Пустое поле

***

— Я вижу небо, — тихо шепчет молодой парень. Его рука тянется вверх. Он ведь и вправду это ясное небо видит во всей красе, словно в последний раз. Настигнет ли их через минуту метель, иль начнется ли непредсказуемый дождь, он не знал. Такое красивое, безоблачное ночное небо его родного городка смотрела на него издали и звало его к свои очаги. Соблазняло своим светом. И до звезд хоть рукой подай. Такие они яркие, что свет их ощущается прямо на лице юноши, освещая его зубастую улыбку в этой тьме. Город накрывает тенью солнца, а солнце отвернувшись от них спит. Город засыпает с ним же, а вот Чонгук… Он лежит на траве где-то около их нового жилья и пытается запомнить этот момент. Его переполняет ощущение абсолютной свободы над своей жизнью. Словно в последний раз. — Конечно же ты видишь небо, ты ведь не слепой, — бурчит рядом лежащее маленькое тело. — Ты не понимаешь, — отмахивается парень, — Возможно ты и вправду ослеп. — К сожалению нет. Мечтал ослепнуть, но, увы, меня пощадили, — усмехается мальчик. Совсем худой, даже жира никакого, лишь впалые щеки и болезненно торчащие ключицы. Лежит он на боку и смотреть на всю красоту ночи отказывается. Трава все еще мокрая от вчерашнего дождя. Небось заболеют они с рассветом, зато последние минуты суток проводят наедине. В старом доме людей полно, там у них нет даже отдельной спальни. Спят в одной комнате по шесть человек. Теперь всегда будет так, пока они не разбогатеют и не найдут жилье побольше. Но Чонгук уже привык делить свое место с другими, он насчет всего не жалуется. Лишь благодарит за возможность наблюдать за красивым небом. Кого благодарить в этом случае он тоже не знает. Наверное, Бога. — Зато теперь ты можешь видеть эти звезды! Такую красоту грех не увидеть хотя бы раз в жизни. Ведь словами ее описать невозможно. — А толку то от звезд? Раз они не могут лишить нас нашей боли, зачем же ими восхищаться? — Не все в этом мире предназначено чтобы нас спасать, — прерывает Чон. Его голос становится серьезнее, даже на тон ниже. Детское воодушевление словно из него ушло. Он повернул голову направо, там где лежал мальчик, и прошептал, — Не все в этом мире предназначена вообще для нас. Что-то имеет смысл быть, и этот смысл настолько немногословный, что нам приходится его разглядывать. Некоторые вещи нужны для того, чтобы мы могли вспомнить для чего мы здесь. — И звезды ты используешь с той же целью? — спрашивает младший. Его глаза странно сверкали от любопытства, что он до этого испытать не успел. Свет в гостиной включился. Вероятно парни проснулись и решили накрыть на стол, чтобы выпить вместе чаю. Окна их дома, одиноко стоящего вдоль короткой улицы, были им видны издалека, даже в положении лежа. Все же в даль от дома они не уходили. Легли на ближайшую траву. — Нет. Для этого у меня есть ты. — Не говори так, — уводит глаза мальчик. Теперь он глядит прямо на мокрую траву, не зная куда подевать свой взгляд. На нем большая по размеру кожаная куртка Чонгука поверх тонкой кофты. На дворе зима, но холод их на юге не настиг. Тихо выходя из дома, они взяли первое, что попалось им под руку. Подниматься посреди ночи в комнату за своей одеждой у мальчика шанса не было. Поэтому пришлось принять доброжелательно предложенную черную куртку. Накинул ее, и она ощущалась как тонкий плед от вероятного прохладного ветра. На Чонгуке же была лишь одна черная толстовка. — Почему же? Смущаю? — улыбается Чон. Его черная кепка с двумя колечками на козырьке прикрывает его вспотевшие от влажности светло каштановые