А солнце все же светит не вечно.

***

      Холодный подвал, крепкие цепи, обшарпанные стены, окровавленный пол, стол с сомнительными предметами, которые совсем скоро доберутся до плоти. Все это уже пару часов окружали парня, заставляя разум постепенно сходить с ума. Все тело плавилось от неутешительной боли, сознание потихоньку утекало, веки тяжелели, а глаза постепенно закрывались. Парень медленно проваливался в сон, как в момент раздался оглушительный звон, отдающийся эхом в ушах подростка. Подняв глаза, он встретился с идентичными…

***

Войдя в раздевалку Нил услышал звук течения воды, который доносился из зоны душевых. В Бингемтоне точно также как и в Лисьей норе, были установлены кабинки, дабы увеличить конфиденциальность игроков и повысить уровень комфорта. Поэтому Нил мог не дожидаться когда все его сокомадики примут душ, и принять душв полном одиночестве. Включив воду, горячие струи начали медленно стекать с тела, вместе со всем потом, в перемешку с усталостью. К тому времени, когда он вытерся и переоделся, раздевалка опустела. Нил резким движением, занусул все вещи в любимую сумку, проверив все ли он взял, наконец двинулся к выходу из раздевалки. Он уже вытянул руку, собираясь дотронуться до ручки двери, когда в кармане зажжужал телефон. В первую очередь он подумал, что это сигнал сообщения, однако телефон продолжил вибрировать. Нил вытащил телефон из карман, откинув крышку на экране тут же высветился значок входящего звонка, и внутри Нила все оборвалось. Звонили с неизвестного номера, но главное за что зацепился его глаз это код города: 443. Балтимор. Нил низачто не забудет его. Тело тут же покрылось мурашками. Капельки пота начали стикать со лба, а руки невольно сжались. Он знал что звонил не его отец, Балтиморский Мясник. Тот не стал бы звонить, это немного успокаивало, но не утешало. Скорее всего это очередная мерзкая шутка Рико, который так и хочет подбить его и команду перед финальным матчем, и не только. Рико уже в курсе, что Лисы прошли в четвёртый тур. Его попытки выбить Нила из кольи при помощи эсэмэс с обратным отчётом, не увенчались успехом. Понимая, что это вполне логичное объяснение, он снял трубку звонка после 4 гудка. — Алло. — Здорово младший! Помнишь меня? — внутри все оборвалось. У Нила ёкнуло сердце. Звонил не отец, не Рико и не кто другой. Он узнал этот голос с первой секунды, его было невозможно забыть. Ему звонил не кто иной, а Лола Мальков. Ближайшая помощница его отца, и одна из двух его людей, которые много лет назад пытались научить Нила обращаться с ножом. Лола бывала в их доме так часто, что иногда Нил считал что она живет вместе с ними. Она называла себя личным секретарём, либо ассистентом самого Натана, но в самом деле основной её задачей было избавлятся от трупов, оставленных Натамом и его подручными. К слову свою работу и другую, она выполняла безупречно. Нил на секунду убрал телефон от уха, проглотив тяжёлый камок в горле. Сделав медленный вдох, его состояние не улучшилось. Холодный пот выступил у парня на лбу. Он не мог пошевелиться, его словно парализовало. Стены душили, словно удав, от которого невозможно скрыться. Тот чуствовал себя просто невыносимо, чувствовал всю тяжесть страха, нависшего в черной тьме прошлого. Лола чувствовала, всю мою беспомощность. Она питалатсь моим страхом, страх доставлял ей истинное удовольствие. Тварь упивалась моей безысходностью. Я чувствовал, что не смогу вырваться из цепких когтей своего прошлого. Я чувствовал, что обречен. Всей душой понимал, что это конец…» Прошла целая вечность, пока к нему вернулся голос, и он хрипло выдавил: — Лола. — чуть помедлев он прололжил. — Я не давал тебе этот номер — Значит помнишь, — заключила она. — И это знаешь ли ты достаточно печально, потому что в таком разе помнишь и то, где ты и где твоё место. — Я нашёл свое место. — отрезал парень. — У тебя нет такого права. — Лола сделала мини паузу, надеюсь на ответ с той стороны телефона. Однако Нил предпочёл молчать, так что женщина вновь заговорила.— Ты меня услышал? Нам пора. Если попробуешь создать проблемы, а то будешь жалеть об этом до конца свой никчёмный и короткой жизни. Ты меня понял? Нил почувствовал что его сейчас стошнит. Лола не убивала, а лишь избавлялась от трупов. Обычно этим занимались другие люди, такие как Натан и его другие помощники. Натаниэль уже подозревал что Лола находится недалеко от него, вместе с другими подопечными, чью личность он уже знал, или имел мысли кого она привела с собой. Работу она предпочитала выполнять в паре со своим братом, Ромеро, а где он там и Джексон. Все трое входили в ближайший круг Натана, и подчинялись только его правой руке, Димаччио, и ему самому. От одного из них Нил мог убежать, обезвредить, замедлить. Но против троих — он никчёмен. На миг его обхватил такой ужас, что перехватил дух, но следом нахлынули слепая, безудержная ярость. Он почти оправдал доверие Эндрю, через два дня его ждут долгожданные каникулы. А через месяц — полуфинал. В чемпионате осталось сыграть всего четыре матча. Нил так близок к осуществлению своих желаний, а теперь Лола хочет его этого лечить! — Тронешь меня хоть пальцем —пожалеешь, — выплюнул он. — Да неужели? — промурлыкала Лола. — Младший все-таки унаследовал характер папочки? Твой отец будет польщён таким исходом событий. — Мой… — Нил задохнулся. — Он в Сиэтле. Вам не увезти меня так далеко. — В Балтиморе.— поправила Лола, как будто эти слова нечего не стоили. Нила снова оказалась волна страха, дыхание сново остановилось. Конечно была вероятность что сучка просто хочет пощекотать нервишки Младшенького. — Слушание по УДО прошло в твой день рождения. Близкие родственники должны были уведомить заранее. Ну тебе-то, ясное дело, нечего не прислали, ты же покойник. Ладно, ввиду тебя в курс дела. На этой недели суд вынес окончательно решение, плюс федералы подсуетились, так что сегодня утром его отпустили в Марилэнд. Надеюсь, что на своей территории он расслабиться и потеряет бдительность. — Нил расслышал в ее словах, холодную усмешеку. — Не волнуйся птенчик. Никто не узнает, что ты заглядывал в гости. Уж об этом я позабочусь. Нил замолчал, и на его экране всплыло сообщение с цифрой «0», в тексте сообщения на экране мобильного телефона. Время вышло. — Вы же не думаете, что в самом деле сможете меня увезти? — будто с усмешкой произнёс он. — Команда заметит, что меня нет, и никуда не поедет. — Хм. — хмыкнула Лола, как будто ждала этой речи. — Убить мы их не можем, а нанести увечья — сможем запросто, — всё-таки ответила женщина. — Сам увидишь. — Не в этой жизни. — выдохнул Нил, сам в это не веря. Однако Лола уже сбросила вызов. Парень не хотел вновь говорить с этой тварью, но получить ответы на вопросы очень хотелось. Найдя её номер в журнале вызовов, Нил нажал на неё, но звонок был переадресован на голосовую почту — она выключила телефон. Четырихнувшись, Нил неуклюже захлопнул крышку мобильного телефона, поэтому разгрузив тело лёгким движением, хоть это и не помогло. Парень все же наконец вышел из комнаты, простояв без движений пару минут, будто его парализовали.

