душнила

— Опомнилась, красотка! Еще бы через сто лет приперлась, ей-оны! — Вы можете раздеваться, — сказала Инсин, не поворачивая головы. Дань Хэн узнала это имя только потому, что бабка-гинекологша крикнула его по меньшей мере трижды за час — час, который вся тихая женская очередь смиренно и безропотно ждала своей участи. — Снимайте все ниже пояса. Наверняка прием длился по сорок минут, потому что практикантка колупалась в каждом влагалище так, будто видела его первый раз. Возможно, это было недалеко от истины — Дань Хэн не бралась судить, как и не бралась добровольно за мученическую роль учебного пособия, но вставать в позу не было смысла. Если не хмурая медлительная практикантка, то тогда громогласная, определенно разъяренная бабка и ее толстые пальцы. Чудно. Здорово. Выбор между мочой и говном, все в лучших традициях государственной сяньчжоуанской медицины. Ну, той, что на отшибе города и по минимальной страховке — не той, что в центре. — На кресло прилаживайся! — гаркнула бабка, нетерпеливо снуя взглядом от Дань Хэн к Инсин, от Инсин — к Дань Хэн. — А ты чёй опять там копаешься? До ночи будешь раскладываться? Куда?! — под резким окликом Дань Хэн застыла, так и не коснувшись голыми ягодицами сидения. — Пеленка где? — У меня нет пеленки. — Как нет пеленки? Ты куда пришла?! — Возьмите одноразовую на столике, — предложила Инсин. — Позади вас. Они удивительным образом не гармонировали между собой — приземистая мясистая бабка с рыжими завитушками вокруг макушечной залысины и высокая молодая женщина со смольными волосами. У нее на лице был такой глубокий отпечаток равнодушного принятия, что старческие морщины рядом с ним меркли. — Разбазаривай бюджетное имущество, разбазаривай, не твои же деньги, — заметила бабка едко. — Что ты на меня так смотришь, что? Рожу-то попроще сделай, на тебя ж так ни один мужик в жизни не позарится. Инсин выглядела как девушка, в чьем одобрении нуждались мужчины, но никак не наоборот. Или как девушка, которая вообще не нуждалась в мужчинах. Сальная мысль умерла, не успев сформироваться, потому что дверь распахнулась, и Дань Хэн инертно сжала бедра, прикрывая лобок краем футболки. — Людк, — позвала с порога еще одна классическая окраинская врачиха, — пошли-ка на второй этаж, там опять беременную скрутило. А, так «Людк» — белобожанка. Дань Хэн ничего против не имела, но с медициной у них там происходило что-то странное. Может, страна сменилась, а привычка вести себя с людьми так, будто у тебя зарплата тридцать штук — осталась, кто знал? — Смотри давай, — махнула бабка на немой вопрос Инсин. — Глазами не хлопай, до ночи она чтоль тут будет сидеть, ноги раздвигать? За хлопком двери повисла благословенная тишина. Инсин немного пошуршала латексными перчатками, обтянула ими длинные пальцы и подошла к креслу. — Какие у вас жалобы, кроме задержки менструации? — Никаких, — сказала Дань Хэн. Инсин впервые нормально повернулась лицом, и теперь можно было рассмотреть ее длиннющие ресницы. — Когда начались первые месячные? — В двенадцать. — Сколько длятся? — Три-пять дней. Не очень болезненные, только в первый день нужен обезбол, — Дань Хэн нахмурилась, припоминая, что там еще обычно спрашивают дотошные гинекологи. С трудом — последний раз она сидела так, голой задницей на кресле, семь лет назад. — Не девственница, половой жизнью не живу. Почему-то показалось, что Инсин это не понравится, но слишком сильно хотелось натянуть трусы до того, как бабка ворвется обратно в кабинет. — Давно не живете? — Полгода. Может, чуть больше. — Беременности, аборты, выкидыши? — Нет. Не последовало никакого «пора бы, в двадцать шесть-то лет» и даже взгляда исподлобья. Дань Хэн слегка подвинулась назад на кресле, но Инсин качнула головой. — Откидывайтесь назад, бедра двигайте ближе ко мне. При всем приложенном усердии не пялиться Дань Хэн не могла. Инсин была прекрасной и затягивающей, как сама бездна — чем дольше в нее смотришь, тем сильнее манит. Соколиными бровями, давно не знавшими пинцета, удивительно светлыми глазами и сжатыми в сложной эмоции вынужденного похуизма губами. На середине нижней остался едва читаемый след темной матовой помады, забившейся в трещинки. Это было до странного сексуально и притягательно. Весь ее образ словно вышел из чьей-то очень вдумчивой и старательной фантазии об идеальной девушке. Такой, чтобы снаружи холодная сука, равнодушная ко всему, а внутри — мягонькая булочка, которая с тобой одним-единственным неповторимым расцветет маковым цветом, будет краснеть от поцелуев и