Больница

Звонок раздался на домашний телефон ещё до полуночи. Мика и Эдди, прилипнув друг к другу во сне, точно не собирались вставать и плестись вниз, чтобы поднять трубку. Дэвид отчаянно вздохнул, жалея, что имеет довольно чуткий сон и поплёлся вниз, шлёпая босыми ногами по тёплому полу. За окном была настоящая метелица. Он снимает трубку и прикладывает к уху, а несколько секунд спустя его скучающее выражение лица меняется на шок, отчаяние или недоверие. Он сам не понял до конца. Кончики пальцев покалывает от информации, которую он узнал. По спине пробегает холод, а живот начинает крутить во все стороны от волнения. Дэвид влетает в комнату, включая свет, заставляя оставшихся в постели парней поморщиться, а с губ Эдди даже срывается какое-то бранное выражение в адрес ДС. — Михаэль в коме, в больнице, мы должны— — Что? — Мика садится на кровати, удивлённо хлопая глазами. Он не может поверить в услышанное. Или не хочет. Сейчас это не имеет значения. Разбудив Эдди, они собираются и выезжают в госпиталь Гренобля. Всех троих охватывает ужасная паника, потому что конкретной информации им не дали. Сидя за рулём, Мика прокручивал в голове раз за разом недавно прошедшее рождество. Они вместе имели столько планов, Михаэль улыбался, жив, здоров. Это.. Просто глупо и несправедливо. Такого не может быть. С Шумой всё обязательно будет в порядке. Это же Шумахер! Не просто кто-то, а легенда автоспорта. Человек, для которого не существует понятия сдаваться. В конце концов — самый сильный человек из всех, кого знал Хаккинен. Он чувствует, как его дрожащую руку с нежностью гладит Култхард. Тот нервничает не меньше. — Как думаешь, насколько всё плохо..? — раздаётся в тишине салона автомобиля. — Давай не будем ставить никаких прогнозов. Прошу тебя. — отвечает Мика, стараясь не отвлекаться от дороги. Дэвид понимающе кивает и замолкает, стараясь не разгонять панику ещё больше. Лишь меланхолично смотрит на хлопья снега и успокаивающе водит пальцами по чужой руке, изредко переключающей передачи. Эдди сопел на задних сидениях. То ли он не воспринимал всё это достаточно серьёзно, то ли наоборот, настолько волновался, что нервишки не выдержали. Приехав к госпиталю, они застали довольно большую толпу перед входом. Журналисты. Как они могли забыть. И как пройти через эту толпу, чтобы у журналюг не было лишних вопросов? По всей видимости, как-то обойти их не удастся. Они максимально стараются прикрыть лица шарфами (подаренными Микой) и пройти мимо незамечеными. Кто-то пытается их заснять или что-то спросить, однако они невозмутимо проходят между людьми ко входу. В больнице светло, холодный белый свет режет глаза, вызывает какую-то тоску и заставляет зажмуриться. Пахнет лекарствами, чистящими средствами. Они идут к стойке регистрации, представляются и спрашивают о Михаэле. Явно уставший на ночной смене работник проводит их к палате. Парни некоторое время мнутся у двери, не решая коснуться даже её ручки. Страшно было увидеть Михаэля. В голове всплывали только самые ужасные картинки, каких даже за карьеру гонщиков они не видели. Тревога прошибала тело, словно током, заставляя сердцебиение в ожидании ускориться, а ладошки вспотеть. Наконец, Мика первый решается войти. Останавливается в ступоре на входе, а через пару секунд двигается дальше вглубь палаты. Он садится на стульчик рядом с Михаэлем, потеряно смотря на это всё. Эдди и Дэвид берут ещё пару стульев и пододвигают ближе. Оба выглядят ужасно встревоженно. Ирвайн немного всхлипывает. Ему особенно тяжело это видеть, ведь он провёл рядом с Шумахером больше всего времени из них. Он видел, каким непобедимым он был. Насколько великим и сильным. А сейчас.. На это смотреть было невозможно. От подобного Дэвид тоже расчувстовался, сохранял холоднокровие только Хаккинен. Финны обычно не плачут. Он только аккуратно переплёл