***

Натан Веснински — известный бизнесмен, с большим доходом. Заключивший контракт со многими известными компаниями, приносящих много денег. Он был примерный отцом, и хорошим мужем. Любил и оберегал свою семью, всем сердцем — так был известен Балтиморский Мясник всей легальной стороне, его жизни. Партнёры по бизнесу всегда хорошо видели мужчину, в своих глазах. Он был не только хорошим спонсором, но и примером которым многие гордились. Иметь такой доход в свои годы, содержать жену и ребёнка, в то же время даря им заботу и внимание. Имел нравственным характер, готов заткнуть каждого кто не ровно посмотрит на его и семью Натана. Все правда верили в это, и наслаждались сладкой ложью. Пока в его подвале просхолили безчеловечные действия… В легальном бизнесе Натан Веснински сохраняет образ респектабельного предпринимателя, прикрывая свою криминальную деятельность законными компаниями. Такие предприятия помогают отмывать деньги и создавать видимость законопослушности. Благодаря своей связи с мафиозной семьей Морияма, он пользуется обширной сетью влияния, что дает ему доступ к высокопоставленным лицам и позволяет минимизировать подозрения со стороны закона. Его компании могут работать в областях, требующих солидных капиталовложений и минимальной прозрачности, что идеально подходит для скрытия незаконных доходов. В мафиозном мире Натан Веснински — влиятельный и безжалостный человек, известный своим неоспоримым авторитетом и жестокостью. Он является главой преступного клана, связанного с могущественной семьей Морияма, и контролирует криминальные операции, включая наркоторговлю и принуждение к насилию. Его называют «Балтиморским мясником» за его склонность решать проблемы с помощью грубой силы и устрашающей тактики, а также за его манипуляции с людьми, включая членов собственной семьи. Властный и хладнокровный, он действует без сострадания, полностью поглощенный идеей контроля. Натан Веснински — воплощение настоящей жестокости и грубой силы. Его цинизм и жесткость поражают даже самых хладнокровных союзников. Он устраняет тех, кто осмеливается бросить ему вызов, с изощренной жестокостью, наслаждаясь моментами подавления воли других. Ему присуще отвращение к проявлениям слабости, будь то в людях, работающих на него, или в членах его семьи. Не чуждый психологическим манипуляциям, он использует шантаж и насилие как инструменты для подчинения. Особняк Балтиморского мясника, в самом деле похоже на ад. Здание возвышается как зловещий символ его власти. Внешне это массивное строение с каменными стенами и окнами с железными решетками, скрытыми за густыми деревьями и охраняемым забором. Внутри царит полумрак, а помещения отделаны темными панелями и старинной мебелью, придающей дому холодный и внушающий страх облик. Огромные залы пустуют, отзываясь эхом, создавая гнетущую атмосферу. В подвале и скрытых коридорах особняка — места для допросов и хранения его тайных архивов, что превращает дом в настоящую крепость страха. Самое загадочное и страшное место, в доме. Не один человек не пожилает там оказаться, даже самый ярый мазохист, захочет оттуда сбежать.Подвал Натана Веснински выглядит как жуткая тюрьма, созданная для устрашения и абсолютного контроля над жертвами. Густой полумрак, стены из грубого бетона с потеками, холодный, сырой воздух. Пространство обставлено тяжелыми металлическими стульями и креплениями, которые кажутся специально предназначенными для сдерживания пленников. Освещение приглушенное, целенаправленно подчеркивающее атмосферу ужаса и безвыходности. Шумопоглощающие стены делают подвал полностью изолированным от внешнего мира, создавая для жертв ощущение неизбежной ловушки, какой это место и было. Выбраться отсюда не возможно, не было ещё не одной жертвы который бы удалось сбежать из подвала оставшись не замечиной. Что бы попасть туда нужно иметь как минимум более 10 ключей, и комбинацей кодов. Которые защищали это место от лишних глаз.Массивная дверь подвала маньяка, выглядит зловеще и неприступно. Она сделана из толстого металла, холодного на ощупь, и покрыта следами времени — царапинами и потемнениями. Дверь оборудована крупными стальными замками и тяжелым засовом, которые создают впечатление тюремной камеры, куда невозможно войти без разрешения владельца. На внутренней стороне можно заметить толстую звукоизоляцию, исключающую шанс на любые крики и звуки, усиливая гнетущую, неизбежную атмосферу ужаса за этой дверью. Когда жертва открывала глаза, первое что ее посещала. Это неутешимый страх, который в скором времени полностью поглощает тело и душу. Оглянывшись в первую очередь их глаз наткнётся на стол впереди себя — на массивном столе Натана, сделанном из темного дерева, хаотично разложены различные инструменты, каждый из которых предназначен для причинения боли. Здесь лежат грубые металлические клещи, тонкие ножи с заточенными лезвиями, наборы игл и зажимов. Среди предметов — веревки и цепи для удержания жертв, а также бутылки с антисептиками и спиртом, оставляющие холодное ощущение после ран. Каждая деталь тщательно продумана для того, чтобы усилить физическое и психологическое давление на тех, кто попадет в этот подвал. А прямо сейчас закованый в цепи, перед большим столом с различными предметами пыток, которыми к сожалению жертва знал как обращаться, лежал Натаниэль Венснински.

