Бабье худословие

      Помолись и раскайся.              — Ага, щас, я в мазохисты не записывался, — Россия брезгливо морщится, как будто свежевыжатый сок лайма навернул. Держава деловито перекидывает шарф через плечо, ударяет ладонью об предплечье и показывает рекламе кукиш, пока никто не видит. С чувством выполненного долга, парень довольный продолжил свой путь, вгрызаясь крепкими зубами в разноцветный леденец. Ему можно, у него кариеса точно не будет.              Денёк обещался быть тёплым, хоть и на дворе почти ноябрь. Для теплолюбивого русского это лишний повод понежиться в лучах уходящего солнца, параллельно закупаясь различными атрибутами предстоящего «буржуйского» праздника. По большей части обчищал магазины со сладостями, где подавали тематические конфеты и леденцы в стиле Хэллоуина, от которых бесёныш просто в восторге. Пусть праздник призван отгонять таких, как он — что у людей, на удивление, получается — Федерация не чурается откусывать большой кусочек этого праздничного пирога. Кто бы мог подумать, что спустя столько веков, когда современная молодежь из атрибутов в праздник надевает максимум дьявольские рожки и лицо красит, это всё ещё имеет свой эффект на нечисть. А будучи настоящим демоном, а не фигуральным, РФ больше остальных чувствует на себе «дух праздника».              Забежав в последний магазин и прикупив небольшую тыкву, Россия направился домой. Один польский красавчик обещал ему приготовить тыквенные пирожки, чтобы русский меньше грустил из-за буйных любителей нечисть гонять. Уже который год русский бессовестно пользуется добротой своего возлюбленного, чтобы тот задабривал его всякими вкусностями, дескать, настал день Святых, как ему, Россиюшке, плохо, какие люди злые, что отпугивают его страшными мордами. Но в защиту парня стоит сказать, что сказка не далека от правды — ему в самом деле не стоит гулять в этот день по улице, если не хочет охренеть от такого количества «пустышек-монстров». Пустышки, потому что под нечисть косят, будучи людьми.              Квартира встретила демона теплом и запахом чего-то совсем не вкусного. Гарь и привкус железа витали в воздухе, что несложно догадаться, чем Посполитый занимается, пока Федерация в последний раз на улицу выбегал. Свалив всю гору сладкого и тыкву на кухне, бесёныш крыской пробрался в рабочий кабинет поляка, застав того — разумеется — за работой. Речь Посполитая сидел к двери спиной, сосредоточенно ваяя новый шедевр по мнению русского. Самое прекрасное в этой картине — это сам поляк за работой и его длинные волосы, собранные в высокий хвост.              — Как же я обожаю, когда ты делаешь хвостик, — высмотрев удачный момент, когда в руках мужчина не держал что-то потенциально опасное, Россия обнимает того со спины за шею, урча, как кошара. Посполитый, словно знавший о его присутствии, мягко улыбается и, повернув голову, целует парня в висок. Федерация ещё громче заурчал, будь у него сейчас виден его собственный — настоящий — хвост, он бы вилял, как у преданной собачки. — Угадай, что? — хитренько молвит демон, но не даёт возлюбленному даже толком поразмышлять и сам отвечает. — Я урвал последнюю коллекцию лимитированных сладостей! Я знаю, что ты не фанат сладкого, но ты должен будешь это попробовать вместе со мной, — демон отпускает поляка и отходит чуток в сторону, позволяя мужчине обернуться на стуле со слабой усмешкой на губах.              — Я бы и так не отказал, — Посполитый чуть наклоняет голову, рассматривая счастливого бесёнка. Вот как это чудесное создание уродилось демоном? Жизнерадостный, заботливый и удивительно красивый. Такими обычно рисуют ангелов, а тут чертёнок с голубыми глазками да белыми кучеряшками. — Как ты себя чувствуешь? — интересуется о состоянии возлюбленного РП, попутно отключая паяльник и убирая в стол незаконченную работу. Сегодня и завтра он к ней точно не вернётся.              — Хорошо, но после тыквенных пирожков будет ещё лучше, — хитренько блестит глазками русский, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу и беззвучно хлопая в ладоши. Он не виноват в том, что его партнёр настолько хорош в готовке! Россия даже предлагал ему тоже демоном стать и искушать людей вкусной едой, на что Посполитый тогда впервые в присутствии русского звонко фыркнул, подавившись воздухом, и вежливо отказался, предпочтя остаться простым воплощением страны. Хоть и ушедшим в отставку давным-давно.              — Вот оно как, — улыбается одними глазами поляк, поравнявшись с русским. Бесёнок весело растянул губы, задрав голову, чтобы смотреть партнёру в лицо. РП мягко касается ладонями демона со спины и притягивает к себе в объятия, зарываясь носом в белые волосы. Федерация столь же охотно забирается прохладными с улицы ручками под кофту поляка, согревая ладони об его спину. РП даже не дрогнул, давно привыкнув к подобным приколам русского.              