волосы. Ее он постоянно поправляет одной рукой. — Еще как, — тихо проговаривает Мин, — Да и вдруг меня завтра не станет. Не будешь же ты лишать себя от этой красоты только потому что меня нет рядом. Тебе нужно побольше вещей напоминающих тебе ту ценность, о которой ты вечно говоришь. — Нет. Ведь ты завтра не умрешь. И послезавтра тоже. Я не дам такому случиться. — Чонгук, я хотел сказать, что- — Я не выдержу без тебя и дня, — резко перебивает его объяснения парень. Ему было больно слушать о том, как легко человек мог говорить о смерти. Сердце сжималось, — ты это знаешь. Поэтому, прошу, хватит играть с моими чувствами и говорить глупости насчет смерти. — Я сказал это не для того, чтобы задеть тебя или расстроить. Понимаешь, видеть красоту там, где ты обитаешь и радоваться завтрашнему дню — это дар свыше, — теперь они приподнялись на локтях и остались сидеть так полулежа, — У меня же этот дар давно отобрали. И забрали силы искать дальше смысл в вещах, что меня не спасают. Я не намереваюсь завтра умирать. Но искренне считаю что в нашем мире должны лишь остаться те, кто способен достойно оценивать творения Бога. Пускай это будет обычное ясное небо или те же звезды. Ты еще в состоянии чувствовать любовь. И если вдруг со мной что-то случится, я буду умолять тебя не идти за мной в иной мир. Этот мир прекрасен для тебя. — Тебе больно? — Нет. — Что ты в таком случае чувствуешь? — Чонгук положил свою руку поверх миниатюрной ладони. — Я не знаю. — Слушай, Юнги, ты не обязан чувствовать что-то ко всему подряд. Ты имеешь право не смотреть на то, что считаешь бесполезным. Незачем во всем искать смысл, что-то может просто существовать и без твоего внимания. Без значения. — Но я хочу быть человеком, — его глаза прослезились. Тепло, которым его окружили, уже не спасало, — А у людей всегда есть свое толкование окружающего. — Ты и есть человек. — Правда? — Как минимум потому как ты плачешь. Это очень человеческая черта — плакать, когда страшно. Это исцеляет изнутри. И весь негатив вдруг уходит. Поэтому ты и человек. Мой человек. Они решили немножко помолчать. Не издавая звуков они мирно изучали лица друг друга пробегающими глазами. Чонгук приобнял одной рукой Мина за плечи. Те у него дрожали. Похоже, страх и вправду присутствовал. Тишина не успокаивала. — А что чувствуешь ты? — после пару минут спросил Юнги. — Прозвучит эгоистично. Но я чувствую такое счастье находиться здесь рядом с тобой. Лежать на мокрой траве и не бояться заболеть. Говорить с тобой о жизни, слышать твой голос. Прикасаться до твоих вечно холодных рук. Обнимать тебя и лежать, не переживая о том, что будет через год. — Я люблю тебя, Чонгук, — внезапно говорит Мин. — Я тоже тебя люблю, — улыбается старший. Щеки его покраснели, — С новым годом! — Разве уже двенадцать? — Наверняка давно пробило, — часов рядом с ними не было, но выйдя из дома в одиннадцать вечера, казалось, что болтают они уже несколько часов. — С новым годом! Желаю тебе счастья, здоровья и много любви. — Счастья, здоровья и много любви… — зачем-то повторил за ним парень, — Зайдем внутрь? Похолодало. — Ты же смотрел на небо? — Я обещаю посмотреть на него завтра еще раз. А сейчас нам пора спать. Думаю, парни нас заждались. Свет в доме до сих пор включен. — Хорошо. — И Юнги… Даже если ты ослепнешь (не Дай Бог), я обещаю описывать мир для тебя каждый день. — А я обещаю тебе никогда не ослепнуть. Хотя, перспектива видеть мир твоими глазами кажется мне очень заманчивой. Не буду врать, — смеется младший. Чонгука он тоже рассмешил.