***

Выйдя из раздевалки, Нил быстрым шагом вышел в продолгаватый корредор, который вёл в просторную комнату отдыха, где сейчас находилась вся его команда, и с нетерпением ждала нападающего. Ведь без него, они не могли наконец покинуть стадион. Каждый из ребят уже строил в голове свои планы на этот день, и ближайшие каникулы. Девчонки обсуждали возможный похож в торговый центр, и жёсткую тусовку в общежитие или в каком то клубе, отмечая долгожданную победу, пару бутылками алкоголя. Компания монстров, обсуждали как с нетерпением отправятся в Колумбие и оторваться там, желаю забыться на ближайшие парк дней. В общем поездка не обещала быть какой-то нетепичной, но парни с нетерпением ее ждали. Эндрю предпочёл не участвовать в бесполезных дискуссиях, прикурив сигарету не заботясь о том что смодет сработать пожарная сигнализация. Мысли о чёртовой рыжем нападающим его не отпускала. Хотелось грубо вцепится в толстовку этого чёрного наркомана, и с силой сжать его губы, перед этим задав уже привычный вопрос. Конечно Миньярд не когда не озвучит своих мыслей, даже под дулом пистолета. В общем атмосфера в комнате была дружелюбной, по крайней мере не кого не пытались убить, что уже успокаивало. Все ждали возвращения своего проблемной но пр этом любимого 10 номера, что бы наконец вернуться домой. Лисы правда привязалась к этому парню без инстинкта самосохранения, и готовы были защищать его что бы им это не стоило. Да даже Аарон, в каком то смысле привык к этому придуоку, что спит с его братом. Пройдя по корридору прямо, Нил заметил проход что видеть в комнату отдыха. По бокам от него стояли для массивных мужчины, в форме подходящий охранником. Подойдя чуть ближе к ним, парень узнал в них ближних помощников Отца. Ромеро и Джексон. Внутри все оборвалось. На лицах двух амбалой растянулись хищные ухлмылки, не предвищая нечего хорошего. Словно звери таящие в кустах, наблюдали за желанной жертвой. Глазами уже знали, как покамятся вкусным мясом, предварительно ловикми движениями достигнуть парня. Абрам знал что он не выживет. Знал что его достигло прошлое, от которого он так старательно скрывался всю свою осазнательную жизни. Знал что все старания матери, сделаны рапрасня. Знал что отец подготовил для него самые искусные игры, что бы как можно дольше лакомится парнишкой. Знал что зря вступил в комнаду Лисов, с помощью его теперь на них грядёт горе и несчастье. Люди отца точно не оставят их такими какие они есть, целыми и невридимыми. Осознание неизбежного острие вонщилось в тело юноши, пронзая все органы одним ударом. Сердце участились, а дыхание замерло. Ком в горле не хотел уходить, все тело содрогаласт в невидимых судорогах. По коже пробежали мурашки. и ещё одни. Спустя целую вечность, Нил осмелился поднять глаза на вишестоящих. Два молодых парня, на вид выглядят ухожено. Утонченые костюмы охраны, микронаушники в ушах. Тёмные очки на глазах, скрывали всю их мерзкую сущность. Тот стоящий справа, был брюнетом. Ромеро имеет запоминающуюся внешность, образ у него вызывающий и даже угрожающий, что добавляет ещё большую опасность его репутации. Темные кароткие каштановые волосы, обрамляли окуратное лицо с острыми чертами. Зловещий карие клана впитывали всю жуткую аура вокруг, и внутри его. Тату на шее, было в форме символа, который наносили татуажем всем приближенных к Мяснику. На лице острые шрамы, которые достались ему на работе. Подкаченное тело, рост под два метра. Любая бы девушка засмотрелась на такого красавчика, но только заглянув в его душу сразу отпрямет .Ромеро — дерзкий, прямолинейный и часто жестокий человек, не стесняющийся выражать своё мнение или использовать силу. Человек беспощадный, жаждет крови. Он вспыльчив, груб и не боится конфронтации, что делает его весьма опасным для противников на поле и за его поведение. Ромеро проявляет лояльность только к людям, которым он действительно доверяет. В них входят Мясник, его руководитель. Лола Мальков, старшая сестра и Патрик Димаччио. Ромеро Мальком работает у Натана Веснински— известного криминального авторитета, который контролирует подпольные дела и держит своих работников в жёстких рамках. Его работа для Мясника тесно связана с преступным миром: Ромеро выступает в роли телохранителя, а также участвует в незаконных сделках и выбивании долгов. Как и другие работники Мясника, Ромеро вынужден следовать его строгим и опасным правилам, сохраняя жёсткий имидж и репутацию человека, которого лучше не злить. Эта работа оставляет на нём отпечаток, формируя его жестокий характер и привычку решать конфликты силой. Работа у Мясника делает Ромеро более замкнутым и жестоким — он выработал механизмы защиты, научился скрывать эмоции и стал более циничным. Она также породила в нём глубокую ненависть к преступной среде, но, несмотря на это, Ромеро вынужден оставаться в этом мире, так как у него нет другого выбора. Работа на Мясника также оказывает сильное влияние на его отношения с окружающими. Его репутация отпугивает многих, а жизнь, полная насилия и риска, оставляет ему мало шансов на настоящую дружбу или доверие. Не сказать что он сильно общительный человек, и жаждет социума. С другой стороны стоял Джексон Планк. Обладатель пугающей внешностью, подчеркивающей его связь с криминальным стороной миром. Высокий и худощавый, с острыми чертами лица, он излучает холодное равнодушие. Его глаза — жесткие и цепкие, почти всегда пристально наблюдающие за окружением. Он предпочитает темную, сдержанную одежду, скрывающую его телосложение и делающую его почти незаметным в толпе. Черные татуировки покрывают его руки, символизируя его верность Натану и его роль в теневой и опасной жизни. Волосы цвета чёрного крыла, поражают их глубиной. Джексон Планк — хладнокровный и замкнутый, обладающий невероятным самообладанием и умением адаптироваться к опасным ситуациям. Он глубоко лоялен Натану Веснински и видит свою силу в беспрекословной преданности и дисциплине. За его внешним спокойствием скрывается склонность к жестокости и безразличие к чужим страданиям. Джексон редко проявляет эмоции, стараясь сохранять дистанцию даже с теми, кто считает его союзником. Сдержанный и расчетливый, он полностью посвящен своему делу и готов на всё ради выполнения приказов. Джексон в организации Натана Веснински занимает роль доверенного помощника, отвечающего за исполнение самых деликатных и жестоких задач. Его должность сочетает функции личного телохранителя и «проблемного солвера» — человека, который решает возникающие вопросы грубой силой и запугиванием. Джексон управляет операциями, где требуется подавить сопротивление или устранить угрозы, а также отвечает за дисциплину среди подчиненных. Эта должность требует от него полной верности и готовности выполнять поручения Натана без колебаний. Нил инстинктивно ринуося бежать, но тут же остановил себя, хватаясь рукой за стену. Рука Ромеро небрежно легла на кобуру с пистолетом закрепленному на поясе. Нил резко отшатнулся, поматав головой в разные стороны, будто избавляя себя от лишних мыслей. Ромеру развернулся к Лисам, незаметно бросив на них уюийствиный взгляд, а после мотнул голову к Нилу, в безмолвном жесть. Парень тут же подчиниться и вскинул руки вверх, будто одгаражевая от себя и своей команды все беды. Скользко по нему равнодушным взглядом, Джексор сново переключил своё внимание на ничего не подазревающую команду. Команда тут же обратила своё внимание на пришедшего Нила, окинув его зором, капитан команды мило улыбнулась, а следом проговорила: — Если все на мести, пора выдвигаться! — объявила она. Из зоны отдыха, тут же послышались облегчённые вздохи, и тихие, радостные выкрики. Ребята тут же поднялись со своих мест, хватая свои вещи направились к выходу из здания. Полтора метра, отделявших Нила от товарищей, превратились для него в полторы тысячи километров. Глядя на них, он испытывал и печаль, и гордость. Он уничтожил все шансы команды на победу в этом сезоне, однако у девушек впереди целый год. Их ждёт горькое разочарование — быть в двух шагах от победы и упустить её! — но они бойцы. В следующем сезоне Лисы покажут все, на что способны и им уже не помешает никто и ничто. Жаль что он оставляет их со своей ложью и что правду они узнают позже, от Кевина. Сейчас они все ещё рядом, а он уже тоскует по ним так сильно, что от этой страшной тоски вот-вот разорваться сердце. Напряжение за маской спокойствия удалось разглядеть только Эндрю. Парень подошёл к Нила, молча впился в глаза вопросительным взглядом, имя ввиду вопрос: в чём дело? Абрам хотел бы ответить на его вопрос, но каким образом? Перейти на иностранный язык который они оба знают? Это будет очень подозрительно, «охранники» заподозрил не ладное. Скорее всего решать что те обсуждают план отступления. Нет этого допустить нельзя. Нил не хотел расставаться с Эндрю вот так, молча, но что он мог сказать? — Спасибо, — наконец выполнил он. Не на что больше он не был способен, да и не мог сказать. В эти слова он вложил всё о чем думает. Нил благодарил да всё: за ключи, за доверия, за честность и за поцелую на крышу. Оставалось лишь надеяться что Эндрю сам это поймёт. — Ты был великолепен. Эти слова были предназначены исключительно для Эндрю, но их услышала ещё и Элисон. Боковым зрением он заметил много значительный взгляд, который она бросила на Мэтта, но не последил за реакцией Бойда, потому что не открывал глаз от Эндрю. Он смотрел лишь на Дрю, лишь на него одного, как будто, удерживая взор, удерживая и это мгновение. А потом Ваймак жестом скомандовал всем выходить, и Нилу к большому сожалению пришлось отвернуться от столь монящих шоколадных глаз, в которых можно было тонуть. Лисы строем покинули стадион. Рамочек впереди, вёл строй, огараживая всю команду от детских фанатов что мешали пройти. Джексон же шёл позади всех наблюдая что бы не кто не ушёл из строя, точно также защищая команду от лишних глаз. Нил стоял ближе всех к двери, поэтому шёл сразу за Ромеро. Находится вблизи от подручного отца было невыносимо, однако Нил утешал себя мыслей о том что служит щитом, защищая Лисов от Мальком. Нил наблюдал за спиной Мужчина, изредка отводят взгляд, и осматривая по сторонам в поисках Лолы. К ночи разъехались лишь половина болельщиков, остальные устроили празднование прямо на газоне возле стадиона. Распивая алкоголь, закусывать мелкими закусками, захламляя мусором всю местность. В воздухе висел такой густой запах алкоголя, что Нил ощущал его почти на языке. Поклонники Лисов, выстроившиеся по одну сторону тротуара, встретили своих героев шумным одобрение. Фанаты Красных панд, которые стояли напротив, тут же заглушить их приветственные возгласы потоком грубой брани. Лисы же продолжали путь к автобусу, не обращая внимание на тех и других. Даже Ники, вечно активный парень, ь который не умеет держать рот на замкес все же наконец затянулся, и не провоцировать озообленную публику, но в конечном итоге это не помогло. На середине парковки в них полетела пустая пивная бутылка. Аарон цвет цветисто выругался — видимо, мишенью стал он; Эндрю бросил на толпу угрожающий взгляд. Далее в Лисов полетели ботинок, за ним — ещё одна пустая бутылка. Громко призывая к порядку и тычя пальцаи в нарушителей, к команде уже протискиваося дополнительный отряд полиции. Возможно, полицейским и удалось бы утихомирить толпу, если бы следом в гостей не швырнул ведёрко для охлаждения напитков. Дэн чудом успела увернутся, а снаряд попал в пьяного фаната Лисов. Бурное возмущение друзей пострадавшего было мгновенно подхвачено толпой. Ромеро железной хваткой стиснул запястье Нила. Свободной рукой тот вытащил из кармана джинсов мобильные и сунул его в сетчатки карман спортивной сумки. В этот самый момент накал эмоций толпы достиг предела: студенты и болельщики набросились друг на друга, а Лисы оказались зажаты между ними. Дерущиеся врезались в Нила и сбили его с ног, но Ромеро тут же поднял его, дёрнул за руку, и быстро потащил прочь. Нил бросил клюшку, затем позволил сумке сползти с плеча. Эндрю и Кевин знают, что он ни за что не расстался бы со снаряжение по собственной воле. Это не подскажет им, куда он исчез, но даст понять, что его увели силой. На пути к парковке, оставив позади толпу дебаширов, Ромеро избавился от светоотражающего жилета. Как только подошвы Нила коснулись асфальта, он начал сопративлятся, но Джексон тут же ловкими движениями урутанул руку Нила так резко, что чуть не вывихнул плечо. Нил охнул — позвоночник пронзила слепящая вспышка боли. — Это не сойдёт вам с рук, —процедить он. — Команда заметит моё отсутствие. Они не полетят в Нью-Йорк без меня. — Какое-то время им точно будет не до тебя, — бросил Ромеро. — Ваш тренер всю ночь просили на телефоне, выясняю в какие больницы увезти твоих друзей. Пока адо него дойдёт, что тебя нет, будет поздно.

