые локоны обрамляли бледное лицо, точно фарфоровое, вызывая сразу желание коснуться. Волосы длинные, был убраны назад, завязаны в аккуратный хвост. Крис уверен, всё лежало так, как и задумал владелец, ни единого изъяна, ни одного торчащего в не то положение волоска. И впрямь, длинные волосы лишь у знати.  Плечи, видно, не широкие, скрываются под массивными плечами пиджака. Из-под него выглядывало пышное белое жабо на груди, закрепленное каким-то обрамленным камнем, похожим на иолит. Пиджак переходил в массивное украшение на поясе и заканчивался чуть выше половины, шедшей из его цепи.  Побрякушки, как бы обозвал их Крис.  Рукава длинные, практически до пола, и ткань в них сапфирово-синяя, откликающаяся со вставками воротника.  Никто иной, как глава Кеннеди.  Мужчина поправил перчатки, выжидая, когда Крис перестанет на него пялиться.  — Нормально с нюхом всё, — буркнул. — Откуда же мне знать все ваши..  — Грубо, — нахмурив брови.  — ...Прошу прощения.  На этом диалог и кончился. Кеннеди прошёл к столу с нечитаемым взглядом и опустился на стул во главе.  В конце стоял второй. И судя по взгляду девушки, отодвинувшей его для него, предназначен он был явно для Криса.  Пришлось сесть.  Только диалог все не начинался. Леон пододвинул к себе бокал, понюхал, отпил и уставился на Криса, не моргая своими двумя светящимися бриллиантами.  Ну что ж.  — Так... — придвинув к себе бокал. Золотой, с выгравированными вручную узорами. Крис провёл по ним пальцем, прикусив губу. — Вы не рады, что меня привели сюда?  Глупый вопрос. Стол усыпан блюдами, а он использует слово "не рады".  — Это я привёл тебя сюда.  — О. Вот как..  — А выходили?  — Эш, можешь идти.  Крис обернулся, чтобы точно убедиться, что девушка скрылась из виду. А жаль. Находиться один на один с главой вампирского рода не хотелось.  — Выходили? Я сам.  — Зашили мне ухо?  — Зашил.  Захотелось вжаться в стул. Голос у него был монотонным, и не сдвинулся ни на миллиметр, как сел. Только губы шевелились. Не любил Крис вампиров. Мертвяки, одним словом.  — Это очень интимный жест.  — Зашить ухо?  — Да.  Леон моргнул.  — Ясно. Угощайся. 

***

Крису было разрешено остаться еще ненадолго. Когда через пару недель пройдет сезон охоты, и когда Крис сможет полностью регулировать свою оболочку.  Два торчащих уха и хвост, репяхи из которого он до сих пор не мог вычистить, не так мешали ему, как остальным жителям поместья. Маленькая девочка Шерри, он уверен, сторонилась его не то, что от вида, она была на удивление смышленной, сколько от запаха. Эшли, он так и не понял, какую роль она занимает, потому что Леон относился к ней слишком тепло для слуги, реагировала так же. Резкий запах оборотня спокойно мог переносить лишь сам Леон.  Сильнейший всё-таки.  В целом, в компании Леона он находился довольно часто, если не всегда, за отсутствием разгара дня. Поместье Кеннеди находилось глубоко в лесах, да и климат в этой местности был дождливым и туманным. Но тот все равно предпочитал исчезать из виду в периоды между двенадцатью и часом дня.  Кроме Шерри и Эшли он никого не видел, хотя по поместью ему было ходить разрешено, и Крис обошел его вдоль и поперёк, не считая закрытых дверей и подвала. Правда, один раз в коридоре, ведущем к выходу, он встретил Аду Вонг. Неприятная встреча, неприятный диалог.  — Ты знаешь, что вампиры не переносят волчий запах? — голос звучал эхом, отражаясь от высоких потолков.  — Поэтому ты стоишь в метре от меня?  — Да, — прыснула она с усмешкой.  И ушла восвояси.  Значит, слухи о силе Вонг не так верны, если она не может, как Кеннеди, вытерпеть оборотня рядом? 

*** 

Обойдя территорию пару десятков раз, Крис в один из дней вышел на незнакомую тропку. Она была извилистей и не так обустроена - встречались камни и корни деревьев. Ивы, окружавшие поместье, раскинули свои кроны. Приходилось отодвигать ветви, чтобы пройти.  Небольшой хиленький пирс шёл на пару метров в воду, но был достаточно высок, чтобы фигура на конце не намочила ноги.  Туман плавно плыл над рекой, раскинувшейся на километры вперед.  Волшебное место. С пирса открывался вид на всё поместье, но окон на него выходило намного меньше.  — Привет, — глупо выпалил Крис и сразу замялся. Стоило быть уважительнее с главой рода.  Главой рода чего? Была ли Шерри его настоящей дочерью? Он видел, как она тянулась к нему, как по родному называла "Леон", но не "отец".  — Здравствуй.  Был ли он рад его приходу? Может стоило деликатно, как все нормальные существа, развернуться и уйти?  Вместо этого Крис продолжил:  — Красивый вид.  Леон обернулся на него.  — Да. Красивый, — а затем как-то тихо, глупо доверительно, добавил, — мне здесь нравится.  Какой странный диалог.  — Садись рядом.  Оу?  Крис сел, свесил ноги, удобнее укладывая хвост рядом.  Тягучая тишина. Туман будто застыл, не двигаясь с места, окутал их своей дымкой. Очертания противоположного берега размылись, зелень впереди угасла, больше не потрясая своей насыщенностью и разнообразием оттенков.  Острый профиль Леона повернулся к нему, сталкиваясь с изучающим взглядом Криса. Второй взгляд не отвел. Поймал его и тут же проморгался от яркости. За этим, должно было последовать извинение, но Леон выпалил нечто совершенно неожиданное.  — Ты не достал репяхи?  — Что? — глупо. Услышал ведь.  — Я могу коснуться твоего хвоста?  Крис замолк, явно не ожидая такого вопроса. Это было по прежнему сокровенно, и уши, и хвост были интимными. Леон прекрасно это знал, он был уверен, но под пристальным взглядом вампира, на своё же удивление, не смог отказать.  — Можешь.  И Леон взял. Даже как-то по-хозяйски уложил себе на колени и стал осторожно распутывать колтуны, вытаскивая колючки.  Наступило неловкое молчание. Ни щебета птиц, ни воя зверей вдалеке, ни копошения в кустах, даже жужжания жучков. Весь лес замер, и Крис замер вместе с ним, не находя, что вообще можно в такой ситуации сказать.  Это было чувственно. А Крис к такому не привык.  И к Леону он, честно говоря, не привык. Он даже не понимал, что ощущал к его касаниям, к его нахождению рядом, хотя они точно должны быть порознь. Хотя бы запах должен был его отпугнуть.  Но Леон сидел. Спокойно, будто бы медитируя от процесса. 