Наобнимавшись, парочка вскоре удалилась на кухню. Россия сразу поставил кипятиться чайник, страстно желая заточить, как минимум половину тех сладостей, что накупил, а Посполитый приступил к готовке тех самых легендарных тыквенных пирожков, которые коварный РФ оставит себе на десерт. Рецепт одного из блюд Хэллоуина на самом деле прост до безобразия, но у поляка всё равно получался какой-то кулинарный шедевр, за что каждый раз хочется ему расцеловать не только ручки, но и личико. Сам РП ничего особенного в этом не видел, мол, раз рецепт простой, то и восхищаться нечем, с чем Россия всегда был не согласен. Когда-нибудь настанет такой високосный год, что демон убедит поляка в его исключительном кулинарном навыке, но, а пока что Федерация терпит поражение. Единственное в своей демонической жизни поражение, потому что других смертных в чём-то убеждать у него получалось отменно.              Вечером, когда солнце уже зашло за горизонт, а жаждущая приключений молодёжь выбрался на улицу кто куда, кого в бар, а кого в клуб, Россия с удовольствием остался дома в компании тёплого и любимого поляка. Настоящие свечи они не покупали, памятуя о том, как взрывоопасен русский рядом с огнём, и зажгли электрические. Их нашёл в интернет-магазине сам РФ, и работали они от пульта, меняя тёплый оранжевый свет на другие, но сегодня душа требовала мистики и праздника, поэтому будет привычный оранжево-жёлтый цвет.              Сытый, после дозы пирожков, русский почти клубком свернулся в объятиях Посполитого, по-настоящему урча и повиливая таки появившимся хвостом из стороны в сторону. Поляка всегда забавляла эта часть тела, кхм, сущности РФ. Вроде как демоническое создание, должно устрашать, а в домашней обстановке ни чем не хуже кота, жаль только, что за место милых ушек у него очень даже опасные рога, которые русский тщательно прячет. Поэтому тискать и обнимать бесёнка можно без угрозы остаться со вспоротым горлом или животом.              — Я чувствую, как рядом ошивается шайка идиотов, — тихо бурчит Россия, недовольный теми ощущениями, что возникли из-за очередного шпанья, решивших по приколу призвать демона. Разумеется, никакого демона они не призовут, потому что ритуалы и заклинания не найдёшь в интернете, но опытный чертёнок всё равно почувствует кривляния недомагов. — Иногда мне хочется к таким явиться и посмотреть на их реакцию, — позабавлено хихикает русский, когда его ласково погладили по голове.              — Никуда я тебя не пущу сегодня, — мужчина крепче обнимает беса, хотя никакой искорки ревности в его голосе услышать не получится. Он всего лишь хочет провести этот день в компании того единственного, пусть и не человека, а отпускать его не разбери куда и к кому — последнее, на что бы он согласился. — Мало ли, кто там окажется.              — Мы можем явиться к ним вместе! — театрально воспылал новой идеей Федерация, игриво мазнув кончиком хвоста по носу поляка, случайно или нет, доподлинно никто не скажет. — Ты же защитишь меня от злых детишек?              — Конечно, защищу, — улыбается Речь, подхватив весёлый настрой возлюбленного. Иногда можно перепутать, кто из них демон. Россия, с его хвостом и рогами или Речь Посполитая, способный одним взглядом заставить недоброжелателей поседеть от страха. Потому что, каким бы сильным не был демон, а раскрывать себя в двадцать первом веке хуже, чем в каких либо других. Уж лучше хранить тайну дальше, а то не дай боже на эксперименты попытаются пустить или сделают звездой ютуба, а убегать русский по факту рождения не любил.              — Ты мой герой, — разнежено мурлычет Россия, зарываясь носом в грудь поляка, как лисичка в поисках добычи. Лёгкая щекотка небольшая плата за такого довольного беса, радостно виляющего хвостом в руках Посполитого.              — Давно ты меня так не называл, — замечает поляк, невольно окунувшись в воспоминания, столь старые, что уже давно покрылись толстым слоем пыли.              — Повод нашёлся, — беззаботно отвечает демон, прекрасно понимая, какой отрезок жизни припомнил поляк.              В сравнении с прошлым, их нынешняя жизнь словно сказка, наполненная теплом и припудрена сахаром, но они полностью этим довольны и что-то менять точно не собираются.              — Мой герой, — повторяется демон, с совсем другой интонацией, пропитав голос нотками самодовольного собственничества. Столько лет прошло, а он всё нарадоваться сие факту не может.              — Твой, — соглашается поляк, не сдержав улыбки. Жадный бесёнок, но они друг друга стоят. — А ты мой лукавый.              Россия звонко фыркнул. Не один он решил прошлое помянуть в Хэллоуин.