***

Нил медленно приходил в себя. Пульс барабанил в висках, а его тело было словно окутано ватой. Он открыл глаза и увидел лишь серые стены, покрытые каплями влаги, которые медленно стекали вниз. Тяжелый запах плесени и гнили наполнял воздух, вызывая у него тошноту. Он сел, потирая шею, и попытался осознать, где находится. Сознание хромала, голова крудиться отдаваясь меркзким звоном в ушах. Каждый вдох давался с трудом. Грудная клетка разрывалась от внутреней боли. Нил пытался собрать разрозненные кусочки воспоминаний. Пытки. Громкие крики, звуки металла по коже. Огненный Автомобильный прикуриватель, который постепенно отславивал его кожу, оставляя жуткие отметки на теле. Он вспомнил, как хотел защитить своих друзей, как ярость и страх переполняли его. Но что произошло потом? Память обрывалась, оставляя лишь мрачные тени. Он огляделся. Подвал был темным, сыром, с низким потолком, который казался готовым обрушиться в любой момент. Уголки света, пробивающегося сквозь узкие щели, лишь подчеркивали мрачность этого места. Нил попытался встать, но ноги его подогнулись, и он снова сел на холодный пол. Внутри него нарастала паника. Он не знал, сколько времени прошло и где его друзья. Мысли о них терзали его, заставляя сердце колотиться быстрее. Что с Эндрю? С Дэн? С другими Лисами? Он вспомнил их лица, полные тревоги и решимости. Вдруг он услышал звук шагов, отдаленных, но резонирующих в тишине. Нил затаил дыхание, прислушиваясь. Шаги становились все ближе, и вскоре в подвал вошел Натан. Нил замер, сердце заколотилось еще сильнее. Шаги приближались, и он вспомнил слова, которые мучили его: **Натан пришёл убить его**. Страх сковал его, и он прильнул к холодному полу, стараясь скрыться в темноте. В дверь подвала вошел Натан. Нил замер, не в силах пошевелиться. Его фигура выглядела так знакомо и одновременно так чуждо. В руках Натан держал что-то блестящее, и Нил вдруг понял — это тапор. У него закружилась голова, и он с трудом удерживался от паники. Привет. — Смотри на меня, когда я к тебе обращаюсь. Из горла Натаниэля рвался крик, однако он стиснул зубы и заставил себя поднять глаза. — Мой сын, — проговорил Натан. — Величайшее разочарование моей жизни. А где разочарование номер два? — Мама умерла, — сказал Натаниэль. — Ты ее убил. Разве не помнишь? — Запомнил бы, будь это так. Я бы смаковал это воспоминание, считая дни до той минуты, когда отыщу тебя. — Ты ее подстрелил. Она дотянула лишь до границы Калифорнии. Натан из-под полуприкрытых век посмотрел на Лолу. — Я ему верю, — сообщила та. Натан кивнул, приняв к сведению ее слова, взял истерзанное лицо сына в ладони и с силой сжал. Натаниэлю показалось, что порезы на щеках разойдутся еще сильнее. Он рефлекторно вскинул руки, но в последнюю секунду успел убрать их от отца. Натан сухо усмехнулся и встряхнул его так резко, что у Натаниэля хрустнула шея. — Кто сказал тебе, что прятаться на виду — удачное решение? Ты не мог не знать, что рано или поздно я тебя найду. — Надо было меня отпустить, — сказал Натаниэль. — Ты меня продал, я перестал быть твоей проблемой. — Сделка не состоялась, — сообщил Натан. — Тэцудзи не захотел тебя брать — ты не успел убедить его в собственной пригодности и, следовательно, по-прежнему принадлежишь мне. Ты выставил меня лжецом перед людьми, которым не лгут. Ты хоть представляешь, что я собираюсь с тобой сделать? — В ответ на безмолвный взгляд сына он продолжил: — Я сам пока не решил. Я обдумывал это два года, но теперь, когда пришло время, затрудняюсь с выбором. Можно заживо содрать с тебя кожу. Или отреза́ть от тебя по кусочку, каждый раз прижигая рану. В любом случае, начну я, пожалуй, с того, что перережу тебе сухожилия на ногах. На этот раз, Натаниэль, ты от меня не убежишь. Я этого не допущу. — Да пошел ты, — резким от ужаса голосом бросил Натаниэль. Натан оттолкнул его и вытянул назад руку. К нему подошел Димаччио: в одной руке телохранитель держал старый, затупившийся топор Мясника, в другой — его же разделочный нож. Натан развернулся и задумчиво оглядел инструменты. Воспользовавшись тем, что он отвлекся, Натаниэль рванулся к лестнице, но Лола была начеку. Напрыгнув сзади, она обхватила его обеими руками. Долго удерживать его она бы не смогла, но в этом и не было нужды. Главное, Лола дождалась, пока Димаччио передаст оружие Натану и метнется к ней. Он схватил Натаниэля за шиворот и оторвал от земли, не обращая внимания на все его попытки отбиться. Лола сразу же отпустила пленника и предусмотрительно отошла в сторону, а Димаччио швырнул его о ближайшую стену. От удара Натаниэль лишился воздуха и неуклюже рухнул на пол. Чтобы смягчить падение, он подставил руки, тут же понял свою ужасную ошибку и не смог даже застонать. Голова чудовищно кружилась, вновь накатила тошнота, но, краем глаза уловив движение, он среагировал инстинктивно. Рядом с лицом просвистел металл — Натан замахнулся топором. Ужас подстегнул неповоротливое тело, заставил Натаниэля вскочить и увернуться от отцовского ножа. Натан не стал его преследовать. Взвесил разделочный нож в руке, словно заново привыкая к тяжести, придирчиво провел большим пальцем по лезвию. Должно быть, нож недавно наточили: кровь выступила почти мгновенно. Натаниэля покинули последние остатки мужества. Прорваться через Натана и Димаччио не было ни малейшей возможности, а значит, оставалось только одно: попробовать обойти Лолу, вооруженную ножом и пистолетом. Он крутанулся на месте и бросился к ней. Хищная ухмылка на ее лице говорила о том, что Лола предвидела его попытку. Она выставила перед собой нож, готовая к неминуемому столкновению, и, когда Натаниэль приблизился, принялась размахивать лезвием. Он нырком ушел в сторону, в спешке чуть не растянув щиколотку. Через секунду Натан приказал всем покинуть подвал, и медленно приблизился к сыну.

***

Нил сидел привязанный к сиденью, изо всех сил напрягая мышцы, чтобы не поддаться боли, которая пронзала каждую клеточку его тела. Веревки так крепко впились в кожу, что оставляли глубокие красные следы, а руки немели от давления. Лола подошла к нему, бесшумно, как тень, её глаза сияли ледяной решимостью. Она неспешно подняла руку с ножом, наслаждаясь моментом, и провела холодным лезвием по его предплечью. Нил почувствовал, как по коже потекла тонкая струйка крови. Боль была резкой и внезапной, как укус, но он заставил себя стиснуть зубы и удержать взгляд. Он знал, что она только началась. — Как долго ты выдержишь, Нил? — прошептала она, склонившись к нему, её голос был наполнен ядовитым удовольствием. Следующий удар был сильнее — нож резанул его плечо, глубже на этот раз. Боль обожгла, словно лезвие раскалилось добела. Он сжал челюсти, пытаясь сдержать стоны. Лола смотрела на его лицо, и её глаза смеялись, когда она увидела, как его воля начала рушиться под весом боли. В какой-то момент Лола отложила нож и взяла металлический прут, холодный, почти ледяной. Она прижала его к его ребрам, и кожа обожглась от холода, как от мороза. Нил вздрогнул, и его мышцы судорожно напряглись. Лола смаковала каждую его реакцию, как будто видела в этом свою победу. Когда Нил начал задыхаться, Лола зачерпнула из ведра воды и выплеснула её ему в лицо. Вода захлестнула его нос и рот, и на несколько секунд он захлебнулся, хватая воздух и отчаянно сопротивляясь. Каждый вдох давался с трудом, и Лола смотрела на него, не скрывая удовольствия. Боль и мучения кружились в голове Нила, заполняя всё его сознание. Он пытался найти в себе хоть какую-то точку опоры, что-то, за что он мог бы зацепиться в этом хаосе, чтобы не потерять себя. Он вспомнил друзей, команду, все, что они пережили вместе, и это дало ему силы — он не мог поддаться, не мог позволить ей уничтожить то, что было ему дорого. Но Лола не остановилась. Она продолжала свою жестокую игру, её вопросы били по его разуму не хуже ножа, разрывая остатки концентрации. Она спрашивала снова и снова, выспрашивая секреты, зная, что ломает его медленно, по кусочку. Нил чувствовал себя на грани — каждый удар, каждый взгляд Лолы забирал силы, оставляя лишь боль и страх. Но он знал, что если сдастся, то отдаст ей свою душу и сломает всё, что они строили. Он чувствовал, как слёзы боли застилают глаза, но сдерживался, цепляясь за остатки надежды, что сможет пережить это и не дать ей победить. Каждое движение, каждое её слово казалось ему вечностью…