*** 

Находясь в замке ровно неделю, Крис подметил пару вещей. И все они были связаны с Леоном.  Потому что он постоянно маячил у него перед глазами!  Ну, не маячил.. Скорее плыл, одним своим нахождением приковывая взгляд. На прямую осанку, на длинные ноги, на рукава до пола.  Интересно, насколько по-настоящему узки его плечи? Какая на ощупь фарфоровая кожа? Действительно ли она такая, какой кажется?  Глава поместья успел коснуться его в абсолютно разных местах: зашил порванное ухо, залечил рану на спине (как он смог его перевернуть?), вынул колючки из хвоста... у Криса до сих пор не могла вылететь из головы эта нескладная сцена.  Может, это были вампирские уловки? Дезориентировать, а затем, когда он совсем не ожидает, съесть?  Крису стоило быть начеку.  Итак, что он заметил:  Леона чаще можно было увидеть на улице, чем в здании. Солнце редко выходило на небосвод в этих краях, замок и горы над ним откидывали тень, что в полдень идеально закрывала двор. Крис поднимался рано, выходил к реке, где ему жизненно необходимо было понежиться под солнцем, постоять при ярких лучах хотя бы пару минут. Почувствовать их жар, контрастирующий с утренней прохладой.  Леон... тоже хотел. Обернувшись назад, почувствовав взгляд на своей спине, Крис встретился с двумя голубо-белыми глазами, светящимися в тени ярче любого солнца. Они наблюдали внимательно, ловили каждое его движение. Ручку зонтика, отбрасывающего еще одну тень, сжимали в руке, постоянно наклоняя, чтобы не дать лучам упасть на себя.  С какого возраста Леон стал вампиром? После детской любви бегать на улице, или из зависти теплу, которое никогда больше не сможет ощутить?  — Вы не должны лучше остальных переносить солнечный свет?  — Должен, — ответ после долгой паузы. Будто и не заметил, что обращаются к нему, пока не проморгался. — Но он всё равно больно ранит меня.  — Хотите, я подержу для вас второй зонт и буду идти впереди? На вас ляжет тень. — предложение сорвалось с языка до того, как Крис успел его обдумать.  Вампир замялся. Вернее, замер, уставившись на Криса, но в понимании Леона это было смятением. Просто подметил. Не потому что от Леона не хочется отводить взгляд, нет.  — Обещаешь? Клянешься, что не отступишь?  — Клянусь, — Криса развеселил его суровый тон.  Видно, что не доверяет. Может, ещё на крови клясться заставит?  Не заставил. В руки Криса лёг второй зонт. Меньше и светлее того, что у Леона.  Они вышли с крыльца осторожно и медленно. От взора Криса не ускользнуло то, как Леон дернулся в начале. Была б воля, вцепился бы в руку.  Странная ситуация. Но честно, Криса это правда забавляло. Беззлобно, просто искренне забавно, как глава одного из страшнейших (по слухам) родов в округе мнется, как маленький ребенок за спиной у матери.  — Почему? — прямодушно поинтересовался Крис.  — Под солнечным светом всё красивее. Переливается желтыми, золотистыми оттенками. Я люблю писать картины, но никогда не могу показать солнечный свет. Видимо, и вправду нельзя описать то, чего не чувствуешь.  — А лунный свет?  — Он совсем другой. Что для тебя лунный свет?  — Что-то родное.  — И для меня. Так такие уж мы разные?  Криса смутил риторический вопрос, и он глубоко задумался.  А ведь, действительно, все другое под солнечным светом. Золотистая трава, роса, что отражает лучи, взамен получая чудесное поблескивание, стволы деревьев, на которых повылазили жучки, цвет растений, лепестки цветов выглядят еще прекраснее. Всё лучится жизнью, завораживает дыхание каждая под ногами.  Даже вода на вечно туманной реке блестит и переливается цветом пушистых облаков.  — А, правда... 

*** 

— Так она так и называется? Туманная река?  — Да. Её рассвет можно увидеть лишь рано утром. В полдень на неё уже сходит туман.  Крис закрыл книгу, положив её на место.  Огромная библиотека, потолки которой были в этажа два, если не в три, завораживала. Она была точь-в-точь как Крис представлял её в сказках, кои читал Клэр. Огромные стеллажи, закругленные лестницы, которые сами выглядели как произведение искусства с уникальной резьбой. Такие же большие окна такой же заостренной формы. Наверняка, если отодвинуть массивные бордово-малиновые шторы, получится уникальная картина с витающими крупицами пыли в воздухе.  — С гор?  — Да. Северный ветер постоянно гонит его сюда. Но это хорошо. Эшли и Шерри комфортно, а это главное.  Вопрос про предпочтения Леона Крис решил не задавать. Некрасиво, с учетом их недолгого общения. Хотя, Леон зашил ему ухо...  Крис просто не мог забыть об этом!  Ещё хотелось спросить про Шерри. И несмотря на всё своё воспитание, Крис не удержался.  — Шерри, она..  — Прекрасна, правда? Она не моя дочь.  — Так и не скажешь.  — Из прямого рода Кеннеди остался лишь я. С фамилией и сгину.  У Криса развязался язык.  — А как же Вонг?  Леон не сдержал смешка.  — Она приходит не ко мне.  А затем глянул на Криса как-то странно и отвернулся, смущенно. 

*** 

Взбалмошное утро.  Крис проснулся ни свет ни заря от приглушенного писка у камина.  Мышиного, испуганного.  Камины располагались, удивительно, по всему поместью и были зажжены именно в тех местах, где чаще всего бывал Крис. Заходя в другую часть поместья через длинный коридор, его окутывал такой холод, что интерес сразу же пропадал.  И будто бы даже пользовались ими. Вампиры не могли чувствовать холод, насколько Крис знал, но стенки были точно покрыты сажей, дрова постоянно оказывались аккуратно разложены, когда Крис уже просыпался. И прутья, выше привычно положенных, с заостренными концами (чтобы жильцы не подходили близко к огню?), были закалены языками пламени.  Так, что за писк?  С трудом поднявшись (не придав этому значения) Крис уставился на маленькую девочку у камина, прижимающую к себе руку. Шерри вся сжалась, стараясь притихнуть, наверняка ещё и прикусила губу, поцарапав ее клыками. И замерла, прислушиваясь к его шороху.  Обожглась?  От огня в камине.  Черт.  — Шерри? — произнёс Крис как можно аккуратнее.  — Я ничего не делала! — запищала она.  У вампиров всегда всегда были звонкие голоса. То ли из-за строения связок при формировании в летучую мышь, то ли просто особенность.  — Мне отвести тебя к мистеру Кеннеди?  Крис не понял, успокоилась ли Шерри при его упоминании или наоборот испугалась.  — Шерри? Ты можешь рассказать мне, — похлопав по месту рядом на кровати.  Девочка посмотрела по сторонам (долго вглядываясь в дверь), но, видимо, не вспомнила, что оборотней нужно опасаться.  — Он будет волноваться и потушит камины, — горькое признание. Так скривилась, будто стало физически больно,  — А мне они так нравятся.  Или это от запаха?  — Простите, — потерев нос.  — Давай обработаем твою руку, а дальше решим, как сказать об этом мистеру Кеннеди, чтобы он сильно не разволновался.  Шерри шмыгнула носом, скривилась, но все же села. Не рядом, но близко. Она внимательно смотрела, как Крис вынимает склянки из ящичка.  Крису это напоминало далёкие вечера с Клэр, когда она прибегала с разбитыми коленками и хватала его шерсть, сжимая её, пока мазь из полыни щипала кожу.  Интересно, как она сейчас?  С Шерри всё это вызывало похожие чувства. Даже не от ностальгии и тоски по сестре, как от чувств сожаления к ударившемуся ребёнку, который смотрит своими большими невинными глазами, ожидая его помощи.  — А если я тебя съем?  — Что? — захлопала глазами, — Ай!  — Отвлекающий манёвр..  Девочка была забавной. Постоянно царапала губу клыками, как это делал Леон, непонятно от чего: то ли это была общая привычка, то ли к резко отросшим клыкам она еще не приноровилась, то ли просто хотела быть на Леона похожа.  Забавно, у неё такие же длинные рукава.  От разорвавшегося бинта Шерри вздрогнула, но быстро успокоилась, когда Крис аккуратно обмотал кусочек бинта вокруг её ладони и закрепил маленьким бантиком, а не суровым узлом.  Тут Леон ворвался в комнату как ошпаренный.  — Шерри! — подлетая (ничего себе он быстрый) к кровати и хватая девочку на руки. Привычка, чтобы защитить.  И ведь совсем не скажешь, что не кровные. Как две капли воды.  — Я же сказал, не уходить! Что произошло?  Шерри затихла, уткнулась в его плечо и захныкала. Трюк ли это был, или обычное состояние девочки, Крис не знал. Тем не менее, Леон растаял, прижав ребёнка к себе, укачивая. Видимо, Шерри не ответит.  Суровым ли наказанием было потушить камины? Вдруг, она потянется к солнцу, а это намного хуже. Судя по всему, за ней нужен был быть глаз да глаз.  — Может, поставить более широкие перегородки на камине? Или затушить все, кроме моего. Я прослежу, чтобы не обожглась.  Леон уставился на него, будто и забыл, что он тут был(жил), но, подмечая бинты на ладони Шерри и ещё не до конца сложенную аптечку, со словами Криса, видимо, всё сложилось. — Ты помог ей, — Крис не распознал удивления в его интонации. — Крис..  — Пустяки, — Леон не выглядел как тиран, врать не хотелось — Ей нравится свет... Как и тебе.  Ну, в какой-то степени это тоже рычаг. Крис честно не хотел надавить, просто напомнить, чтоб до Леона дошло.  — Ох..  И Шерри затихла, перестала хныкать.  Огонь потрескивал в камине. Послышался особенно громкий рокот, и две пары бело-голубых глаз повернулись к нему, а затем столкнулись друг с другом.  Может, камины горят не только благодаря тому, что он здесь. 