***

Усталость гуляла по рабочему мечту Пак Чимина. Его глаза уже слипались с утра, как только ему приказали найти всевозможные дома и машины, на которых тела могли быть перевезены до поля. Перед своим начальством ему хотелось выглядеть идеальным сотрудником, добросовестно выполняющим все поставленные перед ним задачи. Поэтому на сон и обед он свое время ограничил, уставившись на экран офисного ноутбука и мотая пальцем карту вблизи места убийства. Жилья особого не было. Всевозможные варианты он записывал себе в заметки телефона, чтобы потом проверить каждое. С ним работали еще трое человек. Женщина в возрасте тридцати лет, что давно здесь работает помощником следователей, и двое парней из одного училища с Чимином, но на год старше его. Все вчетвером они уже пятый час просматривали номера машин и адреса квартир. Через час они собирались выезжать на осмотр мест. Однако все кроме него самого все время отвлекались на кофе и на короткие разговоры с остальными коллегами. Это Чимина — перфекциониста в усидчивых делах — раздражало. Поэтому, нервно протирая переносицу, он пытался выполнить работу за нескольких людей в одиночку. Больше всего его мотивировало то, что таким образом Намджун его запомнит достойным работником и не пожалеет о возложивших полномочий. Все же дело было интересным и первым большим в карьере юного Пака. Поэтому ему не хотелось разочаровывать начальство и разрывать доверие, выстроенное годами. Только вот, с другой стороны… ему все время мерещится эта нежная улыбка офицера, когда тот сидел напротив него в дорогом ресторане. Вечер, который они провели наедине, узнавая друг о друге, сделал их ближе. Этот заинтересованный о его персоне взгляд офицера Чимину терять не хотелось. Ему хотелось предстать перед ним в наилучшем образе. Хоть у них лишь служебные отношения, холодных и рассудительных коллег, но Пак не мог убрать из своей головы картину того, как нежно иногда на него смотрит старший. Бесит чрезмерная забота, словно наигранная. Намджун ведь сам по себе такой внимательный, бережный, чуткий и любопытный. Вдруг он относится ко всему составу их офиса одинаковым образом. Или их особенно сблизило это странное дело? И утром сегодня он сидел так близко, рассказывая Чимину план действий. Раннее утро, встретивший их своими лучами не согревающего солнца. Иногда такое бывает — когда холод поздней осени не дает почувствовать тепло золотистой звезды. Намджун пригласил его на ужин… Потому что ему правда стало интересно прошлое Чимина или потому что ему необходимо обговорить с ним детали расследования? Он хочет его узнать чтобы сблизиться с ним как друзья, или он не доверяет ему как новому коллеге? То ли все из-за того, что его драгоценный дружок Чон Чонгук больше не может болтать с ним часами обо всем? Пака напрягало то, что такие вопросы задавались прямо вовремя его работы. Он пытался от них отмахнуться, но они словно преследовали его каждую секунду, когда тот отводил взгляд от экрана. Его внутреннюю борьбу прервал стук в дверь. Чимин промолчал на стук. Дверь открылась и выглянула голова офицера. Его лицо было пораженным, а в руках он держал свой личный мобильник. Пак внутренне подобрался, откинув все ненужные мысли, и выпрямился при виде старшего. От стыда за свои думы его щеки на миг покраснели. — Срочно! — воскликнул Намджун, — Есть новость. — Что случилось? — Мне только что позвонил Чон Чонгук. Похоже… — замолчал Ким. Проглотил вязкую слюну и подобрав слова, продолжил, — Похоже, он все вспомнил. Он вспомнил свое прошлое.