пальцы Михаэля со своими, не отрывая глаз от него. Они все ощущают себя по настоящему сломанными сейчас. Никаких конкретных прогнозов, никаких конкретных шансов. Будущее медленно темнело и размывалось. Никто не имел ни малейшего понятия о том, как придётся жить после этого. Это было настоящей трагедией не только для них. Для всего мира автоспорта. Мика продолжал вглядываться в спокойное лицо своего мужчины. Глаза всё таки предательски намокли от мысли, что уже ничего не будет как прежде. Что Михаэль мог погибнуть, оставить их. Что Мик был свидетелем этого всего. Что ничего бы не случилось, если бы Шума не продолжал настаивать на том, чтобы провести время перед новым годом с сыном в горах. Идиотизм, несправедливость. Этого не должно было случиться. Эдди нервно хрустел пальцами в тишине и грыз губы, пока Дэвид не взял того за руку. Ему невероятно хотелось скорее покинуть это место и залить горе алкоголем, как он делал это всегда. Забыться, возможно даже цепануть кого-то на ночь. Лишь бы не думать о всём этом ужасе. Но с другой стороны.. Он нужен им тут рядом. Алкоголь не спасёт, лишь станет поводом очередных ночных кошмаров. Сидеть молча и убиваться для него было невозможным. — Это пиз- — Давай надеяться, что всё будет в порядке. — перебил его тихий голос Култхарда, который попытался выдавить лёгкую улыбку на губах. — Да ты сам слышишь себя? Я не собираюсь надеяться на лучшее, а на следущий день узнать о его смерти. Что мы вообще будем делать без него.. — Не говори так. Ирвайн ставит локти на колени и опускает голову на руки, нервно сжимая волосы, стараясь унять эмоции. Этого не должно было случиться. Дэвид не знает, как лучше поступить в этой ситуации. Ему было самому невероятно больно от происходящего, а состояние любимых его добивало. Он чувствовал себя обязанным держаться бодрее их всех и поддержать. Даже если сейчас они не смогут дать ему поддержку в ответ. Полночь. Новый, 2014 год. Начался.. Мягко говоря, ужасно. Они могли бы сидеть всей семьёй дома, смотреть, как часы пробивают двенадцать. Но вместо этого — неуютная больница. Они вчетвером, вместе. Но явно не там, где им стоило бы находиться сейчас. Не в общей тёплой кровати. Не в хорошем, приподнятым алкоголем настроении. Не в объятьях друг друга. Время тянется медленно. Эдди умолк, в конце концов всё таки засопев на плече Дэвида. Тот положил свою голову на его и, сам того не ожидая, также уснул. Это всё — слишком для них. Слишком больно и слишком плохо. На часах уже около четырёх. Мика, если честно, не совсем смотрел на часы. Просто чувствовал где-то в подсознании. Параллельно он вёл диалог внутри себя с Михаэлем, умоляя его и, прости господи, все высшие силы о том, чтобы он не оставлял их. Чтобы скорее очнулся, улыбнулся привычно ярче самого солнца, заверил, что всё путём и уже в далёком прошлом. Со стороны двух других парней слышится шуршание, Эдди аккуратно перемещает Дэвида к себе на плечо. — Так, Мика.. От того факта, что ты будешь смотреть на него и убиваться — он глаза не откроет. Давай я завезу тебя домой и уложу спать. — Как я могу оставить его.. — Глаза свои видел? Не гробь себе здоровье. Дэвид, подъём. Он аккуратно потормошил Дэвида за руку и тот проснулся, ахнув. Мика ещё некоторое время упирался, но Эдди удалось его с трудом уговорить. Култхард остался, чтобы не оставлять Михаэля одного. Пока они ехали обратно, Эдди старался как-то поднять ему настроение. В конце концов — на данный момент Михаэль жив. Жив, не здоров, конечно, но это уже хоть что-то. И они приложат все усилия, чтобы Михаэль жил ещё долго. Чтобы он смог справиться со всем этим. Чтобы снова глупо улыбался, смеялся, смотрел с ними гран при по телику, агитировал всех с Дэвидом на пару провести выходной день интереснее, чем сидеть дома и смотреть тупые шоу. Чтобы Михаэль просто был рядом. А они были рядом с ним.