*** 

Камины горят только благодаря тому, что он здесь. Шерри не чувствовала их тепла, но ее завораживал лунный свет, а от светлячков, которых показал ей Крис, она была без ума. Вампиров тянуло к свету. Удивительно, но правда тянуло. Причем, он не замечал это у Харперов, хоть они достаточно сильно отошли от стереотипов, но все же ночное время предпочитали больше, и точно не питали к солнцу положительных чувств. С Кеннеди было по-другому, с Леоном и Шерри было по-другому. Вновь как две капли воды, тянувшиеся к одному и тому же, с одинаковыми привычками и предпочтениями. Может, Шерри правда его сильно уважала и хотела быть похожей, но всё же наблюдая за ними, Крис мог сказать, что не только это. Хотела конечно, как и любой другой ребенок видит авторитет в старшем, но она просто была такой. Немного плаксивой, эмоциональной и любознательной.  Леон был таким же. Правда таким же, просто кора главы настолько обшила его кожу, что он уже не мог из неё выбраться. Или мог..  Не уходя от темы, о светлячках.  Это был один из особенно тёмных и тёплых вечеров. Крис знал, что именно тогда можно увидеть целые группки маленьких, светящихся насекомых. А если им улыбнется удача, и они выйдут на полянку неподалёку, которую мягко освещает луна, будет ещё красивее.  Шерри прожужжала (пропищала) ему все уши о том, как увидела насекомое в книжке и, сложив пару мыслей, пришла к выводу, что показать ей их сможет именно Крис.  Неделя проживания в особняке Кеннеди превратилась в две, а затем в три. Крис решил, что лучше всего поблагодарить и покинуть особняк будет после ночи тридцать первого октября. Когда последнее полнолуние пройдет, он сможет спокойно вернуться в родные края.  Леон план одобрил, а от благодарностей отказался. Только отвернулся от него с тенью печали.  С ним вообще всё было относительно странно. Они.. подружились? Да, конечно, Крис мог назвать это дружбой. Они завтракали вместе, обедали вместе, ужинали вместе, проводили свободное время вместе. Например, в библиотеке или гуляя по большому саду, который плавно переходил в лес. Они разговаривали, много разговаривали, и Леон был приятным собеседником, много знал из той же библиотеки, а когда вечер переходил в ночь, и было давно за полночь, мог поделиться историями из своей жизни.  Леон был.. приятным. С ним было хорошо проводить время, Крис не испытывал скуки, не испытывал дискомфорта и чувства долга под мягким, бархатистым смехом Леона и заявлением, что всё хорошо.  Крис подмечал в нем все больше и больше деталей. Как красиво переливаются блондинистые пряди под холодным светом луны, как завораживающе горят глаза, и как он терпит боль от света, не отводя взгляд. Как яркость регулируется самим обладателем, но при бурных эмоциях она поднимается сама.  Крис часто жмурился.  Ему нравилось его смешить, нравилось подмечать красоту улыбки с клыками. Нравилось наблюдать за взмахами длинных рукавов, нравилось, что Леон не носит плащ, и можно было увидеть его потрясающие бедра. Нравилось каждое движение, каждый взгляд..  Нравилось... О чём Крис говорил?  О светлячках.  Они выдвинулись втроём, не торопясь, пока Шерри бежала впереди, исследуя каждый куст на наличие заветных жучков. Но пока на неё вылетел лишь обычный комар, врезавшись ей в нос, что впрочем, настроя не сбило.  — Была бы Шерри феей, родилась бы при взгляде на светлячков, — проговорил Крис.  — Оу, да? Что за легенда?  — О том, что феи рождаются при взгляде людей на что-то прекрасное.  — Как интересно, — Леон фыркнул, — и сентиментально.  — Тебе такое нравится.  — При взгляде на что родился бы ты?  Крис замолчал. Поймал взглядом чужие глаза и улыбнулся, наблюдая как они становились ярче, а лицо Леона исказилось в удивлении.  — Да ну тебя.. — тихо сказал, отвернувшись.  — Это правда.  — Леон, Крис! —  раздался детский голос. — Я что-то вижу.  И да. Впереди, сквозь листву багряника, виднелось движущееся свечение. Шерри скрылась в зелени, пробираясь через ветви кустов.  — Вот же юркая, — недовольно пробубнил вампир.  — Проходи, — Крис раздвинул для Леона листву, тем самым пропустив его на опушку, и прошел следом.  Тихий ветер покачивал верхушки деревьев, не спускаясь вниз, оставляя травинки неподвижными. Всё как Крис и представлял. Мягкий лунный свет, лелеющий траву, целое море светлячков в кустах и деревьях, и пару особо смелых на руках у Шерри.  Они маленькими огоньками плыли по поляне, окутывая фигуры гостей. Признавая в созданиях ночи своих. Завораживающе хлопали крылышками, всячески красовались, садясь на раскрытые ладони.  В самой темной ночи становилось светло. Поистине волшебно, поистине прекрасно. Настолько, что не оторваться от них, стараясь запечатлеть в сознании сказочный момент.  Только вот Крис смотрел не на них.  Крис не мог оторвать взгляда от теплого блеска глаз. От фарфоровой кожи, что выглядела восхитительнее любой картины, написанной тёплыми и холодными красками. От того настолько начинает часто биться его сердце, когда удивленная эмоция Леона сменяется милой улыбкой, и взгляд обращается Крису.  Так тихо и спокойно.  Облака плавно накрыли луну, её свет исчез, оставляя лишь светлячков освещать опушку. Фигура Шерри маячила рядом, но листья высокого багряника откинули на мужчин черную тень.  Приятное напряжение, подобное обжигающему пламени, искрилось между ними. Накалялось до таких температур, что Крис буквально мог ощущать его всем своим нутром.  Лицо Леона было накрыто тёплым светом, заветная кожа казалась такой манящей, что Крис дотронулся до щеки рукой.  И вправду, будто фарфоровая. Холодная до ужаса, но мягкая. Всё, как Крис представлял. Леон склонил голову к руке, прикрывая глаза. Потерся о ладонь щекой, уткнулся носом, делая глубокий вдох.  И никаких слов не нужно было. Лишь касание кожи к коже. Взгляд, который говорил намного больше, и мелкие реакции, кричащие о намерении.  —Кажется, — заводя белокурую прядь волос за ухо, — не такие уж и разные, да?  — Просто не отпускай меня.  — Не буду. 