***

***Первая пытка: Удары Натан вошел в подвал, его лицо было спокойным, но в глазах сквозила безжалостная решимость. Нил почувствовал, как его внутренний мир начинает рушиться, когда Натан подошел ближе. И вот, без предупреждения, он ударил Нила по лицу. Удар затронуо все его предние раны, заставив их восполится. Нил почувствовал, как его мир погружается в черную бездну. Боль пронзила его, словно электрический разряд, напоминая о том, что этот момент — реальность, от которой невозможно укрыться. Далее Натан, не колеблясь, врезал кулаком в живот Нила. Тот согнулся, задыхаясь от боли. Улыбка на лице Натана расширилась, как будто он наслаждался этим моментом. «Это только начало,» — произнес он, как будто разговаривал с другом, а не с жертвой. С каждым ударом Нил ощущал, как его тело становится все более слабым. Натан не проявлял жалости; каждый удар был рассчитан и жесток. Он хлестал Нила по лицу, оставляя следы крови на его губах. «Ты думал, что сможешь уйти от ответственности?» — говорил Натан, не давая Нилу возможности ответить. Вместо этого он продолжал наносить удары, перенося свою ярость на тело, которое некогда было его равным. Удары были не только физическими, но и психологическими. Натан смеялся над страданиями Нила, подчеркивая каждую слезу, каждый вздох. Нил понимал, что это не просто месть — это была охота. Натан наслаждался процессом, как будто это был ритуал, который он давно хотел провести. Каждое движение было продумано, и он использовал всю свою силу, чтобы нанести как можно больше боли. Нил уже не мог сдерживать крики, его голос сорвался от напряжения. Каждая новая атака лишь усиливала агрессию Натана. Он подошел ближе, глядя Нилу в глаза, и с ухмылкой произнес: «Запомни это чувство, потому что оно не закончится, пока ты не расскажешь мне все, что я хочу знать.» Натан продолжал бить, его удары становились все более интенсивными и агрессивными. Нил чувствовал, как темнота окутывает его сознание, но он знал, что должен держаться. Каждый удар напоминал ему о том, что ему нужно выжить, что есть еще надежда. Но Натан не собирался останавливаться. Его глаза полны ненависти и удовлетворения, и он продолжал пытать Нила, пока тот не потерял сознание от боли.

***

Нил с трудом переводил дыхание, каждый вздох отдавался резкой болью в груди. Лола стояла перед ним, холодная и сосредоточенная, словно изучала реакцию подопытного. Она склонилась к нему, её голос прозвучал тихо, но каждый звук отдавался эхом в его голове. — Ты понимаешь, Нил, что никто не придёт тебе на помощь? — её слова были наполнены ледяной насмешкой. — Сопротивляться бесполезно. Просто скажи мне, что я хочу знать, и это закончится. Нил поднял взгляд, его голос был слабым, но в нём оставалась всё таже твёрдость: — Ты можешь делать всё, что хочешь. Это ничего не изменит. —выплюнул Нил Лола наклонила голову, слегка прищурив глаза. — Ты слишком упрям для своего же блага. Пытаешься доказать что-то самому себе? Или ты действительно думаешь, что кому-то есть до тебя дело? — прошипела Лола, вырезая очередной узор на руке подростка. Нил в своб очередь стиснув зубы, стараясь скрыть невыносимую боль, и ответил, не отворачиваясь: — Им есть до меня дело больше, чем тебе кажется. Она усмехнулась, и в её глазах мелькнуло что-то вроде удовольствия от его упорства. — Посмотрим, сколько ещё ты сможешь держаться, — сказала Лола, поднося прикуриватель к его коже снова. — У каждого есть своя точка, Нил. Я просто найду твою. Он затаил дыхание, готовясь к боли, но на мгновение он почувствовал, что страх отступает — не потому, что он не боялся, а потому что, несмотря на всё, он знал: его сила не в том, чтобы победить её, а в том, чтобы не сдаться. Лола медленно нажала на раскалённый металл, и он почувствовал, как боль пронзила его. Но в этот момент, даже сквозь агонию, он посмотрел на неё и холодно произнёс: — Никогда не получишь то, чего хочешь. Нил еле держался, его тело уже не раз пронзала боль от ран, а сознание постепенно затуманивалось. Но Лола всё не останавливалась. Она потянулась к автомобильному прикуривателю и, усмехнувшись, нажала кнопку включения. Металл накалился, и Нил с ужасом понял, что будет дальше. Лола, словно дождавшись момента, подняла раскалённый прикуриватель и медленно приблизила его к его коже. Она намеренно тянула, будто наслаждаясь этим молчаливым ожиданием, и её глаза блестели с интересом, как будто она изучала его реакцию. Нил видел, как красный круг обжигающего жара приблизился к его плечу, и весь его разум сжался от страха и предвкушения невыносимой боли. Когда горячий металл коснулся его кожи, он едва смог сдержать крик. Ощущение было как удар огнём — прожигающее и мучительное. Жар проникал глубже с каждым мгновением, оставляя на его плече обожжённую плоть. Нил задыхался, пытался мысленно отстраниться от боли, но каждый сантиметр его кожи кричал, и он чувствовал, как последние силы покидают его. Лола продолжала смотреть на него, её лицо оставалось спокойным, и она снова приблизила прикуриватель к его телу, чуть ниже прежнего ожога. Он знал, что это не закончится, и страх захлестнул его. Но он заставил себя удержать взгляд, не дать ей увидеть его сломленным, несмотря на боль, которая будто пожирала его изнутри. Нил понимал, что с каждым ожогом его сознание всё больше подчиняется боли, стирая мысли и оставляя лишь тёмный, удушающий страх. Ему приходилось бороться не только с физическим мучением, но и с отчаянием, чтобы не дать ей полного контроля над собой Лола усмехнулась, держа в руках автомобильный прокуриватель, который она только что нагрела, и с интересом разглядывала Нила. Он был изранен, но продолжал смотреть на неё с вызовом, и её это забавляло. — Ты думаешь, что твоя храбрость что-то изменит? — с усмешкой спросила она, слегка наклонив голову. — Ты просто ребёнок, который попал в слишком большую игру. Нил скривился, но удержал её взгляд. — По крайней мере, я играю по-честному. Чего не скажешь о тебе, — выдохнул он, пытаясь сохранить твёрдость в голосе, несмотря на боль. Лола рассмеялась, её смех был холодным и резким. — Честность? Ты правда думаешь, что в нашем мире честность — это что-то большее, чем слабость? — она прищурилась, приблизившись к его лицу. — Ты здесь, потому что ты недостаточно умен, чтобы скрываться. Всё, что у тебя есть, — это глупая вера в то, что кто-то придёт тебе на помощь. — Знаешь, что смешно? — Нил чуть улыбнулся, несмотря на боль. — Тебе нужно заставить меня бояться, чтобы сломить. Это ты слабая, не я. На секунду Лола замерла, её глаза прищурились, и в них мелькнула тень злости. — Я могу сломать любого, — холодно сказала она, сжав его подбородок так, что он почувствовал её ногти. — Тебя тоже. Нил взглянул на неё, не отворачиваясь. — Может быть, — произнёс он с трудом. — Но ты никогда не поймёшь, что такое настоящая сила. Она не в боли, которую ты причиняешь другим. Она в том, чтобы терпеть. Лола на мгновение остановилась, её лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло что-то похожее на раздражение. — Посмотрим, сколько ещё ты сможешь терпеть, — прошипела она, отстранившись и снова поднеся к нему раскалённый металл. — Сломаются все. Вопрос лишь времени. Нил почувствовал, как жар снова пронзил его кожу, и боль заставила его зажмуриться, но он всё-таки выдавил через силу: — Значит, тебе придётся ждать долго.