хихикать над тупыми шутками. Дань Хэн лично любила, чтобы сука оставалась и внутри, при ближайшем рассмотрении. — На носках — вместо имени при знакомстве? Пальцы Инсин ловко ощупали паховые лимфоузлы и спустились к половым губам. Дань Хэн приподняла голову, как будто носки не она достала из шкафа пару часов назад, и уставилась на растянутое чуть выше лодыжки «ДУШНИЛА». Носки подарила Стелла. Келус сказал, что это остроумно, а Дань Хэн сказала, что ей плевать, но носки были качественные, не жали и поэтому удостоились места в шкафу, а не в помойке. Она не очень долго думала над выбором одежды для поликлиники. Инсин не улыбалась, когда это говорила. Возможно, она из принципа не улыбалась вообще никогда. — Да, — ответила Дань Хэн. Хотелось что-то ещё добавить, но ничего не лезло в голову. Ни остроумного, ни даже мало-мальски приемлемого для продолжения диалога. — Расслабьте живот. Бедра слегка дрогнули; два пальца с легким усилием проникли во влагалище. Ладонь накрыла низ живота, надавила, и Дань Хэн, разумеется, напрягла все тело. Не из вредности — рефлекторно. — Расслабьте, — повторила Инсин и слегка погладила пальцами по твердым мышцам. Это был настолько неуместный, неожиданный и, прости эон, интимный жест, что Дань Хэн снова вскинула голову. Инсин была в сорока сантиметрах лицом от ее распахнутой промежности. — Что-то болит? На мгновение Дань Хэн готова была поклясться, что по обветренным губам все-таки пробежала тень улыбки. С ее телом здесь не делали ничего предосудительного, но почему-то крошечное касание взбудоражило до нервных мурашек по коленям. Дичь. Может, возбуждаться, когда тебя смотрит гинеколог — нормально. Может, так происходит, даже если тебя щупает Людка, а не красотка с хищным взглядом. Может, у гетеро все так же. — Ничего, — выдавила Дань Хэн и грохнулась затылком на прорезиненный подголовник кресла. Инсин оглядывала ее еще минуты три. Вынула пальцы, смазала гинекологическое зеркало, деликатно ввела внутрь и осмотрела матку. Потом — стенки влагалища. Пластик омерзительно распирал изнутри, но Дань Хэн больше не смотрела, только прижала руку над пупком. Все пустые мысли сейчас крутились вокруг того, что Инсин — еще до того, как начала ковыряться в ней длинной палочкой для мазка — явно пыталась завязать диалог, а коммуникативные навыки потерялись в самый неподходящий момент. — Обильные или патологические выделения беспокоят? У Инсин был хрипловатый, глубокий голос, искаженный десятилетиями курения. Дань Хэн подняла глаза на белую потолочную лампу и с тоской подумала: хоть бы этот вопрос не был актуален прямо сейчас. — Нет. — Угу, — сказала Инсин и разогнулась. Бросила зеркало в лоток, стянула перчатки и достала новую пару. — Надевайте штаны и раздевайтесь по пояс. Она что-то записывала на листке с бумажного блока, и снова выглядела так, что можно было не винить себя за неприлично пристальный взгляд. Темные волосы скользнули через плечо вниз и теперь облизывали рабочий стол самыми кончиками. — На ХГЧ сдавать нет смысла. Возьмете направление на УЗИ, — Инсин подошла ближе и жестом попросила поднять обе руки вверх. — К медсестрам в триста двадцать второй кабинет. Результаты мазков будут через неделю. — Так долго? Инсин пожала плечами и Дань Хэн искоса посмотрела на свою левую грудь. Теперь обнаженной кожи касался не только холодный, пропитанный лекарственным духом воздух кабинета, но и теплые ладони в перчатках. — Не могу ничем помочь. Но, — пальцы неспешно пальпировали строго по часовой стрелке, — не о чем переживать. Патологий и воспалений нет, результаты исследований это подтвердят. — Тогда почему такая задержка? — Дань Хэн отвела взгляд и напрягла плечи, когда Инсин без лишней жесткости, но настойчиво продавила ее вставший сосок к самому центру — проверяла на выделения. — Месяц? — В следующий раз приходите оперативнее, — Инсин перебралась к правой груди, и все тело покрылось зябкими мурашками. — За месяц может и матка выпасть. — Спасибо за совет, — прозвучало немного ядовито, но Дань Хэн едва слышно выдохнула через нос и снова уставилась в потолок. Длинные пальцы опять сдавили сосок. — Только это не решает проблему задержки. — Если результаты будут в норме — стресс или авитаминоз. Выписать направление на кровь? — Не надо. Попью витамины. Не попьет, конечно же — просто Инсин наверняка сама знала, что в поликлинику по такой херне бегать нет желания. Нехватка магния или железа была не такой критичной, как уродские бабки, ненавидящие весь свет. — Если результаты будут в норме — могу не