***

Тем днем в замке было как никогда шумно. Даже на удивление шумно. Крис так привык к монотонному гулу ветра, гуляющему по коридорам, к редкому потрескиванию дров в камине и тихому голосу Леона у него над ухом.  Каким сладким он становился при прочтении волшебных строк стихов, как он окутывал его с ног до головы, убаюкивая. Как ловко владел интонацией и четкостью дикции. Леон был сплошным удовольствием, он стал синонимом к этому слову. Тем, что первым всплывало у Криса в сознании.  В ночь с тридцать первого октября на первое ноября в поместье Кеннеди устраивалось огромное торжество, похожее на бал. Обычно он проводился в ночь с тридцатого на тридцать первое и включал визит всех семей вампиров в округе и других приглашенных душ. Харперы никогда не участвовали, да и говорить о празднестве не любили. Клэр как-то, в очень юном возрасте, пыталась расспросить, да не вышло. Чёткое «нет» Крис запомнил, хотя был намного старше. Да и думал, не пригодится. Зачем ему знать про вампирские утехи?  Теперь только вампирскими утехами и была полна его голова.  В общем, непонятно, но ничего особенного. Так даже правильнее, тридцать первое ночь силы, почему же тогда за день до?  В большом зале, специальном для таких празднеств, который находился в том самом холодном крыле, всё и проводилось. Камины потушили, стоит полумрак со зябким сквозняком от открытых окон.  Много нечисти можно было увидеть. В основном вампиры, конечно, но были и призраки, и другие неясные существа: то ли болотные сирены, то ли еще кто. Не видал Крис таких. В климате дело. То, откуда бежал Крис, было на юге, ближе к теплому солнцу в зените. А поместье на севере, не так далеко вглубь, но разница ощущается.  Единственным оборотнем здесь был он. Может, поговорил бы с кем-то, завязал диалог, да с кем же? Сторонятся его за три версты, вампиры от запаха, а остальные - еще от чего непонятного.  Почему же Леон может с ним спокойно находиться?  Музыка лилась, соответствующая гостям. Клавиши пианино в углу зала не переставали перебирать. Мрачные, тёмные мелодии, казалось, совсем им не претили. А Крису не нравилось. Соскучился он уже по тишине и Леону, у которого появилось слишком много хлопот.  Банкетный стол находился в другой стороне зала, где столпилось большая часть гостей. Можно было бы развлечь себя угощениями, да снова ведь всех распугает и будет стоять как дурак один.  Хотелось без внимания остаться, вот и  обделен он был им сполна. Посматривали на него так странно. Всё в их глазах было. И недоверие, и радость, и злость, и жалость. Последнее чуднее всего. К чему это? Что от дома далеко? Да не маленький уже, разберется. И зачем?  — Скучаешь, пёсик?  — Ада Вонг.  — Запомнил, — девушка (старуха) засмеялась, прикрывая рот рукой. — Скучаешь? Занят твой любимый, да последних гостей лелеет, затем на самотёк пустит, а дальше на балкон на последнем этаже пойдёт.  Крис успел зацепиться.  — Он не мой любимый, — такой детской ложью прозвучало.  — Конечно. И псиной от Кеннеди просто так несёт, будто ты его всего уже лобызал.  — Я не-, — Крис выдохнул. Тяжёлая дама. Все соки высосала и укуса не сделав, — Хорошо.  Он развернулся и пошёл прочь. Ну ее. Только вот вслед настолько странный смешок послышался, что само собой остановиться пришлось. Или это чары её этакие?  — Ты в подвал загляни. Поди, что про Кеннеди и узнаешь. Полезно, охмурить легче будет.  Когда Крис обернулся, Ады уже там не было. Взгляды снова обращены на него. Окружающие замерли вмиг, сверкая глазами-фонарями.  Жуть.  Правильно, что Харперы сюда не ходят. Неприятная, вампирская атмосфера.  ...  Балкон.  Длинная, кругообразная лестница наверняка находилась здесь не потому, что был приветлив и готов встречать с распростертыми объятиями. Крис остановился на полпути. Будут ли ему вообще рады? Вампиры ценили одиночество, кто он такой, чтобы его нарушать? Да и имели ли речи Вонг хоть какую-то ценность?  Рука вцепилась в поручень, сжимая старый, расписной дуб.  — Чего стоишь? Иди сюда. — отдаляющееся от стен эхо с последнего этажа.  Его голос.  Крис рванул по ступеням вверх. — Ли.  Последний этаж действительно оказался последним. Самая высокая точка в поместье, замке, поднималась над вершинами деревьев, открывая вид на реку и густой лес, вплоть до далеких южных гор, скрытых в тумане. Ясно сегодня, ни облачка, даже Туманная река вовсе не туманная.  Вид мог завораживать и долго водить за нос, показывая себя со всех сторон. Река, горы, ельник, самый высокий дуб с массивной кроной, который сейчас кажется совсем маленьким. Полная луна, освещающая местность, подобна солнцу.  Удивительно, как взгляд Криса окинул всю красоту за пару секунд и вновь переместился на Леона.  Всё-таки он водил его за нос. И с такой элегантностью натягивал несуществующий поводок, что хотелось послушно опуститься на колени у его ног.  ...о чём Крис только что подумал?  Будто околдованный, он шёл навстречу. Хотя колдовства тут не было. Не умеют вампиры колдовать как ведьмы или маги. Обаянием берут, да личными качествами, которые сами за долгие годы жизни развили.  Леон ещё и внешностью был невероятно красив. Не устанет Крис повторять про локоны, глаза, кожу, плечи.  Вампир стоял к нему спиной (доверительный жест), облокотившись на перила. Ветер красиво развевал длинные рукава, его фигуру изящно обволакивал лунный свет. Тишина повисла, такая приятная, не мертвая и давящая. Наоборот, с Леоном было невероятно легко.  Легко проводить время, легко вести разговор, легко влюбляться.  Как же так? Крис не был известен интрижками и быстрой влюбленностью. Если быть честным,  в его душу пока еще никто не западал. Может, потому что он был сфокусирован на помощи близким, на воспитании Клэр, на защите территории. Многим нравился, конечно, типаж, наверное, популярный. Клэр так говорила. Крис прислушивался, но все же, как можно полюбить, если не знаешь толком? Если не проговорили ночь напролет, позабыв о времени. Если не нашли общее и не испытали тягу. Влюбиться во внешность? Это же банально, как можно во внешность втюриться? Разве вся её краса раскрывается не после долгих разговоров? Не после этого ты подмечаешь все маленькие совершенства? Как прекрасен изгиб улыбки, как чудесны морщинки вокруг глаз. Как нравится наблюдать за походкой и поступь шагов запоминаешь, можешь угадать, когда он идёт.  Крис упал в Леона, как в омут. С головой, пронзенный в сердце яркостью глаз.  Вампирский укус? Ужас какой. Чтобы и из него сосали кровь да использовали как пищу?  Так он думал? А сейчас что? Вампирский укус? Да, только возьми меня за руку.  — Ли.  Неужели он был романтиком? Или как еще это называется?  Крис не знал. Кажется, он вообще обо всём забыл и ко всему потерял интерес. Он так зафиксировался на Леоне, хотел узнать о нём, хотел выучить.   Можно ли сдержать рваный выдох, когда он поворачивается и смотрит? Своими голубо-белыми глазами, что ещё ярче при свете луны. Крис не жмурится. Ему все равно, пусть веки болят, он просто не может моргнуть, хоть на миг потерять из виду. — Крис, рад тебя видеть, проходи. Такой красивый вид. За много лет впервые туман отступил, — и улыбнулся, аж клыки засверкали. Такие милые. Сложно найти эпитет, более неподходящий. Разве зубы, заточенные до остроты мясного ножа, могут быть милыми? Едва ли. Ха-ха.  — Туман редко сходит? — Крис встал рядом. Ближе, чем следовало. По инерции, сам и не заметил. — Десяток лет назад сходил. Когда Шерри родилась.  — Значит, он сходит только по хорошим событиям, — ляпнул, не подумав. Ничего толком и не вкладывал в свои слова, но такой  жалостный взгляд на Криса метнули. Всего на секунду, впрочем, но он был.  Такой же, как у всех гостей.  — Что-то случилось?  — Нет, — быстро, со взглядом вдаль, — посмотри со мной на звёзды, пожалуйста. Я так хотел.. надеялся, что ты придёшь. Ждал.  — Ты ждал меня?  — Да.  Крис замолк. Поднял взгляд на россыпь звёзд на небе, но не думал о них совсем. Проводил полосы, выстраивал картины, но мыслями был где-то далеко отсюда.  Скрывает что-то. Очевидно, глаза никогда не врут. Слишком долго он находился в его руках. Сердце вампир вырвет, а Крис и против не будет.  Но Леон хотел посмотреть с ним на звезды. Значит, он будет смотреть.  — Знаешь какие-то созвездия?  Тишина.  Крис посмотрел на Леона, столкнувшись взглядами.  Или не хотел?  Кусал губы клыками, чуть ли не вонзая.  — Ли? — повернувшись к вампиру, сняв руки с перил.  Он тоже убрал. Медленно, даже когда нервничал, двигался грациозно. Два тела встали друг напротив друга, не отводя взгляда. Прекрасная роспись звезд была не так интересна, как мужчина напротив.  Руки Леона, облаченные во множество колец, легли на его грудь. От близкого расстояния пришлось даже голову выше поднять. И каблук не спасал.  И вроде понятно, к чему все шло. Но они, словно подростки, замерли и потеряли способность двигаться.  — Крис, — шёпотом.  — Да? — не превышая шёпота.  — Можно?  Может, Крис бы придумал шутку. Что-то из разряда: "Вампиры и целоваться не могут без приглашения?". Но он все слова вмиг забыл. В голове было пусто, ничего кроме бело-голубых глаз Леона там не найти.  — Да.  И губ, что прямо сейчас соприкоснулись с его.  Двое сделали шаг: Крис вперёд, Леон назад, да не расцепились, вампир схватил ткань на чужой груди, не желая оторваться. Так крепко, до треска.  Томное мычание вырвалось, не важно, у кого, когда губы двинулись, и Леон почувствовал крепкую хватку на талии. А затем отпустил одежду и накрыл руками щеки, одной рукой зарылся в волосы, притягивая к себе. Чуть зубами не стукнулись.  Клыки зацепили нижнюю губу Криса, а тот все никак не хотел отрываться, противился. Прошептал тихо, в самые губы:  "Кусай".  Сплетаясь в одном дыхании с привкусом крови. Заветный поцелуй, о котором мечтали, грезили.  Долгий, тягучий. И пусть холодные губы контрастировали с горячей слюной, все равно  было до боли приятно.  Только оторвались они друг от друга, как ошпаренные, поймали взгляд и застыли в откровенном шоке. Как же так получилось?  — Я должен был отправиться домой.. — ломая последние кусочки от прошлой идиллии, все ещё чувствуя вкус Леона на языке.  — Останься, — молебно. — Останься со мной ещё на немного.  "Но нам нельзя" - это было бы здраво и логично.  Как в любимых романах Клэр. Крис никак не мог вспомнить концовку.  — Крис, — тихо, шёпотом, смотря прямо в глаза и вновь касаясь щёк, проводя по волосам до ушей, касаясь кончиками пальцев шва.  — Так жестоко, Ли.. — прильнув щекой к его ладони.  — Останься со мной, прошу.  И снова эта жалость. Зачем же его жалеть? Он видит всю глубину его чувств и жалеет? Но Леон чувствовал тоже самое. Чувствовал же?  — Почему?  Леон моргнул, а затем вновь коснулся губ, шепча в них. Тихо-тихо, сохранив их возведенный мост.  — Желаю тебя. Придёшь в мою комнату через час?  У Криса запылали щеки.  — Приду.  Руки нехотя опустились. Сначала провел по шее, потом по плечам, дальше по груди, и только тогда, на пол пути к поясу, отнял, вызывая табун мурашек. Холодные.  — Ускользаешь от меня, словно видение.  — Я нагой перед тобой.  — Совсем?  — Разве что.. прикрыт атласной тканью. Сними её с меня.  Последние слова прозвучали печально, без той игривости, с которой должны были. Будто он и вправду говорил о секрете.  Леон ускользнул в дверной проём. Лишь длинные рукава метнулись за его силуэтом.  А он всё ещё чувствовал его вкус. Такой терпкий, с привкусом крови и вина. Сладкого вина.  И его имя крутилось на кончике языка. Преданное "Ли", ласковое сокращение, никому больше недоступное.  — Ли.. — бурчал себе под нос, пробуя на вкус, не торопясь, спускаясь по лестнице.  Что значили те слова про атласную ткань? Пелена нераскрытых секретов? То, за чем стояли жалостливые взгляды? Но они были обращены к нему, и это все напрочь отказывалось складываться в логичную цепочку. Может, связаться с Харперами? Резонно. Только он так слепо доверял Леону, что не посмеет.  Да и что-то подсказывало, что нагим он предстанет совсем скоро.  Был ли это намек на интимную близость?  У Криса заалели щеки. Что, если был?  Держать Леона за талию, касаться его голой кожи.. целовать шею, быть в нём. Всё звучало как смелая фантазия. Наверное, Леон узок. Ему следует быть нежным, как следует доставлять удовольствие, не царапаться и не кусаться от бури эмоций.  Леон, облаченный в одну атласную ткань. Которая спадет с его фарфоровой кожи на манер волны при одном касании Криса. Так хотелось почувствовать его в своих руках, без переживаний о том, что он ускользнет, оставив после себя лишь сладость на кончике языка. Крис бы целовал его везде. Проводил бы языком по манящей коже, ощущал бы его вес на своих коленях, обнимал за талию, а тот поглаживал бы руками его спину. Каждая ступень была равна новой мысли. Так скрасилась половина часа, пока Крис не ступил на каменный пол и не посмотрел по сторонам.  "— Да в подвал загляни. Поди, что-то про Кеннеди еще и узнаешь. Полезно охмурить будет."  Слова Ады, возникли в голове при созерцании лестницы, ведущей вниз. Прямая, непримечательная, в какой-то степени даже жуткая.  Больно узкая и темная.  Крису никогда не давали ограничений в передвижениях. В сад? Да. В другую, не отапливаемую, часть замка? Да. Вся территория была ему доступна, и уйти он мог в любой момент так же свободно.  Но Ада ведь говорила о чём-то. Она что-то знала, и хотела, чтобы он тоже знал.  Стоило ли Крису спускаться?  Он слепо верил каждому слову Леона и не переставал верить. Но всё же что-то заставило его зашагать вперёд, протиснуться сквозь узкий ход, дойти до железной двери и дернуть не поддающуюся ручку. Ключ нашелся быстро, в углу, вместе с коротким локоном чёрных волос. Не трудно было догадаться, кто его здесь оставил.  Он вставил небольшой ключик в замочную скважину, повернул, и, даже не успев полностью открыть дверь, почувствовал запах разлагающейся плоти.  Слишком знакомой плоти. Своей же. Своего же вида.  Отворив дверь чересчур сильно, так, что она стукнулась о стену, Крис не удержался и сделал шаг назад.  Большое помещение с потолком в два этажа было увешано тушами, шкурами ликанов.  Значит, это всё же не байки? Вся музыка, доносящаяся сверху, вмиг стихла. Почему-то он помнил, что стены пропускали звук. Только за этим проемом стояла гробовая тишина. Крис с трудом заставил себя пройти дальше, затворив за собой дверь. Его присутствие не должны были заметить. Запах крови, разлагающейся плоти, испражнений впитался в стены и пол огромного помещения.  Тела вперемешку со шкурами оборотней, принявших человекоподобный облик животного. Самый последний перед обращением, тот, когда кожа покрыта шерстью, но голова остается человеческой, меняя строение челюсти без удлинения.  Прибитые к стенам части тела, некоторые наживую, было видно по изломам костей (сопротивлялись..). В самом низу туши, практически разложившиеся, значит, начинали снизу и со временем вешали всё выше и выше. Красный, бордовый цвет камня наверняка десятки лет назад был серым, таким же, как и в остальных комнатах поместья.  Крис задержал дыхание, опустив взгляд вниз. Огромная печь,зажжена. Огонь откидывал свой свет на заблудшего оборотня, будто разгоревшись сильнее, увидев свою добычу.  Эта печь для него. Эту печь разжигали для него.  Если слева были лишь туши. Снизу прибитые кое-как, за руки, за ноги, у одного несчастного из головы торчали старые, ржавые вилы, удерживающие обмякший труп, то, что от него осталось за столько лет, кости, остатки мяса. И сухие все. Досуха, безжалостно выпитые.  Перед глазами предстал облик Леона, как он жадно высушивает его тело. Глотает кровь, большими порциями, так чтоб она стекла по подбородку, упиваясь им. Крис не вздрогнул.  Справа находился разделочный стол. Натуральный разделочный стол, как в какой-то мясной лавке! Крис сделал от него пару шагов назад и с шоком уставился на все инструменты, висящие на гвоздях: топор, ножницы, большой гвоздь, молоток для ломания костей, как понял Крис, и сразу поежился, обхватив себя руками, поджав хвост.  Дубовый стол с ремнями. Оборотня приковывали, разделывали, пока он был еще жив, а ненужные органы сжигали. Те, по типу зловонных, порванных кишок в ведре, полном не только их, но и сдохших мух и извивающихся личинок, пожирающих мясо с испражнениями и умирающих от своего же аппетита.  Крис долго смотрел, как они плодятся, жрут и умирают, раз за разом, раз за разом. Ужасающая картина так загипнотизировала, что оборотень лишь через время прикрыл рот и нос рукой, чтобы не вывернуть желудок прямо на этот пол.  А ведь до него с его видом происходило тоже самое. Об этом говорили пятна от желудочного сока на камне. Там наверняка и желудки. Тех, кто был до него.  Боги, его сейчас вырвет.  Крис видел боковым зрением ещё вёдра, и боже, как же он не хотел на них смотреть, созерцая коричневую шерсть в пятнах крови.  Плоскую, как лоскуты, с них срывали кожу, сдирали кожу, сдирали кожу, сдирали кожу, Леон срывал с них кожу.  Леон срывал с оборотней кожу. Разделывал, отделял кости, мясо, шерсть, выпивал кровь досуха.  Безжалостно.  Его Леон безжалостно истреблял его вид. Подвергал пыткам и вешал трофеи на стену. Их было сотни, сотни тел ликанов, полусгнивших и идеально выпотрошенных. Таких же, околдованных его обаянием? Целованных и слепо доверяющих?  Поэтому, он на него смотрел с жалостью. Он знал, что это его последняя ночь.  Чёртово жертвоприношение в ночь на тридцать первое число. Дети никогда бы не предали мать.  Чёртовы органы, чёртовы ликанские органы, сердце, лёгкие, печень, всё по полочкам, в ящиках, ведрах, всё идеально рассортировано.  Поэтому он переносил его запах? Потому что годами, десятками лет терпел сладковатый запах гниения плоти?  Ноги работали быстрее разума. Крис сделал пару шагов назад, готовый упереться в дверь, но её там не оказалось.  Значит, она была открыта. — Крис, — тихий голос Леона.  Интонация была.. непонятной. Будто голос осип и хрипел, сорвавшись. Ничего от того мягкого бархатистого баритона. — Это ты. Ты убиваешь оборотней. Из-за тебя они пропадают, — быстрое признание. Хотелось добавить жалостливое “предатель”, но голова вовремя подсказала, что не стоит выводить потенциальную угрозу из себя. Крис все еще чувствовал вкус его поцелуя. Помнил ласковые касания рук, которые разделывали существ его вида.  