***

***Вторая пытка: Изоляция Натан решил, что Нила нужно не только бить, но и лишить его возможности взаимодействовать с миром. Он знал, что изоляция может сломить дух человека гораздо сильнее, чем физическое насилие. Сначала Нила перенесли в небольшую, темную камеру без окон. Стены были холодными и сыроватыми, а единственным источником света была тусклая лампочка, которая мигала, создавая зловещую атмосферу. Натан распорядился, чтобы двери камеры закрывались на замок, оставляя Нила в полном одиночестве. В первые дни Нил пытался сохранить спокойствие. Он осознал, что должен быть сильным и не позволять страху завладеть им. Но со временем темнота начала действовать на него, как ядовитая влага, проникая в его сознание. Каждый день он слышал только собственный голос, который звучал в пустоте. Он говорил с собой, повторял слова, которые когда-то были ему важны, но все это терялось в тишине. Натан приходил проверять Нила, но каждый раз его визит становился всё более запоминающимся. Он открыл дверь и вошел, как тень, нарушая тишину. «Как ты себя чувствуешь, Нил?» — спрашивал он с насмешкой, присаживаясь рядом. Нил старался сохранять хладнокровие, но каждый раз, когда Натан покидал камеру, пустота становилась всё более гнетущей. Со временем Нил начал замечать, как его сознание начинает шататься. Он слышал шорохи, которых не было, видел тени, которые не могли существовать в такой безлюдной комнате. Каждая минута тянулась вечно, как бесконечное время. Он стал терять счет дням, и его мысли постепенно становились неразборчивыми. Натан не только изолировал Нила физически, но и психологически. Он оставлял его без еды и воды, заставляя Нила осознать, что контроль над его жизнью находится в руках другого человека. Эта беспомощность угнетала Нила. Он начинал сомневаться в своих силах, в своих воспоминаниях о том, каково это — быть свободным. В моменты отчаяния Нил пытался представить себе выход — солнце, свет, свободу. Но, к сожалению, каждая из этих мыслей казалась ему иллюзией, далеким воспоминанием, которое с каждым днем теряло свою ясность. Натан же, наблюдая за страданиями Нила, испытывал удовлетворение. Он знал, что изоляция может разорвать человеческий дух, и с каждым визитом замечал, как Нил теряет свои последние остатки надежды. «Помни, ты только в начале пути. Я хочу, чтобы ты почувствовал полное одиночество. Это единственное, что может заставить тебя говорить,» — шептал он, покидая камеру. Так, Нил оказался в ловушке своей собственной разорванной психики, изолирован от мира, который когда-то был ему близок. Каждое мгновение в темной камере становилось пыткой, которая угнетала его, и он знал, что не сможет вынести этого состояния бесконечно.

***

В какой-то момент Лола решила увеличить громкость музыки до предела, заставляя Нила страдать от оглушительных звуков. Она выбрала агрессивные и пронзительные треки, которые будто вбивали в его сознание каждую ноту. Нил, закрыв глаза, попытался заглушить этот бесконечный шум, но это лишь усиливало его ощущение беспомощности. Громкие басы и резкие аккорды заполнили пространство, словно наводняли его разум, не давая ни секунды покоя. Лола с любопытством наблюдала за его реакцией: он сжимал челюсти от ярости и ненависти, а на его лице явно читался страх. Это противоречивое состояние доставляло ей удовольствие, ведь она знала, что именно эти эмоции подогревают её власть над ним. Лола решила поиграть с его психикой, задавая ему вопросы, на которые он всячески уклонялся отвечать. Она задавала провокационные вопросы о его преступлениях, о том, сколько людей он подверг опасности, и это делало его уязвимым. Каждый вопрос словно вырывал из него кусочки внутренней борьбы, обнажая его демонов. Нил чувствовал, как его ненависть к самому себе нарастает с каждым мгновением. Словно в ответ на её слова, внутри него происходила борьба: он хотел защищаться, но в то же время понимал, что его собственные поступки не оставляют места для оправданий. Следующим шагом Лола решила использовать ослепляющий свет фонарей, который вызывал невыносимый дискомфорт. Она направила яркий свет прямо в его глаза, наслаждаясь тем, как он пытается отвернуться, как его зрачки сжимаются от боли. Нил не мог скрыться от её взгляда, и в этом было что-то зловещее и захватывающее. Лола ощущала, как власть накрывает её, как волна, поднимающаяся над штормом. Каждый миг, когда она заставляла его страдать, лишь усиливал её контроль. Она была в своей стихии, используя звуки и свет как оружие против его слабостей, и это только подогревало её жажду власти.

***

Третья пытка: Психологическое унижение: Натан знал, что физические пытки — это лишь один из способов сломить дух Нила, и его истинная цель заключалась в том, чтобы сделать из него полностью покорного человека. Поэтому он решил использовать психологические манипуляции, чтобы окончательно вывести Нила из равновесия и заставить его сомневаться в самом себе. Сначала Натан подошёл к Нилу, который всё ещё пытался прийти в себя после физических пыток. Он сел на корточки рядом с ним, впившись в его глаза своим проницательным взглядом, словно изучая его внутренний мир. «Ты всё ещё надеешься на спасение, не так ли?» — произнёс он с насмешливой интонацией. Натан знал, что такое утверждение заденет Нила, заставит его задуматься о собственных надеждах и мечтах, которые теперь кажутся невозможными. «Ты ведь был таким уверенным в себе», — продолжал он, медленно и поучительно. «Где тот человек, который мог легко добиться всего, чего хотел? Теперь ты просто тень самого себя». Каждое его слово проникало в разум Нила, словно острые иглы, заставляя его испытывать боль и стыд. Натан любил видеть, как уязвимость Нила разрастается, как цветок под солнцем. Затем он начал задавать Нилу провокационные вопросы, на которые тот не хотел отвечать. «Ты когда-нибудь думал о том, сколько людей ты подвёл? Сколько жизней разрушил?» — произнес Натан с холодным, безжалостным тоном. Он наблюдал, как Нил сжимается под его словами, как его лицо искажается от страха и стыда. «Каждый твой шаг был ошибкой, и ты это знаешь. Теперь ты один, и никто не придёт тебе на помощь. Ты изолирован и никому не нужен». Каждый вопрос, каждая реплика Натан тщательно подбирал, чтобы максимально ударить по слабым местам Нила. Он вспоминал моменты из их общего прошлого, когда Нил ещё был полон надежд и амбиций. «Помнишь, как ты говорил, что сможешь изменить мир? Что изменил ли ты хоть что-то? Или ты просто оставил его ещё более разрушенным?» — произнёс Натан, с каждым словом вгоняя Нила в чувство вины. Постепенно Натан начал переключаться на более личные темы. Он знал о близких Нила, о том, как тот ценит своих друзей и семью. «Ты думаешь, они гордятся тобой сейчас? Ты им нужен? Посмотри на себя! Ты потерял всё, и теперь они тебя презирают», — произнёс Натан, и, видя, как Нил начинает терять самообладание, он почувствовал, как его собственная власть над ним растёт. Когда Нил, наконец, не выдержал и закрыл глаза, пытаясь заглушить поток слов, Натан не оставлял его в покое. Он наклонился ближе, шепча: «Ты думаешь, это поможет? Закрыть глаза и притвориться, что всё это не происходит? Ты не сможешь сбежать от своих ошибок. Они всегда будут преследовать тебя». Натан наслаждался этим моментом, ощущая, как его манипуляции берут верх. Он был дирижёром в этом мрачном симфоническом произведении страха и стыда, и Нил стал его беззащитной марионеткой. Каждый раз, когда Нил пытался противостоять Натанским нападкам, последний находил способ подорвать его уверенность. Он смеялся, когда Нил пытался объяснить свои действия или оправдаться. «Скажи, что ты не чувствовал себя виноватым? Скажи, что ты не сожалел ни о чём?» — его тон был полон сарказма. Нил, не в силах справиться с нарастающим давлением, чувствовал, как его внутренний мир рушится. В конце концов, Натан добился своего. Нил не просто физически страдал, он был сломлен психологически. Его собственное восприятие себя стало его врагом, и Натан с гордостью наблюдал за тем, как его жертва медленно уходит в бездну саморазрушения, абсолютно потерянная и униженная. Нил больше не мог думать о будущем; он был заперт в бесконечном цикле страха и самоосуждения, и Натан знал, что победил.