приходить на повторный прием? — Когда будут результаты — скорее всего, месячные уже начнутся. Дань Хэн поджала губы — она во второй раз оценила шутку и во второй раз ей было нечего ответить. Все ее существо спотыкалось то ли об то, что с ней беседовали, пока она сидела с разведенными ногами на пыточном кресле или подставляла грудь под безжалостное проминание, то ли об это же, но суммарно с тем, что она никогда не общалась так… интимно, если потом планировала еще увидеться. — Вы гинекологиней пойдете работать? — спросила она, чтобы спросить хоть что-нибудь. — Сюда? — Нет, — Инсин ощупала лимфоузлы под мышками, под ключицами и окинула Дань Хэн последним внимательным взглядом. — Хочу в ординатуру по психиатрии. — О, — Дань Хэн сдавленно хмыкнула и потянулась за одеждой, стоило Инсин сделать шаг назад. — Жаль. Я думала, здесь будет хоть одна нормальная специалистка. Дань Хэн пришла прямо так, без лифчика. Твердые соски униженно выглядывали через футболку, и она готова была поклясться, что ни одного более позорного визита у нее еще не было. Даже случай в десять лет, когда она обблевала всю кушетку на ФГДС, мерк в сравнении с тем, что сегодня у нее намокли трусы во время осмотра. Домокли, скорее. Процесс был запущен, еще когда Инсин засунула в нее два пальца. — Можете заглянуть в психиатрический диспансер года через три, — сказала Инсин неожиданно бархатно. — Обсудим ваше нежелание показываться врачам при потенциальных проблемах со здоровьем. У него наверняка растут ноги из какой-нибудь детской травмы, м? Сейчас, на расстоянии, когда Дань Хэн не деревенела всем телом от ее рук на себе, думать стало проще. И говорить — тоже. — Если мне обеспечат приватный прием с конкретной психиатриней — я даже не стану раздумывать месяц над тем, нужно ли записываться. Инсин окатила ее таким горячим взглядом, что Дань Хэн вся вспотела. Спину и грудь прошибло липкой, влажной дрожью, и на крошечную долю мгновения, отвечая тем же хищным вниманием, она представила, как Инсин утопила бы это свое совершенное лицо между ее раскрытых бедер. Впилась распахнутыми губами в мокрую промежность, схватила под ягодицы, нашла клитор твердым кончиком языка, всосалась… …пиздец. Это был выстрел себе в ногу. — Как хорошая специалистка, я просто не могу вам отказать. Запишете мой номер? Можно было гордиться тем, что даже с учащенным сердцебиением, даже со сжавшимся горлом и легким покалыванием в животе Дань Хэн не повела и бровью. Слегка приподняла уголок рта и достала телефон, шустро открывая контакты. — Десять, — начала Инсин, — сорок четыре… Прежде, чем Дань Хэн успела отпустить какую-нибудь ремарку о двух четверках подряд, дверь громыхнула, и законная владелица кабинета — эоны, ее ведь могла осматривать она, — ворвалась, убивая весь настрой. Захотелось взвыть — неужели нельзя было проторчать снаружи еще одну сраную минуту? — Все? — бабка выжидающе уставилась на Инсин, и Инсин сдержанно кивнула. Ее горящие глаза потухли, как задутая свечка. — Ну? — Все в порядке. Отдаю девушке направления. — Можно было уже пятерых принять, — рыкнула бабка, и Инсин молча склонилась над столом, что-то дописывая. — Такое удовольствие чтоль доставляет там ковыряться? — Триста двадцать второй кабинет, — напомнила Инсин, передавая Дань Хэн несколько бумажек. Дань Хэн смотрела на нее, как в последний раз, судорожно перебирая все возможные варианты спасения ситуации. — И все-таки сдайте кровь, хорошо? — Хорошо, — сказала Дань Хэн. Наверное, она все-таки прозвучала немного убито. — До свидания. — И следующего позови! — потребовала бабка уже в дверях. Кабинет гинеколога работал до восьми — сейчас было одиннадцать утра, и Дань Хэн быстро прикинула, успеет ли она добраться сюда с работы, немного подождать у входа, окликнуть… и насколько неадекватной будет при этом выглядеть. Можно было попросить Стеллу — у нее был какой-то нездоровый спортивный интерес и талант к пробитию информации — поискать девушку с именем Инсин в соцсетях, описать внешность, но Дань Хэн почему-то очень настойчиво чувствовала, что Инсин не из тех, кто торгует лицом в куче мессенджеров. Еще можно было… Хуева эта бабка. Дань Хэн уставилась в стену, молчаливо сжирая всю свою черную злость и на это убогое отношение, и на то, как она влетела, оборвав на корню что-то, что легко могло вообще ни во что не вытечь, но взбудоражило до трясучки. А затем невидяще взглянула на бумажки в руках. Под направлением на УЗИ вместо направления на кровь лежал маленький, спешно дернутый из блока оборвыш. +8 10 4413 5426 блэйд.