Он с самого начала был здесь для этого. Чтобы стать очередной тушей.  Не особенным возлюбленным. Расчлененной тушей на разделочном столе.  Оборотни - не исчезающий вид. Их много, и порой возникают споры за территорию, приводящие к боям. В один из них и попал Крис, отстаивая свои права и попав на зону поместья Кеннеди.  Поэтому Харперы так их не любили. Потому что знали, а им не сказали, ибо нельзя знать о таком щенку, маленькому щенку, его Клэр.  Боже, что если бы на его месте была Клэр? Злость заполнила жилы.  — Ты врал мне! — такое надрывное и глупое.  Вот чем заканчивались те романы.  — Нет, — Леон крутил головой. Выглядел так невинно, моргая своими большими бело-голубыми глазами. — Я не врал тебе, никогда. Я не скрывал этого.  — Ты чертов псих, — делая шаг назад, ошибся, заходя обратно в помещение.  — Я? — показательная невинность пропала. Леон напрягся. — Нет. Не псих. Я не целовал никого из них.  — Ты убил. Твой род убивал оборотней поколениями, их больше сотни, Леон, больше сотни! Больше ста трупов моего вида! А эта печь, — чувствуя жар в спину, — она для меня?  Молчание стало ответом. Звонкой пощечиной.  Его сейчас вырвет. Боги, его сейчас вырвет. От нервов, от запаха, от лица Леона.  Животный страх сковал. В любой другой ситуации Крис бы накинулся, защищался до последнего, растерзав первым. А сейчас он позорно замер, не мог и шагу сделать к выходу или к Леону. Поджал хвост, прижав уши к голове.  — Да.  Его сейчас вырвет. Ком уже встал поперёк горла.  — Но я не убью тебя, — сверкая бело-голубыми глазами. — Ты не такой, как они.  — Что?  Напряжение стояло между ними со сковывающим жаром печи.  — Я не убью, — с такой искренностью. — Я нарушу традицию. Нарушу. Не смогу убить тебя.  Потому что Крис сам готов лечь на тот стол, если это значило быть под руками Леона. Оборотень повернулся к столу, ещё раз провел взгляд по впитавшейся в дуб крови.  — Крис, — делая шаги навстречу, накрывая щеку оборотня ладонью, поворачивая лицо к себе, — посмотри на меня.  — У тебя такие холодные руки, — быстрое бормотание, с бегающим взглядом, — И ледяное сердце, ты..  Заставлял испытывать леденящий страх.  — Монстр? Хочешь, я буду твоим монстром? — наклоняя голову.  Крис сделал рваный вдох, проморгался от едкого запаха.  — Это отвратительно.. — говорил скорее себе.  — Отруби мне запястья, — Крис оцепенел, — и я больше никогда так не сделаю.  Тело замерло. Крис схватил руки Леона своими, отнял их от его лица и устремил на них взгляд. Смертельно холодные и тонкие, обрамленные в украшения пальцы со стершимися отпечатками, убившие около пятидесяти существ его вида, шкуры которых стали украшением подвала поместья Кеннеди.  С одной стороны - первая любовь, с другой - его вид.  — Я не печалюсь. Лишь бы ты остался со мной, — произнес он молитвенно.  Отрубить любимые руки, орудие их убийства, чтобы они больше никого не ранили.  Это было честно.  — Клянусь, Крис.  Дыхание сбилось. Глаза намокли.  — Пусть они увидят мою кровь.  — Ли, — надрывно.  Шаг за шагом на деревянных ногах, пока все души мёртвых оборотней уставились им в спины.  Ветер выл. Он нес музыку пианино со скрипкой, отражающуюся от стен, глухо переливающуюся, но с каждым шагом к столу становившуюся все громче, громче и громче. Удивительно. С Леоном пришла и музыка. Она так гремела у Криса в ушах, что он на секунду зажмурился, пока Леон спокойно  ни положил наточенный топор рядом со своими запястьями.  Всё это было сравнимо с бешеным вихрем. Тем бегом, что отвлекает на себя враждебную стаю, принимает все их удары. Вспышкой самых больших эмоций, которые он не способен контролировать.  Крис не хотел причинять Леону боль. Он хотел ощущать вкус его поцелуев на губах, хотел быть рядом и сберечь. Но это было ненормально после раскрытия всей этой тайны. Его предки смотрели ему в спину, они желали мести, но как же он может мстить ему?  — Почему ты такой? — срываясь.  — Мне жаль, — тихо, на выдохе. — Это традиция, жертвоприношение в ночь. Каждый в моем роду испокон веков убивал оборотня на тридцать первое число. — как-то скромно придвигая топор к своим рукам, не отнимая их от стола.  Взгляд Криса было стыдно ощущать: взгляд, принимающий полное предательство, слепо верующий и получивший за это сполна.  — Но почувствовав тогда в лесу тебя, я понял, что это будет сложнее прошлых убийств, — коснувшись плечом плеча Криса, придвигаясь ближе. — Знаешь, ты.. приятно пахнешь. Не знаю, почему так реагирую на тебя. Но уже с первого нашего разговора знал, что не убью. Не смог бы. Неуверенный взгляд, который уставился на дубовую столешницу, подняли. Леон пристыженно глянул на Криса, столкнувшись с его растерянным блеском глаз.  — Ты мне нравишься, Крис. Я ни за что не смог бы.. — запнувшись, — Мне противно думать о таком. Так что я не против, это.. Месть подается холодной. И пусть она произойдёт, чтобы ты смог мне доверять.  — Моё доверие важнее твоих собственных рук? — вцепившись в стол.  — Да, — быстро и искреннее. — Если это будет жертвой во имя твоего доверия, я готов.  Стоило в отрицании крутануть головой и послать к черту всех недо-предков, вместе с ведром с внутренностями.  Крис схватил руки Леона в свои, подальше он этого чертового стола и опустился с ним на колени, прямо на грязный пол, не отпуская рук. Он сжимал так сильно, уставившись на них, что вывернуть желудок наружу в то ведро было уже не такой плохой идеей.  — Заткнись, — неестественно грубое.  Ком продолжил стоять поперек горла, вместе с жаром печки в спину. Не делал ли жар огня Леону больно? Слёзы застыли в уголках глаз.  Отрубить запястья? Что за бред? Что из окружающих их вещей не было бредом? Крис сошёл с ума. Точно сошёл.  Черт, его сейчас стошнит.  Как же он мог? Поднять орудие и рубануть со всей силы? Те же руки, что ему ухо зашивали, камин разводили и к себе прижимали?  — Значит буду держать их. Буду держать, не отпущу, и ты ничего не сделаешь. На крови поклянусь.  Надрывно. Голос сорвался, поднялся чересчур высоко и вновь до тихого хрипа.  — На крови клянешься? — раздался недоуменный голос Леона. — Да. Клянусь.  И вновь смущение. Леон посмотрел на ржавое ведро. Только сейчас пришло осознание, что вид вовсе не романтичный. Взгляд вновь поднялся к чужим глазам. В них метался страх. Страх, потеря, противоречие самому себе. Он ведь пожалеет, пожалеет об этом, что не отомстил за род, а потом не сможет сказать. У Леона было преимущество. Оборотни были сильнее вампиров, но значительно уступали им в скорости. И пока оцепенение не сошло на нет, он вырвался из хватки Криса. Тепло его рук пропало. Так жаль.  Вампиров не грел ни огонь, ни солнце. Они обжигали до волдырей, плавили кости. Грело лишь тепло другого существа. Вампир не согреет вампира, но оборотни, они.. они тёплые. Леону так нравилось их тепло. Он так не хотел, чтобы Крис покинул его. Чтобы это тепло ушло, и он вновь остался один в вечном холоде. Запястье легло на стол, вторая рука подняла топор раньше, чем Крис успел распахнуть глаза от осмысления происходящего.  Первым, что бросилось ему в глаза, был всплеск огня, отражающегося от острой стали. Ещё секунда, и оно окрасится в красный, упрется в кость, пока его не вытащат из неё, пытаясь занести руку для второго удара. Последний, и запястье отделится от руки. Останется лишь идеально ровный обрубок... — Леон! — с быстрым толчком назад, от стола.  Раздался писк, лязг металла. Брызги крови застучали по полу. Крис мимолетом увидел алые капли, отделившиеся от руки. Словно божьи коровки, они застыли в воздухе и тяжелым градом рухнули вниз. Двое повалились на пол. Крис ударился об чужую грудь, чувствуя как языки пламени практически дотрагиваются до его спины. — Ты псих! Почему не слушаешь?! Я же сказал! — метнувшись взглядом к руке, замечая лишь небольшой порез, — Я прощаю! Смотря, как лицо Криса исказилось в болезненном гневе, Леон глупо замер. Огонь не причинил такой боли, какую причинил он. Сердце Криса сейчас рвалось не от душ его убитых сородичей, а от раны на руке их убийцы. И всё же, освещаемый пламенем волчий лик был поистине прекрасен. Шерсть спадала с низов шеи, яркие глаза смотрели прямо на него, искав ответы. Уши встали прямо, улавливая самый маленький шорох. Крис не допустил бы второй попытки. — Как уйдём, я расцелую каждый сантиметр твоей кожи. — Что?  — Ненавижу это место, — сказал Леон, — Поэтому род Кеннеди и должен оборваться на мне. Чтобы перестало существовать такое зверство. — Леон замялся, осмотрел десятками лет вынашиваемое детище и отрешенно покрутил головой,  меняя интонацию, смотря на Криса. — Давай сожжем это место? — с ясной улыбкой. Сколько раз он говорил эту фразу себе? Сколько раз пытался сказать её Эшли, чтобы она поддержала его идею? Сколько раз в полнолуние просил прощения у ночи, сострадая тем, кого создан был убить?  Крис шокировано помолчал, а затем покрутил головой.  — Меня сейчас вырвет...  Леон удивленно захлопал глазами.  — Что ж ты такой слабый? Идём-идём отсюда, волчок.. 