***

В помещении темно и сыро. Тэхен осторожно заходит внутрь, и уже ощущает на себе чей-то взгляд из темноты. Пристальный, оценивающий взгляд. Тут ни окон, ни включенных ламп. Это придает чувство ночи даже посредине ясного дня. Только одна единственная дверь как выход отсюда и щель под ним определяет какое сейчас время суток. Страшно, по правде говоря, не было. Не от темноты точно. Больше страх наводило ощущение родных стен и краев. То, насколько нутро может откликаться на знакомые места. На этом же месте он стоял год назад, когда просил о пощаде. Запах внутри даже не изменился. Стоит тот же одеколон. Мужской, со вкусом мяты. Тэхен шагает вперед, не оглядываясь на медленно закрывающуюся дверь позади. Наверное, назад дороги нет. — Ну же, — слышится мужской голос из глубины помещения, — Добро пожаловать, Ким Тэхен. Давно не виделись. Сидящий в самой глубине зала мужчина знал, кто к нему пожаловал. Несомненно, он мог узнать эти шаги из миллион других. Он их слышал в одном углу своих мыслей практически постоянно. Звуки приближающихся к нему шагов своего непостоянного гостя. Голос мужчины звучал тихо, спокойно, даже сдержанно, но при этом обиду в звучании его слов можно было уловить с первых секунд. На что он был обижен из всех знал лишь Тэхен. — Здравствуй, — скромно ответил Ким. Находиться здесь он больше не хотел. Но дверь позади уже захлопнулась. Стены вокруг на него давили, презрительно провожая его неуверенную походку вперед. Сам парень уже весь сжался в размерах. Его тут слишком долго ждали, чтобы сейчас принимать с улыбками. — Вот мне только интересно узнать, что тебя привело сюда на этот раз. Неужели соскучился по родине? — Соскучился… — криво улыбнулся парень. В свои слова он и сам не верил, — Но пришел я сюда не из скуки. Мне нужна твоя помощь. — Ох, конечно же! Вспоминаешь о друге только в экстренные случаи, не так ли? — посмеялся мужчина. — Я сделаю все, что ты попросишь, если поможешь мне сейчас. Мне не у кого просить помощи кроме тебя. — А как насчет твоего любовника? Чон Чонгука? Ты встречаешься с самым великим человеком в нашей стране, но как случается беда, ты идешь ко мне? Как-то не клеится все. Тебе так не кажется? Тэхен остановился. Ногами он упирался в деревянный пол места. И отвечать он не спешил. Он уже стоял прямо перед столом мужчины, чей голос становился все тише. Злости там не было. Было одно недопонимание. Между ними сформировался надутый шар напряжения. Словно если парень наступит еще на один сантиметр ближе, то шар взорвется грохотом, и заполнит всю комнату собой. — У Чонгука у самого много дел и бед. Я не могу его потревожить сейчас. — Точно. Он же убил парочку студентов? — уточняя свои данные, спросил сидящий. — Откуда тебе дошли такие слухи? Глаза Тэхена расширились от удивления. В темноте их видно не было, но блеск его страха пробивался через тьму. Ступор настиг его сразу. Ведь полицейские не афишировали о подозреваемых, суда даже не было. Никто не должен был об этом знать. Понимал, что в мире таких наглых людей как тот, что сидит перед ним самим, людей без чести и тех, кто бьется теперь только за свое достоинство потеряв все, никакую информацию не скроешь и этику не сохранишь. В мире, где убить парочку студентов — это обыденность и оправдывается одним словом. «Обстоятельства». Но все равно удивился, ведь Чонгук был главнее любой наглой твари. Он бы не допустил того, чтобы информация просочилась в элиты, скрывающейся в тени криминального мира. — В каждом полицейском участке найдется хоть одна подставная крыса. Мы их просто вовремя дрессируем. — И кто же ваша крыса? — спросил Тэхен. Теперь он мог подозревать каждого. Особенно того низкого мальчугана, который работал над этим делом с Намджуном. — Секрет. Так, что? — ухмыльнулся мужчина. Что его так забавляло было понятно каждому. Такая комичная ситуация. Человек, чье влияние имело место на каждом углу Дэгу сегодня сидит в своей квартире и боится обычных легальных, — Муженька хотят посадить за содеянное и ты попросишь ему помочь? — Он никого не убивал! — голос Ким повысил резко. Наверняка сам не ожидал от себя криков в такой тишине. Его нервы были на пределе после всех событий. Ему бы хотелось кричать дальше, не останавливая себя. Но дальше он продолжил уже спокойнее, — И ты должен это знать, раз ты так долго знаком с