***

Лола смотрела на Нила, прикованного к сиденью, и ощущала, как в ней нарастает гнев и решимость. Она знала, что теперь она будет той, кто контролирует ситуацию. Нил, хитрый и безжалостный, оказался в роли жертвы, и она собиралась заставить его почувствовать то, что она пережила. Сначала она медленно наклонилась к нему, смотря в его глаза, полные страха и непонимания. Лола обвила его шею руками, ощущая, как его дыхание становится тяжелым. Она начала с лёгкого нажатия, чувствуя, как его горло сжимается под её пальцами. Нил попытался вырваться, но её хватка была крепкой. Лола знала, что это только начало. «Ты ведь не ожидал этого, правда?» — произнесла она с холодной ухмылкой, усиливая давление. Она хотела, чтобы он почувствовал, каково это — терять контроль. Нил пытался дышать, но с каждым мгновением становилось всё труднее. Его глаза расширялись от страха, а в горле слышался тихий хрип. Лола наслаждалась этим моментом. Она почувствовала, как его тело напрягается, и это только подстёгивало её. Она немного ослабила хватку, чтобы дать ему возможность вдохнуть, но не слишком сильно. Её намерение было ясно — заставить его понимать, что сейчас он в её власти. Она наклонилась ближе, и её голос стал шёпотом: «Это лишь игра, Нил. Но я могу сделать её очень реальной». Постепенно она снова усилила давление, заставляя его бороться за воздух. Нил задрал голову, его лицо покраснело, а губы начали синеть. Лола чувствовала, как в ней закипает энергия, когда его отчаяние становилось всё более явным. Она наблюдала за тем, как он пытается сделать что-то, чтобы освободиться, но всё было напрасно. В его глазах мелькали панические вспышки, и это приносило ей удовольствие. Когда Нил уже начал терять сознание, Лола на мгновение отпустила его, давая ему возможность восстановить дыхание. Он громко задышал, пытаясь осознать, что происходит. Это был её момент триумфа. «Ты думал, что всё контролируешь, но сейчас ты просто игрушка в моих руках», — произнесла она, наклонившись ближе, чтобы увидеть его реакцию. Затем она снова обвила пальцы вокруг его шеи, на этот раз с ещё большей силой. Нил хрипел и задыхался, его глаза, полные ужаса, искали помощи, но они были безнадёжно обмануты. Лола ощущала, как его тело начинает поддаваться, его мышцы расслабляются. Она знала, что приближается момент полной власти. «Ты должен понять, что это ты создал эту ситуацию», — произнесла она, наклонившись ближе, чтобы увидеть, как его губы начинают шептать беззвучные слова. В этот момент Лола поняла, что окончательно сломала его. Она оставила его с болью и страхом, полным осознанием своей уязвимости. Она была на пике своей силы, и Нил стал жертвой её мести.

***

Натан понимал, что физические пытки — это лишь часть его плана по сломлению Нила. Он знал, что ограничение движений может стать эффективным инструментом для того, чтобы заставить Нила чувствовать себя беспомощным и униженным. Поэтому он решил использовать верёвки и наручники, чтобы полностью подчинить своего врага. Как только Нил оказался в комнате, Натан подошёл к нему с холодной улыбкой на лице. Он схватил Нила за плечи и, толкнув его, заставил упасть на пол. «Ты знаешь, что происходит, когда ты попадаешь в мои руки?» — произнёс он, наклонившись к Нилу. Нил попытался подняться, но Натан не дал ему этого сделать. Он резко стянул верёвку, уже готовую в его руках, и завязал её так, чтобы руки Нила оказались за спиной. Каждый виток верёвки сжимал его запястья, лишая свободы. Нил почувствовал, как его руки онемели, и внутри него зашевелились панические чувства. Он пытался бороться, но Натан лишь улыбнулся, наблюдая за его усилиями. «Не думай, что это просто шутка. Я хочу, чтобы ты осознал всю свою беспомощность», — произнёс он с холодным сарказмом. После того как Натан связал руки Нила, он перешёл к ногам. Схватив наручники, он крепко зафиксировал их на щиколотках Нила, заставив его сидеть на полу с согнутыми ногами. Натан с удовлетворением наблюдал, как Нил, осознавая полную изоляцию, начинает паниковать. Каждое его движение было ограничено, и, когда он пытался подняться, Натан, не колеблясь, толкал его обратно на пол. «Каково это, чувствовать себя марионеткой, Нил?» — спрашивал он, наслаждаясь каждым моментом унижения. С каждой секундой Натан усиливал давление, стараясь добиться максимального эффекта. Он наклонился к Нилу и шёпотом произнёс: «Ты ведь не думаешь, что кто-то придёт тебе на помощь? Теперь ты зависишь только от меня». Нил, оставаясь на полу, почувствовал, как волна отчаяния охватывает его. С каждой попыткой подняться он понимал, что его физическая сила не имеет значения — он был полностью беспомощен. Натан начал играть с Нилом, подталкивая его и наблюдая, как тот снова падает. Он использовал это время, чтобы манипулировать психикой Нила. «Ты ведь всегда считал себя сильным. А теперь посмотри на себя — ты никчемный и бесполезный», — произнёс он с презрением, подчеркивая каждое слово. Понимая, что Нил становится всё более подавленным, Натан решил добавить ещё больше унижения. Он снял обувь Нила и начал тянуть его за ноги, заставляя его ползти по полу. «Ты даже не можешь встать на ноги. Теперь ты просто кусок мяса, который я могу использовать как угодно», — с удовольствием произнёс Натан, наслаждаясь зрелищем своей жертвы. Нил, испытывая стыд и унижение, понимал, что его положение становится всё более критичным. Каждый раз, когда он пытался встать, его ноги не слушались, а руки, связанные за спиной, только усугубляли его страдания. Натан продолжал подшучивать над ним, тыкая пальцем и смеясь: «Скажи, каково это — быть так уязвимым? Все твои мечты и амбиции теперь раздавлены». С каждой минутой, проведённой в этом состоянии беспомощности, Нил чувствовал, как его дух угасает. Его самооценка рушилась, и он стал марионеткой в руках своего мучителя. Натан был в восторге от своей власти и наслаждался процессом, наблюдая за тем, как Нил медленно, но верно теряет всякую надежду на спасение. «Ты ведь понимаешь, что так будет продолжаться до тех пор, пока ты не признаешь свою полную беспомощность?» — произнёс Натан, наклонившись ближе, чтобы рассмотреть выражение лица Нила. Нил не отвечал, но в его глазах читался страх и полное отчаяние. Это было именно то, что Натан хотел видеть: его жертва была подавлена, связана и не могла никуда убежать, запертая в ловушке из собственных мыслей и ограничений.

***

Нил ощущал, что силы на исходе. Каждая попытка сопротивления отзывалась болью во всём теле, но он старался держаться. Лола, не скрывая раздражения, оглянулась на одного из своих людей и кивнула, давая ему знак. К нему подошли, и он почувствовал, как грубые руки схватили его голову, удерживая на месте. Нил попытался вырваться, но слишком много сил уже было потеряно. — Ты доставил нам немало хлопот, — произнесла Лола, и в её голосе слышалось ледяное равнодушие. — Думаю, тебе пора немного отдохнуть. В руке у её помощника блеснул шприц с прозрачной жидкостью, и Нил ощутил, как сердце пропустило удар. Он инстинктивно дёрнулся, но его держали слишком крепко. Лола слегка склонилась к нему, наблюдая, как он отчаянно борется, но всё же остаётся в плену её контроля. — Расслабься, Нил, — с притворной заботой сказала она. — Это не больно. Ты просто уснёшь. Он почувствовал укол в шею, и в тот же момент по венам разлилась странная, тягучая теплая волна. Нил пытался бороться с накатывающей слабостью, но веки становились всё тяжелее, мысли начали путаться. Он уставился на Лолу, силясь удержать её взгляд, как если бы это могло помочь ему остаться в сознании. — Ты не… выиграешь… — пробормотал он, голос звучал тихо, почти неразборчиво. — Спи, Нил, — усмехнулась Лола. — Завтра у нас ещё много времени на всё остальное. Мир вокруг него начал тускнеть. Последнее, что он слышал, был её холодный, безразличный смех. Его голова бессильно опустилась, и сознание угасло, унося его в пустоту.