***  

В глазах темнело. Крис норовился выплеснуть ком в горле за ближайшим деревом. Завывающий ветер, верный друг, обдувал лицо, пока рука Леона гладила его по спине.  Когда глотка прекратила щемить, а слезы перестали безостановочно течь, Крис выпрямился, приводя дыхание в норму.  Гости давно скрылись меж деревьев, так быстро, что он и не заметил. Как неожиданно появились, так и пропали. Вампиры, одним словом. Лишь Ада не ушла. Осталась стоять неподалёку, глядя, как Леон не отпускает руки от чужой спины. И улыбка не сходила с её губ.  — Ты действительно хочешь сжечь часть поместья?  — привлекая внимание Леона.  Леон проморгался, а затем улыбнулся, не скрывая клыков, похлопав Криса по спине.  — Мне всегда казалось, что уютные дома, это те, что поменьше. Пусть у нас будет так же.  — Даже если это все ещё девятиэтажный замок? — Даже если так. У нас ведь большая семья.  — Конечно, — со смешком фыркнула Ада.  Яркие, большие всполохи пламени перерастали в облака черного дыма. В воздухе стоял запах гари, и Крис поежился, уловив в нем сгоревшую плоть.  Тем не менее, Леон выглядел довольным. В его глазах отражался огонь, затмевая белизну.  Наверное, для него это было неким актом отпущения тяжелейшего груза на плечах, который он толком и не хотел нести.  Забавно, как всё быстро произошло, и какую именно Крис сыграл роль во всем этом.  Это было.. приятно? Что он участвовал во всем этом, что оборотни больше не будут жестоко умирать?  Клубы дыма постепенно исчезали. Да и нереальное это пламя было вовсе. Не могла ночь не простить своего ребёнка, оставить без опеки в одиночестве собственного горя. Потому что это ночь - она приходит и даёт им полноценную жизнь в отличие от жестокого солнца, которое каждый раз сменяет её.  Когда последняя туша оборотня обратилась пеплом, а ветер унес запах гари и плоти далеко на вершины гор, Крис выпрямился, дотронувшись до плеча Леона.  — Пойдём домой. 