Чонгуком. Он ведь тебе был как старший брат! — Он убил сотню людей, Тэхен. Просто не своими руками. И у тебя остается совесть оправдывать его? — Он не убивал тех студентов. Я то его знаю. И каждому его слову я буду верить, — упрямо встал Тэхен. Хоть и был во всей этой ситуации в самом уязвимом положении, от своей верности избавиться не смог. — Хорошо, — кивнул сидящий, — Раз так, зачем ты сюда пришел? Явно не для того, чтобы спорить со мной о любимом Чонгуке, не так ли? — Нет. Совсем не для этого. Мне нужны деньги. — А вот и птичка запела, — посмеялся он, и по звуку было понятно, что тот наливает себе виски в стакан. В такой кромешной тьме он наливал его на ощупь. — Как только мы решим вопрос с полицией, я попрошу Чонгука и он все тебе вернет. А до этого момента мне нужны деньги. — На что? Долги по университету? — мужчина сделал первый глоток и выжидающе смотрел на парня. — Нет. Кое-что другое… Юноша нерешительно топтался на месте словно совсем маленький мальчик. Боязливо он сжал в кулаках рукава куртки. На улице уже похолодало. — Тэхен, мы с тобой давние друзья. Можешь говорить мне все. Прямо сейчас ты меня жуть как пугаешь, — серьезно предупредил сидящий, — Поэтому рассказывай. Что у тебя произошло? — Ли Мунджи объявился. Своих пешек поставил по городу. Один из них мне угрожал вчера вечером и попросил вернуть долг. Кроме тебя мне некому идти. Ты это знаешь. — Знаю. — И про какой долг я говорю, ты тоже знаешь. — Да, знаю. Ты до сих пор не отдал им те деньги, что брал еще несколько лет назад? Столько времени прошло. — Даже двух лет не было, — поправил его Ким. — Тоже правда. Как быстро летит время. Раз уж так, то я тебе помогу. И твои деньги взамен мне не нужны. Чонгука тоже ни о чем просить не надо. — Правда? Там сумма будет солидная, — растерянно сказал парень. — Не волнуйся. Деньги мы найдем. Это не проблема. Только я попрошу тебя взамен кое-что другое, — слыша эти слова Ким задержал свое дыхание. Его вдох полной груди можно было услышать отчетливо, — Ты ведь сказал, что готов на все ради моей помощи, не так ли? — Ну, да… — У меня есть одно условие. — Какое? Диктуй. — Брось Чонгука. Время вдруг остановилось. Не могло так произойти. Не могло такое прийти в голову человека, кто знает Тэхена так давно! Чтобы он по собственной воле бросил любовь всей своей жизни ради выплаты долга? Да ему легче устроиться на самую тяжелую работу в мире, чем бросать человека, который ему дороже самого себя. Тэхен улыбнулся. Похоже на защитную реакцию. Хорошо, что никто не видит сейчас выражение его вытянутого лица. — Что? Это было единственное, что он смог вымолвить своим окаменелым ртом. — Брось его. Конечно, не сейчас и не сразу, — спеша пояснил мужчина, — Так дела не делаются. Я знаю, что ты его любишь и дорожишь им. К тому же, в такое трудное время ты захочешь быть рядом. Я понимаю. Но он тебя тянет вниз на дно. Он теряет свою силу. Он боится даже жить, — грустно произнес он, — Мне жаль, что все так произошло. Но ты знаешь то, что произошло с ним. — Не говори так! — Это правда. Ты любил другого Чонгука. Сильного, могущественного, решительного. Посмотри на него сейчас. Он даже мелкую проблему с полицией решить не может. Мы таких как он едим на завтрак. — Он стал честным гражданином. Вот и все. И он никого не убивал, так зачем ему бежать от этого? Ему незачем решать такие проблемы. — В любом случае. Я дам тебе деньги, которые ты у меня просил. А ты с ним расстанешься в течении трех месяцев. Все. Сам знай принимать ли мою помощь, или нет. У парня задрожали колени. Но ответ в его голове был единственный, без колебаний. Колени дрожали больше от того, что ответ в его голове был единственным. Без колебаний. — Я не смогу его бросить. Прости. — Тэхен… — тоскливо позвал собеседник, — Прошу. — Я и сам найду эти деньги. Прости, что потревожил тебя посреди дня. Я не должен был. — Тэхен, одумайся. У меня ведь есть все те деньги, что смогут сделать из тебя самого счастливого человека. — Я не стану счастливым без своего парня, — печально усмехнулся Ким. — Тогда, просто назови мое имя еще раз, Тэхен. Раз ты не можешь забыть его, а про меня забыл прощу простого, то прошу, хотя бы дай мне услышать свое имя из твоих уст. — О чем ты… — Я дам тебе все деньги, просто произнеси мое имя. Ты ведь помнишь его? — Конечно помню… Сон Сомин.

***