Страх темноты

Гречкин не мог жить без чёрного юмора. Для него он был продолжением своего характера, что временами слишком нервировало его окружение. Никто не знал, в какой из моментов Кирилл вновь что-то выкинет, заставляя некоторых покатиться со смеха, а других презрительно фыркнуть. Не каждый был любителем такого жанра юмора, но это не исключало того, что они также не могли заставить парня замолчать. Он не слушал никого, продолжая шутить, как хочет, что иногда совсем не подходило под ситуации. Придурок ли он? Возможно, но жизнь скучна без веселья. Даже, если смеёшься только ты. Да и в образе весельчака определённо были свои плюсы – никто бы и не стал ставить на него серьёзных ожиданий, которые потом парень бы с успехом смог провалить. Наверное, только Лёша мог бы повлиять на него, ведь с ним Гречкин становился куда более покладистым, пусть и продолжал шутить. Просто с голубоглазым становилось слишком легко и комфортно, отчего не хотелось никак прерывать этот редкий момент спокойствия. Он просто прижимался к парня, как можно ближе, чтобы просто вдохнуть запах и начиная что-то несвязанно шептать. Влюблённые Гречкин, уже не ловелас. Превратился в нуждающийся и чертовски прилипчивый комок. Он хотел получить ту недостающую в детстве любовь, а Лёша мог её дать, не беря ничего взамен. Это казалась таким…странным? Когда ты всегда окружён только теми, кого волнуют деньги и за каждое действие нужно платить, то постепенно отвыкаешь от нормального отношения к себе. Но временами Кирилл всё равно пропускал чёрные шуточки по отношению к Макарову. Того могло бы это задеть или обидеть, но парень знал, что блондин никогда не хотел этого. Просто шутил, чтобы разрядить обстановку или снизить напряжённость ситуации, а чёрный юмор был самым близким к его душе (да и на слух он также воспринимался куда легче, чем остальные жанры).

***

Кирилл: Бейб Кирилл: Ты на паре? Лёша: Да, а что? Кирилл: Сильно мешаю? Лёша: Нет Кирилл: Ну кароч Кирилл: Что подарили мальчику без рук и ног на Рождество??? Лёша: Опять чёрный юмор? Лёша: Ну, наверное перчатки подарили. Или ботинки Кирилл: Неа, его подарок всё ещё запечатан Кирилл: ХПХАХАХАХАЖАЖА Лёша: О Господи Кирилл: Да не, можно просто любимый Киря Кирилл: Хотя смотри сам Лёша: Ты чертила, приду и телефон заберу у тебя.

***

Лёша тихо матерится, выключаю телефон и кинув его в рюкзак. Ладно, шутка была неплохая, но не отправлять же это, когда парень на паре сидит (причем на пара к самого строгого преподавателя, что особо недолюбливает именно Макарова), а тут ведь особо не посмеёшься. Оставалось только закусить губу и стараться вновь настроиться мыслями на учёбу, ведь потом к нему обязательно прикопаются с вопросами по этой теме, желая завалить и не допустить к экзамену. Но к шуткам Гречкина тот относился совершенно спокойно. А наблюдать за быстро меняющимся настроением остальных людей, когда блондин резко шутит, было довольно весело. Не каждый был готов в такому, отчего настроение это поднимало довольно неплохо. Как и высказывания парня. В конце концов, если любишь, то примешь со всеми тараканами в голове. Без них же скучно будет, а скука в жизни временами слишком мешает. Всегда должен быть тот, кто сможет поднять настроение не только себе, но и остальным. Это была одна из черт, которая очень нравилась Лёше. И даже, если тот когда-то продолжит шутить про его родителей, Макаров никогда не станет обижаться зря. Грустить о тех, кого он никогда не видел, парень явно не собирался, поэтому и не делал этого. Но и людей, что обижались за такое он не осуждал. — Макаров! Чего это ты так улыбаешься? Может и другим расскажешь? — голос преподавателя раздаётся громом среди ясного неба, разбивая любую надежду провести остаток пары в спокойствии на мелкие осколки. Лёша на это лишь отрицательно мотает головой, неловко отводя потом взгляд. — Вот и заткнись тогда. Ты на паре, если не забыл, позаботиться пожалуйста о мнении других!

***

—Твоей маме зять не нужен? — голос Гречкина ласкает слух, пока тот неожиданно появляется за спиной голубоглазого, обнимая со спины и сцепив руки на торсе. Это вызвало лишь лёгкую усмешку, а после Макаров развернулся, обнимая его в ответ, руки скрепляя за его спиной, чтобы немного притянуть ближе. — Или они сразу знали, что тебе достанется такой ебанутый парень, что сбежали сразу после рождения Лизы? — Думаю у них явно был пророческий талант, — Лёша кивает, чуть усмехаясь и привычно утыкаясь ему в шею, обдавая ту горячим дыханием, заставив тем самым слегка вздрогнуть. Кирилл в ответ также тихо смеётся, согласно кивая и подбородок расположив на макушке любимого. — У тебя сегодня день шуток про родителей? — Да нет, просто скучно стало немного, — пожимает плечами, чуть усмехаясь и тихо шикая от небольшого укуса, оставленного темноволосым определённо специально. Не может ли человек случайно укусить другого за шею, да ещё и засос потом оставить? Нет, конечно! — Блять, понежнее пожалуйста! — Неа, —Макаров усмехается вновь кусая его, явно не желая останавливаться. Да и зачем? Развлечься никогда не будет лишним, особенно, когда таким способом можно будет слегка отомстить за выговор на лекции, который стал белой вороной в хорошем дне, почти без замечаний. — Я из-за твоей шутки влетел на отработку небольшую. — Да блять, — Кирилл зарывается носом в тёмные волосы голубоглазого, закусывая губу, чтобы не застонать. Никто (кроме Лёши, конечно же) не знал насколько бледная шея блондина была чувствительным местом. Особенно в плане укусов. От этого он едва ли сдерживал звуки, так и рвущиеся наружу, считая это немного позорным. — Смешная шутка же была? Есть и другая! Лёша лишь легко закатывает глаза, пусть парень этого и не видит, а потом слегка посасывает кожу, оставляя новый след. Желание оторваться, чтобы полюбоваться своей работой было просто огромным, но Макаров откинул его подальше, чувствуя, как руки блондина сильнее сжали его талию, а дыхание слегка участилось. — Ты ужасен, — бурчит Гречкин, уже более тихим голосом, блаженно усмехаясь, когда голубоглазый наконец-то оставляет его шею, уже изрядно покраснев губ, в относительном покое. Макаров начинает оставлять только лёгкие поцелуи, уже не кусаясь. — И твой фетиш на шею тоже. — Брось, тебе же нравится, — говорит полную правду, после слегка отстраняясь и смотря на него, слегка повернув его за подбородок к себе, чтобы просто посмотреть ему в глаза. — А мне нравится, когда тебе нравится. Гречкин закатывает глаза, слегка фыркая и едва заметно краснея. Не каждый видел его таким чувствительным к простым прикосновениям, отчего было слишком непривычно, но блондин совсем не возражал, чтобы именно таким его видел только Макаров. Сейчас они счастливы, а на мнения других полностью плевать.