*** 

В тихий-тихий вечер, когда царит сплошная тишина и даже завывающий ветер беззвучен, двери самой дальней и высокой комнаты главы вампирского поместья закрываются.  Скрывали их от прочих глаз занавешенные тяжелыми шторами окна, и лишь свет постепенно угасающего камина освещал комнату.  Потрескивание было не слышно. Огонь потух, оставляя две фигуры на кровати в кромешной тьме. Руки Леона вцепились в балдахин, задернув и его. Оставив их за десятком замков от внешнего мира.  Морозный воздух окружал. Вампир всеми фибрами чувствовал обволакивающее, колющее чувство липкого холода.  — Ли.  Вот он. Главный источник тепла.  Леон наконец заполз на колени Криса, ввёл руки в шерсть, ведя их к спине и прижался как можно плотнее, зарывшись носом в шею.  — Мы истинные. Твой запах прекрасен.  — Да, конечно. И это точно не потому что у тебя атрофировалось обоняние.  Леон издал смешок в его шею, но не сделал и движения назад.  — Нет. Просто наша любовь была предначертана судьбой. Наши души были созданы друг для друга, но жестокая жизнь расторгла эту связь, — вампир вздохнул, прижавшись к теплому телу покрепче.— И нам пришлось пробыть столько времени без друг друга. Если бы ты был у меня с самого начала, я бы не стал творить столько зла.  — Ты такой романтик.  — Ты считаешь, всё было бы не так? — с искренним удивлением.  — Всё было бы так, — губы Криса тронула улыбка, — Я не сомневаюсь.  Леон выпрямился и уставился на оборотня своими горящими фонариками-глазами. Всё так же ярко, а щурится не хочется, и привык будто уже.  Забавное создание. Правильно, что именно в летучую мышь превращается, похож как две капли воды, даже в человеко подобном обличии. Есть что-то завлекающее, удивительно волшебное.  В Леоне.  Острые черты лица и невинный взор. Удивительно так. Интересный контраст.  Самый интересный. Крис уже и не знает, как без него. Как без его голоса, лика и души рядом. Так ластится, подобно животному, никогда не знающему ласки.  А ведь Крис толком ничего и не сделал, чтобы это заслужить. Как же так вышло?  Тем не менее, Леон прямо сейчас поглаживал его щеки, вглядываясь в глаза.  — Как древесина. Хочешь, я буду твоей луной?  — Хочу. А падающий свет будет считаться за поцелуи?  Он склонил голову так, чтобы волосы упали на глаза, скрыли застенчивую улыбку. Показались клыки, что начали впиваться в нижнюю губу.  — А ты хочешь? — не смотря.  — Хочу. Ты не представляешь, насколько сильно.  — Может быть, чуть-чуть представляю, — выпрямившись, прищуриваясь даже как-то по хитрому.  Со слышным фырканьем, Крис скользнул руками на талию Леона, стараясь не задеть гладкую кожу когтями, придвинул вампира ближе, смотря на его губы снизу вверх.  Крис захватил их трепетно, чувствуя, как тело под руками вздрагивает, а затем так же быстро расслабляется. Ткань балдахина развевалась, ветер уносил стон удовольствия дальше по замку, разбивая его о стены, не давая ему коснуться чужих ушей.  При одном свете луны, и даже там, куда он не доходит, в самые тёмные глубины леса, поодаль туманной реки, может зародиться нечто большее, чем волшебное влечение. 

***

Землю покрыла белая перина, весь день на мотив самого сильного ливня летели мягкие хлопья, заполняя собой всё. Даже жар солнца не мог их растопить. Пришло их время быть охраняемыми природой, затмить солнце тучами, давая дорогу смене времени года.  Весь день усердно топили камины. Оказалось, запас дров иссяк, и пришлось выходить в снегопад, чтобы сколоть ближайший ельник. Холодно, жуть, так быстро мороз сошел с гор. Ещё день-два -  и, небось, Туманная река льдом покроется. Нужно понаблюдать за течением и найти коньки. Через месяц можно будет и кататься. Готовились к зиме очевидно, впервые. Вампиры не чувствуют внешнего холода или тепла, лишь ожоги от солнечного света. Кожа у них такая. А сейчас нужно было обеспечить едой, водой и теплой живое существо. Туши кабанов и их кровь в другом подвале это не осилят. Так что с самого утра Эшли и Леона можно было заметить лишь перебегающими из комнаты в комнату, чтобы обеспечить всё необходимое. Приятно было. Что для него так стараются. Что Леон так старается. Выбегает к нему на улицу, практически под солнечный свет, чтобы спросить о чем-то. И замирает после резкого “стой”. Шерри, которая жевала клюкву с ближайшего куста, под двумя зонтами даже ухом не повела. И лишь когда ночь опустилась над поместьем, а дорогу освещала яркая луна, не скрытая тучами, вампиру можно было ступить на мягкий снег, услышав его хруст. И затем ещё и ещё, пока не вцепится в горячее тело. — Глаза у тебя красивые. Обычно, у волков наоборот голубые ведь. Либо зелёные. — Сейчас на твои похожи? Тоже белый отражается. — А ты заметил. — С самой первой встречи заметил. — Какими они тебе показались? — Холодными. Леон фыркнул, хотя это было не в его привычках. Смахнул с чужих волос мягкий снег, он вновь поднял голову вверх. Шарф соскользнул с волос, оголив заостренные уши. Послышалось еще одно фырканье, после которого Крис стал уши закрывать тканью, поправляя шарф. Леон не чувствовал холод, не замёрз бы, да и кожа обморожению не поддавалась. А всё равно хотелось закутать в множество тканей, да перчатки на руки одеть. Одно “Смотрю на тебя, и мне холодно становится” все фырки мгновенно затянуло. И вот Леон уже в шарфе. — Наверное, при свете солнца снег еще прекраснее. Когда лучи отражаются от белых частиц, и они начинают светятся на мотив светлячков. Только много-много их. А в снегопад как, — с завороженным вздохом, представляя,  — уверен, ещё прекраснее. — При свете луны похожий эффект. Или, при особо смелых светлячках. Леон вновь вздыхает. Смотрит на кружащиеся снежинки и не может взгляд оторвать. Может, немного и светились. Красиво так. На руки падали, даже не таяли. Собиралось множество с самыми разными узорами. — Скоро трихиты пойдут. Будем смотреть как они появляются?  — Конечно, — беря руки Леона в своих. Наблюдая, как все снежинки постепенно тают, оставляя капли. — Всё же, так приятнее. Их красота не сравнится с твоим теплом, — подняв на Криса глаза, — с тобой ничего не сравнится. Пусть всегда бы светило солнце, а ты подержишь надо мной зонт и укроешь в своей тени. Я был бы счастлив, видя твою улыбку. — А мне всё больше нравится снег, — сцепляя их руки в замок. — Такой холодный и мягкий, напоминает тебя.  — Тебе ещё нужно постараться в душевных речах, — стараясь скрыть смешок в шарфе. — Да? А я так старался, — придвигаясь ближе, чтобы залезть носом в его шарф, переходя на шепот.  — Не ври, тебе понравилось. — Чуть-чуть. — Совсем? — Так ты будешь меня целовать или нет? Контраст губ стал привычен. Холодные уста казались такими родными, что он каждый раз тянулся к ним с удовольствием. Чувствовал приятное покалывание клыков, руки, что сразу тянутся к его щекам. Оказывается, судьба-злодейка злодейкой и вовсе-то не была. Предначертанный ему судьбой холод был вовсе не мертвенно-холодным инеем, от которого насмерть леденеет сердце. Его холод был подобен мягкому снегу, хрустящему и легко собирающемуся в снежки. Он был подобен снегопаду на самом ярком солнце, убаюкивающей, тихой вьюге, мягко поющей песни, кружащей его в своей любви. Оказывается, для вампира, находившегося всё время в тени и холоде камня своего мрачного дома, было необходимо в особо темные ночи зарываться в так давно желаемое живое тепло. Чувствовать, как нос щекочет шерсть, и всё равно зарываться и прижиматься ближе.  И пусть вьюга воет за окном.  Бонус 🌸 — Не могу поверить, — голос Клэр совсем осип. Чашка чая в её руках держалась из последних сил, чтобы не лопнуть.  — Да ладно, подумаешь… — Крис глянул на Леона, отошедшего в сторону кухни. — Нет, я правда не думала, что ты… — Я не понимаю, что тебя беспокоит больше: что он вампир или мужчина?  — Я тоже не знаю, — выдохнула девушка, наконец отпуская чашку из натиска. — Но, на удивление, здесь уютно и тепло, а он больше похож на твоего питомца, чем ты на его… — Что? — Ну ты просто видел, как он на тебя смотрит?  Шерри на полу вновь метнулась за виляющим хвостом. Клэр глянула на неё, но от разговора не отвлеклась. — Как? — Не знаю. Вот он пил из тебя? — Пару раз. — И чем это заканчивалось? — Ээ-  — Вот именно… Будто это он хочет, чтобы ты его съел, а не наоборот. — …Каков вердикт? — Что я чувствую себя спокойно? Серьезно, их не смущает, что здесь так тепло?  — Жар помещения лишь ослабляет силы, но не состояние. — Ну ты уже знаешь, — она вздохнула. — Значит, у тебя всё хорошо. Это радует, я переживала всё это время. В следующий раз загляну с Джилл. Пусть и она тебе расспрос устроит. — Я не выдержу ее шуток. — Уверена, Леону они понравятся. — Да, — усмехнувшись и отводя взгляд, — ты права.