***

Нил сидел на холодном полу, его руки были связаны за спиной, а ноги скованы наручниками. Он ощущал каждую частичку своего истощённого тела, как оно медленно, но верно угасает под давлением бесконечного унижения и страха. Каждый день был похож на предыдущий: тишина, прерываемая лишь звуками шагов Натана, и постоянная тяжесть в груди, которая с каждым мгновением становилась всё более невыносимой. Первые дни насилия были самыми трудными. Нил боролся с физической болью, сжимая зубы, пытаясь вырваться из пут. Но вскоре его дух начал сдаваться. Он испытывал не только физическое истощение, но и моральное унижение. Натан с каждым днём становился всё более изощрённым в своих пытках, и Нил, как бы не сопротивлялся, ощущал, как его человечность уходит, словно песок сквозь пальцы. Сначала Нил не мог понять, как это происходит. Он всё ещё надеялся на спасение, на то, что его найдут и освободят. Но каждое утро, когда он открывал глаза и снова сталкивался с холодными стенами своего заточения, надежда потихоньку угасала. Он запомнил каждую трещину на стенах, каждую каплю воды, медленно стекающую с потолка. Они стали его единственными спутниками в этом мрачном аду. Физическое истощение проявлялось в каждой части его тела. Он чувствовал, как мышцы ослабевают, как каждый вдох даётся всё труднее. Натан иногда приходил, чтобы «проверить» его, и каждый раз его посещение приносило только боль и унижение. Нил старался держаться, старался не показывать слабость, но внутри него росло чувство, что он просто становится тенью самого себя. «Я не могу так больше», — шептал он про себя, но голос внутри звучал всё тише. С каждым днём Натан становился всё более изощрённым. Он не только ограничивал Нила в движениях, но и эмоционально добивал его. Каждое его слово было как удар ножом. «Ты ведь помнишь, кто ты был раньше? Ты был сильным, уверенным в себе. Теперь же ты просто жалкое существо, которое не может даже встать на ноги», — говорил он, заставляя Нила чувствовать себя полным неудачником. Натан не оставлял Нилу ни единого шанса на восстановление, постоянно вбивая в его голову идею о том, что он никчемный и бесполезный. Нил чувствовал, как его разум постепенно погружается в тьму. Он пытался вспомнить моменты счастья, но даже они начали терять яркость. Вместо того чтобы быть утешением, воспоминания о прошлом только усиливали его страдания. Он думал о своих близких, о том, как они когда-то смеялись, делились мечтами, и как теперь он был в полном одиночестве. Каждый раз, когда он пытался вспомнить их лица, его охватывало чувство вины и печали. «Я оставил их, и теперь они никогда не узнают, что со мной случилось», — с ужасом думал он. По мере того как дни превращались в недели, Нил начал терять счет времени. Он не знал, сколько прошло с момента его похищения. Свет и тьма смешивались в его сознании, и он становился всё более запутанным. Он сидел, потерянный в своих мыслях, как будто стал частью стены, в которую уставился. Иногда ему казалось, что он сходит с ума, но даже эта мысль больше не пугала его. Внутри него росло чувство безразличия — он просто хотел, чтобы всё это закончилось. Каждый раз, когда Натан заходил, он приносил с собой не только угрозы, но и маленькие физические наказания. Он начинал с того, что заставлял Нила ползти по полу, нанося удары по спине, если тот не поднимался достаточно быстро. Эти моменты унижения были особенно тяжёлыми для Нила. Он понимал, что его тело было беспомощным, но ещё более болезненным было осознание, что его дух также начинает сдаваться. Натан не останавливался на достигнутом. Он поджигал в Ниле чувство вины, упоминая о том, как он подводил всех вокруг. «Ты ведь знал, на что идёшь, когда принимал свои решения. Ты думал, что всё под контролем, но на самом деле ты лишь запустил механизм своего разрушения», — говорил он, заставляя Нила всё больше погружаться в бездну саморазрушения. Нил постепенно стал утомлённым не только физически, но и эмоционально. Каждый новый день становился всё более тяжёлым. Он не знал, сколько времени он смог бы выжить в таких условиях. Страх начал сменяться безразличием, и он ощущал, как его силы покидают его. Он перестал бороться и начал просто существовать, как растение без воды, наблюдая за угасанием своего света. В последние дни Нил чувствовал, как его тело начинает отказывать. Он больше не мог поддерживать себя, и каждый новый день приносил лишь больше боли и страданий. Он стал слабым, как никогда, и его физическое состояние стало отражением его внутреннего мира. Каждый вдох давался с трудом, а его сердце стучало всё медленнее. Нил понимал, что он на краю, и если не найдётся способа вырваться на свободу, его дни будут сочтены. Наконец, в один из безмолвных дней, когда Натан пришёл, Нил почувствовал, что всё, что осталось от него, уже на грани. Он смотрел на своего мучителя с пустым взглядом. Натан, заметив это, лишь усмехнулся: «Ты ведь понимаешь, что у тебя нет выхода? Ты проиграл, и теперь ты ничто. Я просто дождусь момента, когда ты полностью сдашься». Это было последним ударом для Нила. Внутри него вспыхнула искра ярости — не к Натану, а к себе. Он больше не хотел быть жертвой, но не мог ничего изменить. Нил закрыл глаза, и в этот момент ему показалось, что он вспоминает ту жизнь, которой жил раньше. Он увидел себя среди друзей, смеющихся и радующихся. Но эта картина была недоступной, как звёзды в облачном небе. С каждым ударом, что Натан наносил ему, Нил ощущал, как его душа покидает тело. Он был готов оставить этот мир, где страдания превратились в единственное его существование. Наконец, в тот момент, когда все силы покинули его, он почувствовал, как сердце замедляется, и тьма накрыла его. И, наконец, он отпустил все последние мысли о борьбе, о спасении, о надежде. Нил смирился с тем, что больше не сможет чувствовать ни боли, ни страха. Он исчез в тьме, и на его месте осталась только тень — тень человека, который когда-то жил, мечтал и надеялся. Натан же, глядя на своего побеждённого врага, с лёгкостью улыбнулся, осознавая, что его тёмные намерения были осуществлены. Нил стал лишь ещё одной жертвой в его зловещей игре.

***

Когда Нил наконец покинул этот мир, его жизнь завершилась не с пафосом, а с полным молчанием. Он не получил ни погребения, ни прощального слова, лишь тёмную комнату, которая стала его заключением. Его тело было брошено в заброшенное место, в безмолвие, где ни один человек не мог его найти. Вокруг не было ни цветущих деревьев, ни свежего воздуха — только запущенные заросли и холодный, промозглый ветер, который пронзал землю. Время проходило, и в этом забытом месте жизнь продолжалась без Нила. Но где-то вдали, в тихом уголке, находилась его могила. Это было простое место: без памятника, без надгробия, без всяких знаков. Похоронные работы были проведены быстро, без должного уважения, и землю просто засыпали над его телом, не оставив ни намёка на то, что здесь когда-то жил человек. Могила Нила выглядела как незначительное углубление в земле, и со временем она начала зарастать травой и бурьяном. Цветы, которые когда-то могли бы украсить её, не распускались. Никто не приходил на это место, чтобы вспомнить о Ниле или помянуть его. Лишь ветер шептал о том, что произошло, лишь земля хранила его тайны. С течением времени его могила стала почти незаметной, лишь небольшая ямка напоминала о том, что здесь когда-то был человек с мечтами, надеждами и страхами. Каждый дождь, каждое лето, каждый холодный зимний вечер добавляли ещё один слой земли на его могиле, превращая её в часть окружающего ландшафта. Он стал частью природы, частью забвения. Временами, когда небесная синь начинала смягчаться, и солнце садилось за горизонт, в небе проносились тени облаков, как будто кто-то пытался найти Нила, узнать его судьбу. Но с каждой минутой эта надежда угасала, и лишь ветер продолжал проносить его имя мимо заброшенных зданий и мимо людских ушей. Прошло много лет, и могила Нила стала частью истории, которую никто не рассказал. Она олицетворяла утрату, одиночество и забытость. На месте, где когда-то билось сердце, теперь лишь тишина. И лишь в воображении тех, кто знал Нила, жила память о человеке, который, возможно, был бы счастлив, будь он в другом месте, при других обстоятельствах. Эта могила могла бы рассказать свою историю, если бы ей дали голос. Она могла бы поведать о страхе и боли, о борьбе и предательстве, о жизни, которая угасла, не оставив следа. Но, как и Нил, она осталась бы в тени, скрытой от мира, ждущей, когда её вспомнят, когда найдут силы заглянуть в её глубины и понять, что здесь когда-то была жизнь. Возможно, однажды кто-то все же найдет это место. Может быть, кто-то из близких или случайный прохожий, которому повезёт наткнуться на это заброшенное захоронение. Но даже тогда, если будет произнесено его имя, это не сможет вернуть Нила к жизни. Он останется в земле, в забытом уголке, где только ветер знает его историю.